Шум Гавани Ли Юэ остался за тяжелыми дверями Ритуального бюро «Ваншэн».
Внутри царила торжественная и тихая атмосфера. В воздухе витал слабый аромат, похожий на сандаловый, но с едва уловимым отличием — более прохладный и чистый. Это создавало резкий контраст с шумным, полным жизни портовым городом снаружи. Паймон с некоторым беспокойством летела рядом с Чанъэ, тихонько бормоча:
— Здесь… так тихо. Кажется, даже разговаривать громко тут совсем неуместно.
Юная хозяйка Ритуального бюро, что вела их за собой, напротив, двигалась легкой походкой и напевала какую-то незатейливую песенку, удивительным образом гармонируя с этой обстановкой. Она привела троих гостей в изящную гостевую комнату. Убранство здесь было простым, но изысканным, а на столике уже ждал готовый к использованию лучший чайный сервиз из фиолетовой глины.
— Гость наш дорогой! Жданные вами особы прибыли! — крикнула Ху Тао вглубь комнат, а затем, повернувшись к Чанъэ и остальным, с улыбкой добавила: — Располагайтесь, пожалуйста, а у меня еще есть дела, так что я вас покину! Если что-нибудь понадобится, смело обращайтесь к нашему господину гостю!
С этими словами она исчезла так же быстро, как дуновение ветра.
Спустя мгновение занавеска, ведущая во внутренние помещения, слегка качнулась, и оттуда неспешно вышел мужчина с величественной фигурой и спокойными манерами. Он был облачен в темно-коричневый халат, манжеты которого украшал скрытый узор из драконьей чешуи, а в каждом его движении сквозила неизменная уверенность человека, повидавшего на своем веку немало бурь. Больше всего привлекали внимание его золотые глаза, напоминавшие куски Кор Ляписа — спокойные, лишенные ряби, но казавшиеся способными прозреть саму суть вещей.
— Рад знакомству, — он слегка склонил голову, и его голос прозвучал глубоко и веско. — Я Чжун Ли, ныне служу здесь в качестве гостя.
Люмин и Паймон поспешно ответили на приветствие. Чанъэ же, следуя заветам бессмертного этикета, запечатленного в ее памяти, грациозно ответила на поклон — ее движения были естественными и плавными, неся в себе утонченность, воспитанную долгими веками.
— Дворец Гуанхань, Чанъэ. Прошу прощения за беспокойство.
Сидевший у нее на плече Нефритовый Заяц тоже встал на задние лапки и, прижав передние лапки друг к другу, изобразил подобие поклона.
Взгляд Чжун Ли на мгновение задержался на Чанъэ, и в его глазах, спокойных, как стоячая вода, промелькнул едва уловимый отблеск. Однако он не стал торопиться с расспросами, а невозмутимо принялся заваривать чай. Его движения были плавными, словно бегущая вода, и обладали поистине завораживающей красотой.
— Это весенний чай из деревни Цяоин, собранный до праздника Цинмин. Он чист и обладает насыщенным сладковатым вкусом, можете отведать.
Струйки чайного аромата поднялись вверх, временно рассеяв прохладу, царившую в комнате. После недолгих вежливых приветствий разговор естественным образом перешел на происхождение Чанъэ. Люмин вкратце описала их встречу в Шепчущем лесу.
Чжун Ли поднял пиалу с чаем и спокойно посмотрел на Чанъэ:
— От госпожи Чанъэ веет чистейшей, отрешенной от всего мирского прохладой. Сила, которой вы владеете, кажется, сильно отличается от системы семи элементов Тейвата. Прошу прощения за нескромность, но откуда вы родом?
Наконец-то этот вопрос прозвучал. Чанъэ понимала, что избежать его не удастся, а перед лицом столь непостижимого гостя любые обычные отговорки, пожалуй, не имели никакого смысла. Немного поразмыслив, она собрала на кончиках пальцев едва заметную нить бессмертной силы лунного сияния и тихо проговорила:
— Вы проницательны, господин Чжун Ли. Я не из этого мира. А если говорить о том, откуда я родом… то это Лунный дворец, Небесные чертоги Гуанхань.
— Лунный дворец? — с любопытством переспросила Паймон.
— Да, — кивнула Чанъэ, и в ее голосе послышались легкие, эфемерные нотки. — Это прохладный дворец, высоко парящий над мириадами миров и стоящий в стороне от бренной суеты. Из-за случайности я оказалась заброшена сюда.
Пока она говорила, чистейшая бессмертная сила Тай Инь на ее пальцах слегка заструилась, источая холодное, чистое и в то же время проникнутое вечным одиночеством сияние. Эта энергия напоминала элементальную, но имела принципиальные отличия — она была ближе к проявлению неких законов мироздания: безмятежная и далекая.
Чжун Ли молча слушал, его взгляд был прикован к струящейся бессмертной силе. Он не выказал особого удивления, словно заранее догадывался о чем-то подобном. Медленно произнес:
— Вот как. «Луна иного мира», статус и впрямь выдающийся. Ваша сила безмятежна и неизменна, в ней кроются законы «подавления», «очищения» и «Тай Инь», что во многом перекликается с искусством бессмертных Ли Юэ, однако ее исток много древнее и чище.
Он с первого взгляда определил некоторые особенности силы Чанъэ. Такой проницательностью заурядный гость обладать просто не мог.
— Э? Чжун Ли все понял? — Паймон удивленно посмотрела на Нефритового Зайца. — А я-то думала, что только этот малыш может все объяснить!
Нефритовый Зайц, что до этого послушно сидел на плече Чанъэ, вдруг моргнул своими похожими на рубины глазами и передал Чжун Ли послание с помощью духовной воли. Его тон был полон исследовательской нотки:
— Писк! (От тебя веет чем-то очень знакомым… Будто… вкусом какого-то очень древнего и непоколебимого «контракта»?)
Услышав это, Чжун Ли впервые обратил свой прямой взгляд на этого казавшегося безобидным белого кролика. В его глазах промелькнуло подлинное удивление, которое тут же сменилось глубоким пониманием. Он не стал отвечать зверьку напрямую, а снова перевел взгляд на Чанъэ и со смыслом произнес:
— Похоже, спутники уважаемой гостьи тоже далеко не простаки. Способность ощутить следы «контракта» — такая духовная чуткость встречается крайне редко во всем мире.
Сменив тему, он перестал допытываться до точного происхождения Чанъэ и, словно ведя беседу о Дао с равным себе по духу, рассуждал:
— Законы… в каком бы мире они ни находились, всегда служат основой, из которой соткано небо и земля. Тейват опирается на элементы, а мир уважаемой гостьи, возможно, больше тяготеет к проявлению правил в иных формах. Хотя формы силы различаются, если проследить до самого истока, в конце концов они могут оказаться связаны между собой.
Столь возвышенные рассуждения полностью выходили за рамки обычного человеческого понимания. Люмин и Паймон уловили суть лишь наполовину, но Чанъэ поняла все без слов. Этот господин Чжун Ли был человеком необыкновенным! Он не только разглядел ее корни, но и смог взглянуть на системы сил разных миров с такой макроскопической точки зрения — глубина его постижения была просто непостижима.
Беседа двух собеседников постепенно углубилась в абстрактные понятия о «постоянстве» и «изменениях», «порядке» и «свободе». Чанъэ описывала прохладу и вечность с точки зрения лунной феи, а Чжун Ли то цитировал древние и современные предания Ли Юэ, то приводил в пример камни и контракты. Какое-то время в гостиной, несмотря на полное отсутствие бурных всплесков элементальной энергии, казалось, происходило незримое столкновение и слияние воль, полное столкновения мудростей.
Люмин и Паймон слушали их с отвисшими челюстями, совершенно не имея возможности вставить хоть слово. Паймон тихонько шепнула Люмин:
— Они… каждое слово по отдельности я понимаю, но когда они складываются вместе…
В этот самый момент Ху Тао вихрем ворвалась внутрь, разрушив эту чересчур возвышенную атмосферу:
— Ай-яй, до чего же увлеченно вы беседуете! Господин гость, так ведь и заскучать гостей недолго! Госпожа Чанъэ, да и Путешественница, не желаете ли отведать самое знаменитое блюдо Ли Юэ — тушеного окуня с черной спинкой? Я угощаю!
Чжун Ли с легкой досадой посмотрел на хозяйку своего бюро. Его прежняя отрешенная аура мудреца и небожителя вмиг рассеялась, и он снова превратился в того самого солидного и надежного гостя Ритуального бюро «Ваншэн». Посмотрев на Чанъэ и остальных, он с улыбкой произвел:
— Хозяйка права. Раз уж вы прибыли в Ли Юэ, вам непременно стоит познакомиться с местными обычаями и угощениями. Если вы не против, я выступлю хозяином, хорошо?
Чанъэ переглянулась с Люмин, и в глазах обеих промелькнуло облегчение и улыбка. Этот гость Ритуального бюро «Ваншэн» и впрямь был удивительным человеком. Их встреча, казавшаяся на первый взгляд такой непринужденной, походила на брошенный в гладкую гладь озера камень, способный породить круги на воде.
Чанъэ смутно чувствовала, что здесь, в Гавани Ли Юэ, этот гость по имени Чжун Ли вполне может стать ключевой фигурой, способной помочь ей распутать множество загадок, что таились в ее сердце. А способность Нефритового Зайца ощущать «контракт» придавала всему происходящему оттенок тайны и древности.
— Что ж, тогда не смею отказываться от вашего гостеприимства, — слегка улыбнувшись, кивнула в знак согласия Чанъэ.
http://bllate.org/book/18870/1842225
Готово:
