Сы Юэ разблокировал телефон и протянул его Бай Цзяню.
Когда Бай Цзянь взял телефон и поднялся, Сы Юэ вздрогнул и даже отступил на шаг назад.
Бай Цзянь рассмеялся, окидывая его оценивающим взглядом: «Так нервничаешь?»
Сы Юэ: «...Вовсе нет».
Он шёл рядом с Бай Цзянем, держась от него на расстоянии в полметра.
Обычно, когда он шёл один по улице, то не так уж сильно привлекал внимание окружающих в университете — примерно тот же возраст, примерно та же одежда.
Но рядом с Бай Цзянем всё было иначе — он невольно приковывал взгляды. Бай Цзянь был в костюме, с холодной, спокойной аристократичностью; ему было почти триста лет, и рядом с русалом за сто с небольшим он выглядел совершенно иначе — Цзян Юнь и Цзян Юй тоже были чуть за сто, но рядом с Бай Цзянем казались просто младшими.
Палец Бай Цзяня скользнул к фотографии, где Сы Юэ с Цзян Шии стояли на пляже — оба в одних плавках, прижавшись друг к другу, рука Цзян Шии обнимала плечи Сы Юэ, тот показывал «викторию», а сам Сы Юэ сиял на солнце белой кожей, и от снимка так и веяло юностью.
Сы Юэ покосился на экран, у него чуть волосы дыбом не встали — он пнул подвернувшийся камешек: «Там и смотреть-то не на что».
Бай Цзянь произнёс равнодушно: «А мне кажется, очень даже есть на что».
Сы Юэ: «...»
На фото с Цзян Шии Бай Цзянь надолго не задержался — куда внимательнее он рассматривал одиночные снимки Сы Юэ.
Сы Юэ и сам толком не помнил, какие именно фотографии он делал, но примерно представлял, в каком духе они были.
Палец Бай Цзяня медленно повёл вправо.
На экране появилось фото Сы Юэ, снятое перед зеркалом.
Сделано оно было сразу после душа, в ванной; дата съёмки стояла в верхней части снимка — девятнадцатое октября прошлого года.
Сы Юэ смотрел на позирующего там себя, выставляющего напоказ ноги, и молча отвернулся к другой стороне дороги.
Прошло несколько медленных секунд, и когда Сы Юэ повернул голову обратно, оказалось, что Бай Цзянь увеличивает эту фотографию.
«!»
«Да что там смотреть?!» — Сы Юэ потянулся отобрать телефон, но Бай Цзянь ловко увернулся.
Бай Цзянь опустил ресницы, глядя на уже покрасневшего до ушей Сы Юэ, и медленно произнёс: «Очень даже есть».
Сы Юэ медленно убрал руку, не смея встретиться с ним взглядом.
Фотографий было слишком много, и даже когда они дошли до парковки, просмотр так и не закончился. Сы Юэ уже махнул рукой на попытки вернуть телефон — смирился.
Но тут Бай Цзянь сам вернул ему телефон.
Он открыл дверцу со стороны пассажира, и, дождавшись, пока Сы Юэ сядет, сказал: «Кое-какие фотографии действительно стоит запереть под паролем — слишком уж много оголено».
Сы Юэ поднял голову — за спиной Бай Цзяня светились окна учебного корпуса, а лицо самого Бай Цзяня оставалось в тени. Сы Юэ сунул телефон обратно в рюкзак и возразил: «Что, плавать теперь в пуховике прикажешь?»
Цинбэй всё-таки был приморским городом, и с наступлением лета, пока не было дождя, на пляже почти каждый день толпился народ, а вместе с этим процветали и всевозможные сопутствующие развлечения — у Сы Юэ дома даже водилось несколько катеров и лодок для забавы.
Не услышав ответа от Бай Цзяня, Сы Юэ одарил его своей коронной улыбкой на все восемь зубов: «Кто ж виноват, что тебе я нравлюсь — смирись».
«...»
Бай Цзянь протянул руку и ущипнул его за щёку — кожа у Сы Юэ была хорошая, мяса на лице немного, но на ощупь приятно. Бай Цзянь щипал его, пока тот не начал скалиться, готовый было выругаться, — и тут же наклонился и поцеловал.
Хотя он и был русалом, Сы Юэ всё же казалось, что дыхание Бай Цзяня обжигающе горячее.
Поцелуй Бай Цзяня спускался от лба вниз, вдоль кончика носа, и только потом достигал губ; рот Сы Юэ был полностью исследован и «прочёсан» языком русала — движения были нежными, но настолько властными, что у Сы Юэ перехватывало дыхание.
Русалы умели задерживать дыхание куда лучше людей — ведь и в воде, и на суше они жили одинаково, а вот у людей такого умения не было.
Бай Цзянь постоянно следил за состоянием Сы Юэ, отпуская его, стоило тому почувствовать неладное, — но некоторые русалы, заигравшись с людьми и потеряв голову, забывали о разнице между видами, и это могло привести к тому, что человек попросту задыхался.
К счастью, было уже темно, к счастью, машина стояла не на бойком месте, к счастью — в укромном уголке.
Сы Юэ укусил Бай Цзяня.
Тот в ответ лишь слегка нахмурился, но не успел ничего сказать, как Сы Юэ вдруг рассмеялся.
Смеяться людям с красивой внешностью — задача не из простых: черты лица достигают пика привлекательности в спокойствии или лёгкой улыбке, а во время смеха и глаза, и рот, и нос смотрятся иначе, из-за чего легко нарушается прежняя гармония.
С Сы Юэ такого не случалось — он от природы обладал по-мальчишески живым лицом, и даже при том, что разрез глаз у него был тот самый, «повеса, прошедший сквозь тысячу цветов, не задев ни лепестка», он держался за живот, привалившись к креслу, и, видя растерянность во взгляде Бай Цзяня, смеялся ещё громче.
«Бай Цзянь, а... а мясо у вас, русалов, тоже на вкус как рыба? Ха-ха-ха-ха-ха-ха!» — Сы Юэ вдруг вспомнил об этом, как только укусил Бай Цзяня, невольно связав его с сырой рыбой на обеденном столе, и от этой мысли ему стало почему-то очень смешно.
Видя недоумение Бай Цзяня, он развеселился ещё сильнее.
Бай Цзянь наклонился внутрь салона, пристегнул ему ремень безопасности, и, прижавшись щекой к щеке Сы Юэ, медленно произнёс: «Если любопытно — можешь попробовать меня на вкус».
С противоположной стороны тронулась машина, и её фары ударили прямо в них.
Свет упал на лицо Бай Цзяня сбоку, и половина его лица стала почти прозрачно-белой. Сы Юэ сухо выдавил несколько смешков и заглянул в глубину его глаз, будто в бездонный океанский жёлоб — Бай Цзянь явно не шутил. Сы Юэ подался вперёд и поцеловал его в губы — в то самое место, которое сам же прокусил, — и сказал: «Как я могу тебя съесть?»
Сы Юэ всегда был прямолинеен и в делах, и в словах; хотя опыта в отношениях у него было немного, он всё же понимал, что время от времени стоит подбадривать Бай Цзяня и хвалить его.
Бай Цзянь и правда рассмеялся от этих слов, погладил Сы Юэ по щеке, наклонился к его шее и втянул носом воздух: «Запах уже почти выветрился. Вечером дома снова добавим?»
Сы Юэ кивнул: «Ага, надо».
Бай Цзянь обошёл машину и сел за руль; когда автомобиль медленно выехал со стоянки, он спросил: «Сегодня нигде не чувствовал дискомфорта?»
«Нет», — Сы Юэ помнил, что говорил Бай Лу: в процессе его иммунитет и сопротивляемость будут постепенно слабеть, но пока он не ощущал никаких перемен по сравнению с прежним. — «Если что-то будет не так — скажу тебе».
«Сегодня вечером ко мне в комнату?»
У Сы Юэ не было никаких задних мыслей, и он сразу согласился: «Без проблем!»
—
[Деточка, вот контакт декана Чжоу, добавь его.]
Чэн Цзюэ переслал Сы Юэ визитку WeChat Чжоу Вэньсяо. Сы Юэ открыл её — имя в WeChat совпадало с именем самого декана, аватаркой служил вид третьего исследовательского института сверху, а «моменты» наверняка были видны только друзьям.
Не раздумывая, он добавил его в друзья.
Чжоу Вэньсяо был занятым человеком, и Сы Юэ не рассчитывал, что тот сразу ответит согласием на добавление — да и говорить им особо не о чем было, — так что, добавив его, он сразу отбросил телефон в сторону и больше не смотрел.
Нашёл одежду, пошёл в ванную принять душ — потом ему ещё нужно было идти искать Бай Цзяня.
Дома у Сы Юэ не водилось особо красивой одежды, да и та, что он привёз с собой, была не лучше. Раньше он не считал её уродливой, но сегодня, после того как Бай Цзянь пролистал его фотогалерею, ему вдруг стало стыдно.
У Бай Цзяня даже манжеты и галстук подбирал специальный человек, а у самого Сы Юэ в этот сезон в шкафу были одни пёстрые пляжные шорты — ну, ещё пара неброских, но всё равно шорты.
Сегодняшнее солнце — начало апреля в Цинбэе — как раз возвещало о наступлении лета.
Сы Юэ надел под майку неброские однотонные пляжные шорты.
Он открыл дверь, собираясь пойти в соседний корпус искать Бай Цзяня.
Бай Лу, плескавшийся на первом этаже в баке с водой, заметил его и, повиснув на краю бака, закричал: «Юэ, спускайся поиграть со мной!»
К лету у русалов верхняя часть тела частично освобождается от чешуи; у самцов-русалов сверху нет никакой одежды, а у самок есть специальная облегающая одежда для той части тела, что открывается после хвоста, обычно в тон хвосту, но фасон можно выбирать свободно.
На плечах у Бай Лу виднелось несколько бледно-лиловых чешуек, а цвет волос стал немного светлее, чем зимой; его хвост лениво покачивался в воде. «Ты сейчас пойдёшь к брату, а мы с тобой опять не сможем поиграть — ты уже давно со мной не возился».
Сы Юэ облокотился на перила: «Чушь, мы же позавчера полдня пили с тобой чай с молоком».
Бай Лу ни капли не считал Сы Юэ грозным — Юэ был только притворно суровым.
Он вытянул шею и хвостом хлопнул по осьминогу, пытавшемуся выползти из бака. «Юэ, у тебя есть лишние такие шорты? Я тоже такие хочу».
Дядюшка Чэнь сидел в гостиной, просматривая какие-то бумаги — все дела в доме, большие и малые, устраивал он; он поднял взгляд и сказал Бай Лу: «Если молодому господину нравится, я могу заказать подходящий размер и доставить. Не отбирайте у молодого господина Юэ».
«Ничего страшного, Бай Лу, если хочешь — приходи ко мне в комнату, возьмёшь», — подумал Сы Юэ: одним больше, кто будет ходить в такой же уродской одежде, не беда. Ему пора было идти искать Бай Цзяня, но перед этим он ненадолго остановился и сказал дядюшке Чэню: «Дядюшка Чэнь, закажите мне, пожалуйста, несколько комплектов той одежды, что я сейчас ношу, о'кей?»
«Я вам деньги дам». — Будь у него время, Сы Юэ и сам бы съездил купить.
Дядюшка Чэнь с улыбкой ответил: «Не нужно, у каждого в доме на это ежемесячно выделена определённая сумма. Завтра же всё устрою».
Сы Юэ поблагодарил его и повернулся, чтобы уйти по коридору.
Бай Лу, покружив в воде, вылез наверх и посмотрел на дядюшку Чэня: «Почему мне вдруг так одиноко?»
Дядюшка Чэнь поправил старомодную оправу очков и сказал: «Потому что сейчас с вами некому поиграть?»
Бай Лу подумал и ответил: «Может, и правда поэтому».
Странно — это чувство пришло к нему вдруг, холодное, пробирающее насквозь; раньше он и не знал, что такое одиночество.
—
Сы Юэ, как обычно, чуть замедлил шаг у той картины с полной луной в коридоре.
Хотя на каждом полотне русал был свой, стиль живописи — смелый, экспрессивный — явно давал понять: главный акцент художник делал на рыбьей стороне, а не на человеческой.
Наверное, Бай Цзянь так напоминал ему о себе — о том, что он не похож ни на одного русала.
Сы Юэ протянул руку и ткнул пальцем в ту тускло-серебристую полную луну — ну и что, что он изгой, ну и что, что проклят.
Дверь в комнату была приоткрыта внутрь; войдя, Сы Юэ машинально посмотрел под ноги — это был третий этаж, но под ним не было полной пустоты: огромный бассейн держала на себе толстая бетонная колонна, снаружи украшенная — тёмные кирпичики извивались вверх по всей длине столба.
Поверхность воды не была совсем спокойной: рябь расходилась издалека и докатывалась до самого края, поднимая тонкую волну.
Бай Цзянь лежал у кромки воды — это был уже третий... нет, наверное, третий раз, когда Сы Юэ видел его в облике русала.
По сравнению с Бай Цзянем, сохраняющим человеческий облик, нынешний Бай Цзянь казался Сы Юэ куда более настоящим — хотя в его лице и было что-то от древнего, зачаровывающего духа-оборотня.
Обычные русалы были не такими — Сы Юэ уже видел это и на Инь Я, и на Бай Лу: в облике русала они производили на него то же впечатление, что и в человеческом.
Но Бай Цзянь был другим.
Может, потому что ему было уже почти триста лет — он не был человеком. И не был русалом. Он был древним духом.
Так размышляя, Сы Юэ медленно подошёл к краю бассейна.
Он опустил взгляд на Бай Цзяня и сухо произнёс: «У тебя волосы... очень красивые».
Волосы Бай Цзяня на первый взгляд казались белыми, но при внимательном рассмотрении в них проступал едва заметный холодный серебристый отлив; даже длинные, они не делали русала мягче или чувственнее — напротив, их волосы могли служить оружием на охоте.
В воде пряди колыхались, словно водоросли, и Сы Юэ смутно различал в воде серебристо-синий хвост; хвостовой плавник был бледно-голубым, почти сливающимся с водой, из-за чего разглядеть его толком не удавалось, но отливающая серебром чешуя блестела, словно упавшие в воду кристаллы.
На лице Бай Цзяня блестели капли воды, стекая вдоль висков, вдоль подбородка, и в конце падали на прозрачное закалённое стекло.
Его серебристые зрачки в сочетании с точёными, бледными, будто у произведения искусства чертами лица придавали ему облик, полный жутковатой, неземной красоты, свойственной только существу иного порядка.
От такого не смог бы отказаться ни человек, ни русал.
«Красивые? Тогда спускайся в воду и как следует налюбуйся», — Бай Цзянь так и не показал перепончатых лап русала; он просто крепко обхватил своими сильными пальцами лодыжку Сы Юэ и, прежде чем тот успел среагировать, потянул его прямо в воду.
Причём не просто потянул — опасаясь, что затылок Сы Юэ ударится о твёрдое стекло, русал выпрыгнул из воды, обвил Сы Юэ хвостом, окутал его целиком и утащил в бассейн.
Сы Юэ задержал дыхание — ледяная морская вода мгновенно окатила его со всех сторон.
Он ухватился руками за плечи Бай Цзяня; в воде, в отличие от русала, который свободно двигался за счёт хвоста, человеку приходилось грести ногами — это утомляло и грозило судорогой, но рядом был Бай Цзянь, так что самому Сы Юэ барахтаться не пришлось.
В воде Бай Цзянь захватил губы Сы Юэ, и кончик языка русала, несущий лёгкий солоноватый привкус морской воды, вторгся ему в рот.
В воде Сы Юэ полностью утратил всякий контроль над собственным телом.
Тонкий, мягкий хвостовой плавник плотно обвивал голени Сы Юэ, не давая соскользнуть на глубину.
Сы Юэ нащупал лопатки русала — на них было несколько твёрдых чешуек, он поскрёб их ногтем.
Плавники за ушами русала настороженно прижались назад.
В следующее мгновение Сы Юэ обхватили и потащили вглубь — та звериная, нечеловеческая сила заставила его резко распахнуть глаза: он видел, как свет из комнаты удаляется от него всё дальше, превращаясь в размытое белое пятно.
Хвостовой плавник отпустил Сы Юэ из своих объятий.
Перепончатые лапы медленно раскрылись и подхватили его целиком.
Взгляд Бай Цзяня удерживал Сы Юэ, посылая ему кислород, позволяя дышать нормально, чтобы тот не мучился в воде.
На одном участке хвоста чешуйки, покачиваясь в воде, распускались одна за другой, слой за слоем.
Он услышал, как Бай Цзянь произнёс у самого его уха что-то непонятное.
Наверное, это был язык русалов, а может, ещё и какой-то диалект; Сы Юэ вцепился в волосы Бай Цзяня и дёрнул, желая всплыть, — но не получилось: под водой он не мог говорить, а стоило открыть рот, как оттуда вырывалась только вереница пузырей.
Бай Цзянь прижался к его уху и тихо произнёс: «Юэ».
Сы Юэ не успел ответить ему тем же — дёрнуть за волосы ещё раз.
Холодные перепончатые лапы русала убрали его руку со своих волос.
«Помоги мне».
Уже было непонятно, кто здесь на самом деле нуждается в помощи — роли полностью перевернулись, и Сы Юэ казалось, что как раз сейчас стоило бы выдвинуть кучу условий, но он совершенно не мог себя контролировать.
В голове зазвучали слова Бай Лу.
«Что бы брат ни попросил тебя сделать — просто делай».
А в нынешней ситуации даже без влияния Бай Цзяня Сы Юэ сам, по своей воле, готов был помочь — вот что было по-настоящему страшно: сознание оставалось ясным, а он всё равно терялся.
Кожа на руке Сы Юэ содралась.
Его вынесли из бассейна, он лежал у кромки, беспрестанно кашляя; глаза покраснели от воды, ладонь, стёртая от постоянного трения, горела, а от жгучей боли пальцы не переставали дрожать.
И как только Чжэн Сюйюй решился быть с Инь Я? Человеку вообще не сравниться с русалом — ни в размере, ни в остальном.
Бай Цзянь поднялся на берег по ступенькам сбоку.
Весь мокрый, он подошёл к столу, выдвинул ящик, немного порылся в нём, опустив взгляд, достал какую-то пробку и, подойдя к всё ещё сидящему в воде Сы Юэ, протянул её ему: «Сам вставишь, или помочь?»
Сы Юэ вытер лицо от воды и, хотя и взял пробку в руку, спросил: «Это что такое?»
Бай Цзянь: «...» Он видел, как естественно тот принял пробку, и решил, что Сы Юэ всё понимает.
Бай Цзянь наклонился к уху Сы Юэ и что-то тихо сказал.
Сы Юэ замер на секунду.
А через мгновение швырнул пробку прочь.
Бай Цзянь рассмеялся: «Что такое?»
Сы Юэ готов был зарыться с головой в воду от смущения — не мог поверить, немыслимо: «Почему?!»
Бай Цзянь подушечкой пальца стёр каплю воды с подбородка Сы Юэ, увидев в его зрачках отражение самого себя — чёткое, ясное.
«Сегодняшний раз отличается от прошлых двух».
Сы Юэ был на грани взрыва.
Он что-то невнятно пробормотал в ответ, оттолкнул руку Бай Цзяня и, задержав дыхание, нырнул под воду.
Плавал он неплохо — вскоре вынырнул там, где упала пробка, схватил её и поплыл обратно к Бай Цзяню.
«Я сам, в комнате разберусь».
Бай Цзянь с улыбкой ответил: «Хорошо».
«Сначала вылезай, руку нужно обработать».
Сы Юэ счёл это лишним — не так уж и болело, просто содрал немного кожи, через пару дней заживёт, это было куда легче того раза, когда его порезала чешуя Бай Цзяня.
Он не пошёл по ступенькам, а сам, кое-как выбравшись прямо из воды, натаскал за собой лужу.
В комнате Бай Цзяня стояла аптечка; волосы Сы Юэ всё ещё капали, он сел рядом с Бай Цзянем и протянул ему ладонь.
Бай Цзянь смочил ватную палочку йодом и осторожно продезинфицировал содранную ранку на ладони Сы Юэ: «Прости меня».
Сы Юэ покачал головой — мол, не в претензии, не страшно, — и спросил: «У всех русалов так?»
«Нет, — Бай Цзянь взял новую ватную палочку. — Только у меня».
Не мягкие, да ещё и покрытые чешуёй — вот отчего он ранил Сы Юэ.
Сы Юэ опустил голову: «Вот стану русалом — и всё будет в порядке».
Бай Цзянь закрыл аптечку и обхватил ладонью руку Сы Юэ, взгляд его смягчился: «Юэ, если у тебя есть любые просьбы — говори, я всё исполню».
«Не так, — очень серьёзно принялся воспитывать его Сы Юэ, — это же не сделка какая-то...»
Весь мокрый, он изображал важность, напускал на себя солидный вид.
У русалов не было такого богатства человеческих чувств и эмоций — это была врождённая нехватка, и вовсе не то, что можно считать благом.
Но с тех пор, как он познакомился с Сы Юэ, Бай Цзяня уже не в первый раз что-то трогало в нём.
Как вообще может существовать человек, настолько чистый душой?
Видя, что Бай Цзянь замолчал, Сы Юэ решил, что тот загрустил из-за собственного проклятия или чувствует вину за то, что поранил его; он поднял здоровую руку и похлопал Бай Цзяня по голове, а затем, приподнявшись на коленях, с трудом потянулся вверх, чтобы поцеловать его — наглотавшись холодной воды, он произнёс чуть хриплым голосом: «Бай Цзянь, открой рот».
В глазах Бай Цзяня заиграла улыбка, и он послушно открыл рот, позволяя человеческому детёнышу покуражиться.
—
Вернувшись в комнату, Сы Юэ увидел сообщение от Чжоу Вэньсяо — тот снова прислал чью-то визитку.
Сы Юэ пока не ответил, снова принял душ, высушил волосы и только потом написал Чжоу Вэньсяо.
Это был преподаватель, который вёл его практику, — Е Ци.
[Хорошо, спасибо, декан Чжоу.]
Он добавил Е Ци, и тот принял заявку почти мгновенно; Сы Юэ, как полагается, поздоровался первым.
[Здравствуйте, учитель Е, я Сы Юэ, стажируюсь у вашего ученика.]
В ответ пришло короткое: угу.
Сы Юэ: Спокойной ночи, учитель Е.
Е Ци посмотрел на сообщение от Сы Юэ и хмыкнул — сразу видно, что с этим не оберёшься хлопот. А вот тот, что у соседнего Сюя стажируется, — Чэн Цзюэ его звать — такой послушный да милый.
Сы Юэ, взяв пробку, лёг спать.
Провозился он изрядно, весь взмок, прежде чем наконец справился.
Выключив свет, он не смел лишний раз пошевелиться — лежал навзничь, вытянувшись в струнку.
Прошло довольно много времени, прежде чем он медленно поднёс руку и прижал её к низу живота.
Холодно. Слегка вздулось.
«!»
Сы Юэ накрылся одеялом с головой и уснул.
«Тук-тук-тук».
Дядюшка Чэнь стоял за дверью — было уже половина восьмого, а дверь в комнату Сы Юэ всё не открывалась.
Сегодня был вовсе не выходной.
Бай Цзянь шёл по коридору и, заметив встревоженный вид дядюшки Чэня, спросил: «Что случилось? Юэ ещё не встал?»
«Доброе утро, господин Бай Цзянь, — дядюшка Чэнь взглянул на закрытую дверь. — Возможно, просто не услышал».
Никому в доме не полагалось без спросу заходить в чужие комнаты.
Кроме Бай Цзяня.
Он отпустил дядюшку Чэня заниматься делами, взялся за ручку двери и повернул её вниз.
Одеяло на кровати всё ещё вздымалось буграми, шторы были задёрнуты, свет снаружи почти не проникал внутрь, отчего в комнате царил полумрак.
«Юэ?»
Бай Цзянь окликнул его.
Пальцы Сы Юэ медленно высунулись из-под одеяла, пошарили несколько раз в воздухе; Бай Цзянь подошёл и дал ему ухватиться за свою руку — Сы Юэ, ощутив холод, резко вынырнул из-под одеяла и уставился на него: «Ты как в моей комнате оказался?»
Бай Цзянь протянул руку и легонько подтолкнул его в лоб: «На пары пора».
«Сколько времени?»
«Полвосьмого».
Сы Юэ отпустил руку Бай Цзяня и кубарем скатился с кровати; в ванной поднялся настоящий переполох — обычные двадцать минут на сборы сегодня уложились в пять, из которых три ушло на душ и на то, чтобы вытащить ту штуку.
В прошлый раз со слизью на руках было проще справиться, а в этот раз всё иначе — надо будет при случае расспросить Чжэн Сюйюя, как он справляется.
Сы Юэ наспех натянул футболку с джинсами, прихватил куртку и, таща за собой Бай Цзяня вниз по лестнице, тихо проговорил: «В университете мне эту штуку носить нельзя, а то никто со мной играть не захочет».
Бай Цзянь вспомнил, как вчера Сы Юэ обступила толпа парней, и взгляд его потемнел: «И хорошо».
Сы Юэ, спеша в университет, не стал вникать в скрытый смысл этих слов; спустившись, он бросил Бай Цзяня и, обувшись, рванул к выходу — дядюшка Чэнь сунул ему в рюкзак молоко и хлеб.
После недолгой суеты в гостиной снова воцарилась тишина.
Бай Лу, жуя кусок хлеба, произнёс: «Юэ опоздает».
У Сы Юэ в университете стояла машина — вчера его подвозил Бай Цзянь, так что она не понадобилась, а сегодня, второпях, он взял из гаража другую.
Он успел впритык — в последние секунды звонка на пару Сы Юэ влетел в аудиторию.
В медицинском институте с посещаемостью было строго: комиссия по контролю каждый день проверяла записи с камер в учебных корпусах, устраивала внезапные проверки отметок о присутствии — стоило попасться, и сразу автоматический незачёт.
Впрочем, как бы строго ни следили, всё равно находились те, кто шёл против правил.
Но Сы Юэ был не из таких. Он обычно держался в рамках дозволенного.
Чэн Цзюэ похлопал его по спине, помогая отдышаться: «Повезло, комиссия как раз отмечалась наверху».
Сы Юэ уткнулся в парту, не в силах прийти в себя — в старшей школе он тоже бегал впритык, даже по лестницам, но так не выматывался; сейчас он почти без сил переводил дыхание, перед глазами всё плыло, в ушах звенело, а сердце подскочило к самому горлу.
Вчера он ещё говорил Бай Цзяню, что никакого особого влияния не чувствует — а сегодня получил по лицу за свои слова, просто эффект был не так очевиден.
Или, точнее, только после вчерашнего это начало по-настоящему проявляться.
Чэн Цзюэ почувствовал неладное — лицо Сы Юэ было пугающе бледным, будто из него выкачали всю кровь; он протянул руку, коснулся его щеки и чуть не отлетел в сторону от того, как обожгло — русалы вообще боятся жары, а тут Сы Юэ буквально жёг его.
«Деточка, у тебя температура? Почему так горячо?» — он и раньше касался человеческих лбов, но человеческий лоб был просто тёплым, никогда не обжигал так лапу.
Сы Юэ казалось, что всё в порядке.
Он сам себя потрогал: «...»
«И правда немного горячий», — Сы Юэ отпил воды, не придав этому особого значения. — «Попью побольше горячей воды, и всё пройдёт».
Чэн Цзюэ решил, что это разумно — температура не всегда требует лекарств; он кивнул и уже собирался рассказать Сы Юэ, на что обратить внимание при жаре, но не успел он и слова сказать, как заметил на выступающей косточке за ухом Сы Юэ пятнышко белого цвета — размером меньше половины ногтя, полупрозрачно-белое, чистое и прозрачное.
«?»
Что это такое?
Чэн Цзюэ протянул руку и потрогал — холодное, твёрдое, точь-в-точь... как его собственная чешуя.
http://bllate.org/book/19027/2027925
Готово:
