Идти по тропе в простой одежде, а не в длинном, волочащемся по земле светлом одеянии было довольно непривычно, но Фарин радовался, что хотя бы на этот раз передвигаться куда легче.
С каждым шагом волнение всё нарастало. Он уже не раз ходил этим путём, но сегодня всё ощущалось иначе.
Когда пещера закончилась и уступила место открытому пространству, он огляделся, крепче прижав к себе сумку. Птичий щебет, шелест ветра — вокруг царили покой и умиротворение. Осторожно, шаг за шагом, Фарин двинулся вперёд.
Лишь первые несколько метров были ровными и открытыми, а дальше землю покрывал живописный ковёр из зелени, постепенно переходивший в густой здоровый лес. Из-за деревьев разглядеть что-то вдали было трудно: цвета сливались в сплошные пятна.
Фарин не рисковал уходить далеко и лишь бродил у самого выхода из пещеры.
«Не знаю, поймёт ли он, что я пришёл, если я явился не в обычное время... Подожду немного и уйду, если он не появится».
Беспокойство оказалось напрасным. Всего пару минут спустя внимание Фарина привлёк мягкий перезвон бубенцов.
Воодушевлённый, он сделал два шага в сторону звука, всматриваясь в лесную чащу. Перезвон становился всё громче, и вскоре из тени деревьев показался знакомый силуэт.
Шаг за шагом к нему приближался высокий Альвар. Его хвост плавно покачивался из стороны в сторону, а уши были прижаты назад. Из горла вырвался свистящий звук, и хвост коротко хлестнул по земле.
Альвар остановился напротив улыбающегося Фарина и обернулся. Раздался ещё один свист, на который из кустов ответило тоненькое мяуканье.
Один, два, три... Из травы выпрыгнули семь крошечных фигурок. Пища точно котята, спотыкаясь на неуклюжих лапках, они устремились вперёд и, добравшись до взрослого Альвара, принялись дёргать его за одежду.
На вид малышам было всего года по три или четыре. Они снизу-вверх смотрели широкими карими и золотистыми глазами. У каждого, как и у их взрослого сородича, на голове росли рожки — правда, совсем маленькие и самых разных форм, — а густые волосы были мягкими и пушистыми.
Их шевелюры, от каштанового до чёрного с красноватым отливом — прямо как у жителей юга, — в сочетании с зелёно-коричневой одеждой позволяли им легко теряться среди зелени и земли.
Хвосты всех семерых ребятишек бешено виляли, точно у щенят, встречающих хозяина, а глазёнки сияли от восторга и любопытства.
— О боже... — только и прошептал Фарин, оседая на корточки.
Малыши не сводили с него глаз, и юноша едва удерживался от желания сгрести кого-нибудь из них в охапку. Завидев, что Фарин присел, дети снова запищали, отчаяннее задергав одежду взрослого Альвара, и тот без промедления уселся на землю прямо перед Фарином.
Поправив штаны, Фарин сменил позу и тоже уселся поудобнее, ласково подзывая крошек. Альвар вдруг подхватил одного из малышей и, похлопав глазами, протянул его Фарину, что-то произнеся.
Сияя от счастья, Фарин раскрыл объятия, и любопытное создание тут же оказалось у него на руках.
— Привет! — ласково произнёс он, прижимая к себе крошечную девчушку.
Та тихонько зарычала и принялась тереться головкой о его грудь. Фарину потребовалась секунда, чтобы понять: это «рычание» больше похоже на мурлыканье.
Он осторожно погладил малышку по голове пальцами. Её хвостик ритмично похлёстывал его по ногам.
Альвар что-то произнёс, и остальные шестеро детей тут же дружно подались вперёд. Они принялись дёргать Фарина за одежду, а потом переключились на его сумку.
— Я вам кое-что принёс, но пусть сначала взрослый решит, можно ли вам это, — со смешком сказал Фарин и достал из сумки сладкий хлеб.
Он протянул его Альвару. У того дёрнулось ухо. Он протянул руку, взял угощение и, моргая, уставился на юношу.
Несущий сделал вид, что кусает еду:
— Это съедобно.
Альвар, похоже, вовсе не боялся, что его отравят — или мысль об этом просто не укладывалась у него в голове, — поэтому сразу откусил кусочек и издал довольный звук. Дети мгновенно кинулись обратно к сородичу, пытаясь отнять у него хлеб.
Исключением стала лишь маленькая девочка, которая на коленях у Фарина уже вовсю цеплялась лапками за сумку. Без лишних слов Фарин достал ещё угощений, взглянув на Альвара: тот отдал свой кусок малышам, всем видом показывая, что не против поделиться.
Уже через пару секунд Фарина со всех сторон облепили чавкающие малыши. Он тихо посмеивался, слушая их утробное мурлыканье, и перевёл взгляд на Альвара, чей хвост всё так же грациозно покачивался в воздухе.
— Похоже, ты в хорошем настроении, — произнёс Фарин, наблюдая за движениями хвоста. — Извини, у меня хвоста нет, так что ответить тем же не могу.
Что бы Бог ни понял из этого, он на мгновение замер, а затем на его губах появилась трогательная мягкая улыбка. Указав на детей, он произнёс одно-единственное слово.
— Буду считать, что это значит «спасибо».
Довольный Фарин любовался этой короткой улыбкой. В отличие от людей, Альвару улыбка, похоже, давалась с определённым усилием.
«Ему очень идёт... Но когда он улыбается, то выглядит куда моложе. Интересно, сколько ему лет по сравнению со мной? И считается ли у них возраст так же, как у людей? Кто знает, может, эти малыши даже старше меня».
Он опустил взгляд на пушистые свёрнутые клубочки, облепившие его ноги, и эта мысль показалась ему совершенно нелепой. Картина до боли напоминала детский сад.
«Хм? А ведь и правда... Они совсем не похожи на родных детей Альвара. Он просто присматривает за ними?»
Альвар заметил, как юноша переводит взгляд с детей на него, сравнивая их. Хвост Бога дёрнулся. Спустя секунду-другую Бог качнул ногой, заставив бубенчики на лодыжке тихо звякнуть.
В то же мгновение все семь пар глаз уставились на бубенцы. Малыши замерли, навострив ушки. Поняв, что взрослый больше не двигается, ребятишки вернулись к еде и играм.
— О-о, а это удобно... Значит, бубенчики нужны для того, чтобы они всегда знали, где ты? — вслух задумчиво произнёс Фарин.
Если не считать звона бубенцов, он ни разу не слышал, как передвигается Альвар. Ни хруста веток, ни шелеста листвы не сопровождало его появление или уход.
Вспомнив, насколько шумно передвигается он сам, Фарин почувствовал неловкость.
Пока он размышлял, как научиться ходить тише, дети уже покончили с едой и приготовились играть. Писк сменился короткими свистами: они о чём-то переговаривались на своём милом языке.
Альвар громко вздохнул. Пригнувшись, он потянулся по-кошачьи, тихо ворча. Дети тут же оживились: со звонким писком они повалили взрослого на землю, шутливо прикусывая его.
Фарин изумлённо наблюдал за этой шумихой.
Обычно сдержанный и спокойный Альвар вовсю играл с детворой: ойкал, когда его прикусывали, валился на спину, то мягко отталкивая их, то сгребая в охапку. Весёлый визг заполнил воздух в лучах заходящего солнца.
Фарин было подумал, не присоединиться ли к их играм, но быстро отказался от этой мысли, заметив, какие глубокие борозды остаются на земле, стоит малышам сжать пальчики. Пусть они ещё совсем крохи, с такими когтями и зубами они разорвут человека в мгновение ока.
«...Лучше не перегибать палку. Наблюдать со стороны тоже очень мило».
Словно маленькие котята, семеро малышей резвились со взрослым сколько душе угодно — правда, ненадолго: их крошечные тела быстро устали, и они один за другим начали сворачиваться калачиком прямо на земле.
Альвар стал осторожно гладить их по головкам, поглаживая пальцами у самых ушек. Крохи сладко зевали.
— Похоже, они совсем выдохлись, — понизив голос, шепнул Фарин.
Он подобрался ближе, чутко следя за реакцией Альвара на сокращение дистанции, и попробовал повторить его движения, поглаживая малышей по головам.
Альвар ничуть не возражал и даже немного сдвинул руку, чтобы Фарину было лучше видно, какие именно ласки заставляют детей так громко мурлыкать.
Вглядевшись, Фарин сквозь пушистые волосы разобрал движение: ласкать нужно было то место, где ушко сходится с кожей головы. Не похоже, чтобы эта зона была слишком нежной — Альвар чесал её довольно ощутимо.
Юноша поднял взгляд на лицо Бога. В профиль было отлично видно, как повернулось его пушистое коричневатое ухо, в нижней части которого поблёскивало золотое кольцо-серьга.
Золотистые глаза Альвара неожиданно встретились с синими глазами Фарина.
На лице Бога появилась чуть натянутая улыбка, и он издал короткий звук. Сначала он слегка склонил голову, а затем нагнулся ближе и с забавным видом подставил собственную макушку.
Фарин опешил.
«А? Он хочет, чтобы я почесал его за ушком? Но можно ли так поступать со взрослым?»
Замешательство длилось лишь секунду. Эх, перед таким соблазном не устоять!
Он поднял руку и осторожно коснулся уха Альвара. Густые волосы пощекотали пальцы, невероятно мягкие на ощупь, точь-в-точь как шёлковый мех.
Довольный Фарин погладил вздрагивающее ухо, а затем слегка почесал ноготками у самого основания. Приятные мягкие ощущения вызывали непреодолимое желание запускать пальцы в эти волосы снова и снова.
Глубокий рык заставил юношу вздрогнуть. Сиюминутный испуг сковал тело, пока до сознания не дошло: поза Альвара ничуть не изменилась, а сам звук сильно отличался от прежнего игрового ворчания.
На самом деле он был точь-в-точь как мурлыканье малышей.
Это было невероятно странное мгновение.
Будучи более-менее взрослым человеком, Фарин никогда не стал бы так открыто показывать, насколько ему приятны чужие прикосновения. Даже если ему нравилось обниматься с друзьями или прижиматься к ним, он никогда не показывал этого явно и уж тем более не говорил вслух — да и те вели себя так же.
Подобное проявление чувств было ему чуждо, вот почему мурлыканье Альвара так его ошеломило.
Услышав мурлыканье своего покровителя, дети лишь подняли головы, но, не найдя в этом ничего странного, тут же снова улеглись. Сам же Альвар лишь сильнее подался навстречу его руке.
Смущение захлестнуло Фарина с головой.
«Эй, нельзя ли не выглядеть таким счастливым оттого, что я тебя глажу?!»
Впрочем, ругать оставалось только самого себя: руку-то он так и не убрал.
Так они и просидели несколько минут — ощущение было слишком уж блаженным, прямо-таки неловко и смущающе интимным. Будучи страстным любителем животных, Фарин просто не мог удержаться от прикосновения к этой мягкой шерстке... ну, точнее, волосам.
Как бы там ни было, пред ним предстало невообразимое сочетание: красивый мужчина с пышной шевелюрой и пушистыми ушами, сладко мурлыкающий от ласки.
Представив на месте Альвара любого другого своего знакомого, Фарин мысленно вздрогнул. При обычных обстоятельствах подобное выглядело бы откровенно жутко.
Вся эта магия срабатывала лишь потому, что перед ним был Альвар — с человеком такое казалось совершенно немыслимым.
Вскоре Альвар отстранился, и Фарин поспешно спрятал руку на коленях. Бог лишь повёл ухом и перевёл взгляд на спящих ребятишек. Он стал подбирать их одного за другим, заставив Фарина снова раскрыть рот от изумления.
По ребёнку на каждом плече, ещё один зацепился за спину, двое повисли на хвосте и по одному в каждой руке. Зрелище получалось просто нелепое: мужчина, с ног до головы облепленный детьми.
Малыши поворчали, когда их подхватили, но тут же стихли. Даже те, кто держался на нём самостоятельно, не выглядели напряжёнными — словно для них это было совершенно естественным, инстинктивным делом.
Альвар удобнее перехватил ребёнка на правой руке, чтобы высвободить ладонь, и слегка помахал.
— До сви-да-ни-я, — выговорил он с сильным акцентом, похлопал глазами и склонил голову набок.
— Ах, до свидания! — Фарин помахал в ответ.
Альвар плавно развернулся и, поводя хвостом, неспешно удалился в лес.
Юноша не сводил с него глаз, пока силуэт Бога не растворился среди деревьев, и лишь после этого взглянул на свою опустевшую сумку.
— Он умеет произносить наши слова... — прошептал Несущий, заправляя непослушные пряди за уши.
Язык богов был совсем не похож на человеческую речь, и даже когда Альвар раньше пытался повторять за ним слова, разница всё равно оставалась огромной. А на этот раз он заговорил почти по-человечески.
— Удивительно. Может, я смогу научить его?
Припасы в сумке были сметены подчистую, так что она стала совсем невесомой. Бросив последний взгляд на лес, Фарин вернулся в пещерный проход, достал светящиеся самоцветы и отправился в обратный путь. Его шаги гулко отдавались под сводами пещеры.
Перед самой дверью юноша замешкался, прислушиваясь, но тут же понял: створка слишком массивна и совершенно не пропускает звуков. Оставалось лишь надеяться, что поблизости никого нет.
Впрочем, здесь и не должно быть никого — территория строжайше закрыта для всех, кроме настоятеля и Несущего. Ив, конечно, временно исполняет его обязанности, но он послушный парень и не станет нарушать приказ настоятеля. Делать ему здесь совершенно нечего.
Оказавшись снаружи, Фарин взглянул на небо: там уже зажглись первые звёзды. Наверху заметно стемнело, поэтому пришлось убавить шаг, чтобы не оступиться и не сломать лодыжку на спуске. И всё же шагалось легко, а с лица не сходила счастливая улыбка.
Развевались на ветру волосы, тёмная мантия мягко касалась тела — одинокий юноша начал свой спуск к храму сквозь густую зелень леса.
***
Примечание:
Пушистые малыши! Альвар может выполнять свою работу где угодно, а Фарин просто в восторге.
Малыш 1: Эй-эй, старший брат, а когда снова придёт тот человек?
Малыш 2: Старший брат, а мы сможем ещё поиграть с ним?
Малыш 3: А он теперь тоже наш старший брат?
Малыши 1-7: А он принесёт ещё еды, когда вы встретитесь?
Альвар: Так вот что вас волнует на самом деле, да?
Фарин чихает
http://bllate.org/book/19021/2789621
