Голос ещё не успел затихнуть, как из пустоты, дрожа всем телом, вышло огромное пухлое куриное существо.
— П-приветствую бессмертного господина, — пролепетал петух, его голос мелко подрагивал.
Черт, зачем сюда приперся кто-то уровня Хэти?
— Что с ним? — спросил Лин Цзымо.
— Город Юйнюй исчез ещё утром. Живые люди не могут видеть Осколки Мира. Вы, господин, обладаете высоким уровнем совершенствования, поэтому запреты на вас не действуют, а вот этот молодой господин попал под их влияние, — петух поднял лапу и стряхнул с неё пыль.
Маленький дух Линчунь с беспокойством подлетел к лицу Лу Синханя и потерся о его щеку.
— Как привести его в чувство?
— Не волнуйтесь, господин. Как только солнце поднимется в зенит, молодой господин проснется сам.
Лин Цзымо с облегчением выдохнул и подхватил петуха за шкирку:
— Ты что за тварь такая?
— М-маленький… я посланник Преисподней. Слежу здесь за порядком.
— О, тогда иди и следи. Понадобишься — позову, — Лин Цзымо взмахнул рукой, отшвыривая петуха далеко в сторону.
Лин Цзымо поднял палец, и Моянь, до этого затаившийся на его руке, переполз на кончик пальца.
*Ты что задумал?*
— Подпитай мою жену, у него нестабильное состояние базы совершенствования.
*Ты хоть понимаешь, кто я? Я символ Короля Демонов! Я не банк крови для кого попало!*
— Спасибо, — Лин Цзымо полностью проигнорировал протесты, бросив Моянь таблетку для сбора духовной энергии. Огонь неохотно уменьшился, проглотил пилюлю и прыгнул на лоб Лу Синханя.
Когда Лу Синхань открыл глаза, то обнаружил, что лежит в объятиях Лин Цзымо. Неизвестно когда, но они оба успели переодеться в мужские наряды, причем одежда на них была совершенно одинаковой.
Лу Синхань не придал этому значения, но, подняв взгляд, встретился с глазами Лин Цзымо.
Лин Цзымо? Его взгляд… странный. Совсем не такой, как раньше. В нём сквозит какая-то… хищная агрессия.
— Проснулся? — голос Лин Цзымо звучал слегка хрипло, но всё ещё мягко.
Лу Синхань оттолкнул его, нахмурившись, и поднялся на ноги. Оглядевшись, он увидел вокруг кладбище.
— Где мы?
— В городе Юйнюй.
— Почему…?
Лин Цзымо решил подшутить над ним:
— Синхань, ты не знаешь, но вчера, когда ты уснул, сюда нагрянула огромная стая горных демонов и вырезала весь город.
— Ха, ты держишь меня за дурака? Горные демоны не только убивают, но ещё и хоронят своих жертв? Если бы это было так, в мире не осталось бы тех, кто продает себя в рабство, чтобы похоронить отца, — холодно усмехнулся Лу Синхань.
— Не обмануть мне тебя, братец! — рассмеялся Лин Цзымо.
Лу Синхань проигнорировал его выпад. Он смотрел на надгробия, а затем перевел взгляд на дерево у могилы и вдруг замер.
— Это место, где мы ночевали?!
— Ага, братец, ты и правда очень догадлив.
— Так город Юйнюй — это кладбище? — лицо Лу Синханя помрачнело.
Лин Цзымо перестал улыбаться и серьезно кивнул:
— М-м. Эти женщины были несчастны, большинство из них погибли от рук своих мужей. Они остались в этом мире из-за невыразимой обиды, а призрачная энергия орхидей Юйе Синчэнь напитала их, создав этот город.
— Вот почему ты не позволил мне остановить их, когда они вчера хлестали тех мужчин?
— Конечно. Это их карма. Раз они убивали и мучили своих жен, разве не должны они испить эту чашу до дна? — Лин Цзымо вздохнул.
— Как же много в этом мире несчастных женщин, — искренне отозвался Лу Синхань.
— Верно. Синхань, посмотри на эти деревья: шелковицы и ивы символизируют продолжение рода для семьи мужа. Даже после смерти их продолжают сковывать подобными оковами.
— Неудивительно, что вчера все служанки вели себя так заторможенно. Оказывается, они были бумажными куклами.
Лу Синхань поднял возле могилы обрывок недогоревшей бумажной фигурки и задумчиво повертел в руках.
— Брось, это грязно, — произнес Лин Цзымо.
Лу Синхань послушно отложил обрывок, протер Линчунь и спросил:
— Что теперь будем делать?
— Ждать. Как стемнеет — снова войдем в город, искать цветок, — Лин Цзымо достал из мешочка бессмертный плод и протянул его Лу Синханю. — На, перекуси, чтобы заморить червячка.
— Я уже достиг стадии медитации, мне не нужна земная пища.
Лин Цзымо, не слушая возражений, насильно запихнул плод ему в рот:
— Ешь давай.
После использования таблетки нужно подкрепиться бессмертным плодом, иначе, чего доброго, ещё разорвет от избытка энергии. Лу Синхань чувствовал себя странно, поедая плод на кладбище — словно принимал подношение для духов.
— Мы так и будем здесь ждать? — Лу Синхань вынул плод изо рта, его уголок глаза нервно дернулся.
— В радиусе ста ли вокруг — сплошные кладбища. По-моему, это ничем не отличается от любого другого места, — Лин Цзымо посмотрел на него с серьезным видом, а затем лучезарно улыбнулся. — Впрочем, я умею рисовать талисманы. Если хочешь куда-то пойти, я могу тебя отвести.
— Давай подождем здесь, мне не особо хочется… — Лу Синхань внезапно замолчал. — Ты умеешь рисовать талисманы?
— Умею. Хочешь посмотреть? — Лин Цзымо достал бумагу, прокусил указательный палец и быстро начертал несколько знаков. Сложив талисман в маленькую бабочку, он положил её на ладонь Лу Синханя, и та, затрепетав крыльями, вспорхнула.
Линчунь с восторгом погнался за бабочкой. Лу Синхань смотрел то на насекомое, то на Лин Цзымо, его глаза потемнели.
Тот жест, когда он прокусил палец… так похож на А-Лина.
Лу Синхань схватил Лин Цзымо за руку — ранка уже полностью затянулась.
— Разве ты не мастер меча? — Лу Синхань опустил взгляд, скрывая эмоции.
— Я и мастер меча, и мастер талисманов, — Лин Цзымо слегка улыбнулся, поигрывая перед ним несколькими бумажными листами.
— Это Лин Цзымо тебя научил?
Хотя он не понимал, почему тот внезапно заговорил о самом себе, Лин Цзымо был невероятно рад, что Лу Синхань вообще о нём вспомнил.
— Ага, — с сияющей улыбкой ответил он.
Неудивительно, что движения рук идентичны. Упомянул А-Лина — и сразу стал таким счастливым. Видимо, он очень любит А-Лина. А что насчет А-Лина? Он тоже его любит?
Заметив, что Лу Синхань вдруг погрустнел, Лин Цзымо слегка растерялся. Он достал из мешочка ароматный мешочек:
— Здесь пять таблеток: две для сбора энергии, две восстанавливающие и одна обезболивающая. Возьми на всякий случай.
Увидев мешочек, зрачки Лу Синханя сузились. Это же вещь А-Лина… когда-то тот доставал свои пилюли именно из такого мешочка.
Видя, что Лу Синхань молчит, Лин Цзымо беспомощно улыбнулся, подтянул его поясной мешочек и сам засунул туда подарок.
— Вот и всё.
Лу Синхань переводил взгляд с мешочка на Лин Цзымо. Он точно просто ученик внешней секты? Щедрость невероятная, уровень силы не разобрать, владеет и талисманами, и духовным мечом. Всё, что он достает — либо редкие пилюли, либо магические артефакты. В Секте Меча такие высокие стандарты для учеников? Или это всё из-за его связи с А-Лином?
Лу Синхань откусил кусочек плода и почувствовал, как внутри забурлила энергия. Предвестник прорыва! Почему именно сейчас?
Лу Синхань запаниковал. Момент прорыва — самый уязвимый. Что, если случится что-то непредвиденное?
— М? Братец, ты собираешься прорваться? — Лин Цзымо сделал вид, что удивлен, а потом улыбнулся: — Братец, сосредоточься, я буду охранять тебя.
Сказав это, Лин Цзымо сложил печати, создавая защитный барьер. Увидев сомнения в глазах Лу Синханя, он добавил:
— Давай быстрее. Хоть в драке я не силен, но обороняюсь отлично. Никто тебя не потревожит… — про себя он добавил: «Если только не захочет умереть».
Лу Синхань стиснул зубы — выбора не было. Он сел на землю, прикрыл глаза, сложил пальцы в мудру, и его окутало переплетение розового и зеленого света.
Лин Цзымо сидел рядом, подперев подбородок рукой, и с обожанием наблюдал за его прекрасным лицом, тихо посмеиваясь. Как же наш Синхань хорош… Впрочем, вчера я действительно был слишком импульсивен. Если он узнает — точно убьет меня.
Духовная сила вокруг Лу Синханя резко возросла, закручиваясь воронкой. Мощные колебания привлекли внимание призраков. У этих существ не было разума, они лишь слепо гнались за энергией. Вскоре небо затянуло черной пеленой. Лин Цзымо усмехнулся: «Кучка смертников».
Бросив взгляд на медитирующего Лу Синханя, он с силой выбросил поток энергии, и часть призраков мгновенно обратилась в прах. Но остальные не собирались отступать. Лин Цзымо выпрыгнул за пределы барьера, сформировав в ладони Моянь.
Ледяное синее пламя заплясало на его руке, источая холод. Лин Цзымо легонько повел рукой, пламя мгновенно разрослось, окутав его со всех сторон.
— Разбиться! — прошептал он, и тысячи огненных нитей устремились к призракам.
Там, где проходил огонь, появлялись ледяные иглы, пронзающие призрачные тела. В пустоте раздался пронзительный визг, и бесчисленные тени рассеялись в густом мраке. Однако призраки казались бесконечными, они волна за волной бросались на Лу Синханя. Защитный барьер покрылся трещинами.
— Хм, нежить, не знающая страха! — Лин Цзымо швырнул десятки талисманов, укрепляя защиту. Быстро сложив печати, он влил демоническую энергию в Моянь, и пламя стало темно-синим, источая ещё более пронизывающий холод.
Резким рывком он отбросил всех призраков, создав из пламени непроницаемый барьер вокруг Лу Синханя.
В этот момент колебания духовной силы достигли апогея. Прорыв был в решающей фазе. Лоб Лу Синханя покрылся испариной, лицо то бледнело, то краснело, брови были плотно сдвинуты. Розовое и зеленое сияние сплетались всё теснее, почти полностью скрывая его.
Лин Цзымо, уничтожая врагов, не сводил глаз с Лу Синханя. Синхань не должен пострадать ни на йоту.
Он бросился в гущу призраков, и те, кто приближался к нему, превращались в ледяную крошку, развеиваясь по ветру. Те, кто обычно внушал ужас, в руках Лин Цзымо гибли, словно сорная трава.
Вдруг от Лу Синханя ударил золотой свет, колебания утихли, и призраки разом рассеялись. Лин Цзымо поспешно убрал огонь, плавно опустился на землю и поправил одежду. Когда Лу Синхань открыл глаза, он увидел перед собой прежнего Лин Цзымо.
— Золотое Ядро! Ого! Братец, ты просто чудо!
— Спасибо, — тихо сказал Лу Синхань.
— За что? — Лин Цзымо замер. Он ведь медитировал, неужели видел?
— Ты охранял меня, я благодарю тебя. Что здесь не так? — Лу Синхань нахмурился, не понимая его реакции.
— О-о, я хотел сказать, что между нами не нужны благодарности, — Лин Цзымо выдохнул. Хорошо, что не заметил.
Мы вроде бы не настолько близки? — подумал Лу Синхань. — Впрочем, он охранял меня, так что… ладно.
Он решил не спорить. Прорыв занял большую часть дня, и небо уже начало темнеть.
— Ста… Синхань, пора в город, — весело сказал Лин Цзымо.
— Я старый? — Лу Синхань был ошарашен.
— Нет-нет, я не это имел в виду, оговорился! — Лин Цзымо замахал руками и с улыбкой достал белое платье. — Братец, переоденешься?
Лу Синхань вздохнул и неохотно принял одежду. Прежний мужской наряд был с высоким воротником, закрывавшим шею, а теперь, когда он облачился в платье, его белая кожа открылась. И на этой белизне красовался красный след, которого раньше не было.
Лин Цзымо уставился на его шею, его глаза потемнели, в них вспыхнуло безумие, и он невольно облизнул нижнюю губу.
Почувствовав на себе обжигающий взгляд, Лу Синхань нахмурился:
— Чего уставился? Сам почему не переодеваешься?
— Переодеваюсь, переодеваюсь! — Лин Цзымо пришел в себя.
Линчунь, посмотрев на Лин Цзымо, а затем на шею Лу Синханя, с невинным видом подлетел к ней, раскрыл объятия и прильнул губами к красному пятну. Но не успел он коснуться кожи, как Лин Цзымо с мрачным лицом схватил его и отшвырнул.
Лу Синхань не понял, что произошло, но Лин Цзымо всё прекрасно осознал. Линчунь подражал ему! Он, Лин Цзымо, забыл, что дух — это не живая душа, и запреты Преисподней на него не действуют. Прошлой ночью он видел, как Лин Цзымо целовал Синханя в шею…
Как стыдно! Но что поделать, если жена такая соблазнительная? Целоваться и обниматься нельзя, так почему бы не сделать искусственное дыхание, если она потеряла сознание? Хотя… целовал я не только в губы, но и в шею.
*Ты любишь его?* — спросил Линчунь.
— Конечно, он моя жена, — Лин Цзымо, переодеваясь, пощекотал Линчуня по голове.
*А что такое жена?*
— Это тот, кого любишь больше всего на свете.
*Тогда ты тоже моя жена.*
— Пф-ф! Так говорить нельзя! — Лин Цзымо чуть не подавился слюной.
*Но ты мне очень нравишься, ты лучший человек в мире. Ты даже не злишься, когда я заплетаю тебе косички.*
— Это симпатия, а не любовь. Мы с тобой хорошие друзья, но я люблю его, поэтому он — моя жена, — при мысли о Лу Синхане Лин Цзымо расплылся в улыбке.
*А мне кажется, Синхань тебя не любит*, — Линчунь невинно вылил на него ушат ледяной воды.
Лин Цзымо замер, расправляя ленту для волос:
— Может, сейчас и не любит. Но полюбит.
*А почему ты тогда вчера его обижал?*
— Я не обижал его. Я целовал его, потому что люблю.
*Но у него шея покраснела!*
— Ты ещё слишком мал, ничего не понимаешь. Иди лучше помоги мне причесаться.
*Ладно*.
Линчунь порхал вокруг, наводя красоту, но в его маленькой голове крутилась одна мысль: почему он говорит, что любит, если заставляет шею Синханя краснеть? Наверное, я просто слишком маленький, чтобы понять такие сложные вещи.
http://bllate.org/book/18884/1844410
Готово:
