С того дня, как Цинь Шилюй ушел, Тан Юй отправил ему лишь одно сообщение, после чего они больше не общались. Неизвестно, как там дела у Цинь Шилюя, но сам Тан Юй жил вольготно и беззаботно.
Два дня спустя перед зданием Фэнъе Тан Юй и Юй Лэян стояли, сжимая в руках по входному билету. Сегодня здесь проходила выставка картин. Билеты достал Юй Лэян, и он даже не думал, что Тан Юй согласится прийти — просто у него оказался лишний пропуск, он вскользь предложил другу составить компанию, а тот неожиданно согласился.
Юй Лэян подозрительно покосился на него:
— Тебе точно не нужно сходить в храм? Найти какого-нибудь мастера, чтобы изгнал из тебя злых духов?
Сначала антиквариат и каллиграфия, потом цветы из сельскохозяйственного института, теперь вот выставка картин — не подселился ли кто-то в тело Тан Юя? Или, может, его душа на самом деле принадлежит какому-то утонченному аристократу?
Тан Юй отмахнулся:
— Какой же ты суеверный.
Весь первый этаж здания был отдан под экспозицию. Масштаб впечатлял. По словам Юй Лэяна, организатор выставки объездила множество стран в поисках картин, и многие полотна, прошедшие через ее руки, продавались за баснословные деньги.
Тан Юй остановился перед картиной маслом и оценил владелицу галереи:
— Измерять искусство ценой — это значит быть торговцем в шкуре художника.
Юй Лэян по инерции хотел возразить, но тут же понял, что Тан Юй прав.
— Но искусство само по себе обладает ценностью, и если бы не торговцы, кто бы узнал об этих художниках?
Тан Юй сказал это просто так, без тени критики. К тому же, как бывший покупатель, он прекрасно понимал, что искусство нуждается в денежной оценке. Просто для сделок существуют другие места, а не здесь. Галерея предназначена для созерцания, а не для купли-продажи, но уже через пару минут Тан Юй почувствовал отчетливый запах наживы.
Раньше Тан Юй свысока смотрел на подобные вещи, но теперь, пощупав пустые карманы… времена меняются, и ему пришлось склониться перед властью денег. Два дня назад Тан Вэйхун снова перевел ему два миллиона, которые Тан Юй тут же спустил на семена цветов. Он не решился рассказать об этом Юй Лэяну, боясь, что тот лишится чувств. Он купил семена нового, еще не выведенного сорта — в институте их не продавали, и Тан Юю стоило огромных усилий уговорить их отдать ему несколько штук за высокую цену.
Оставшись на мели, Тан Юй окликнул девушку в ципао, которая держала в руках терминал, готовая в любой момент принять оплату. Юй Лэян испугался и поспешно схватил друга за рукав:
— Ты что удумал? Я привел тебя смотреть выставку, а не тратить деньги!
— Я знаю, — ответил Тан Юй. — У меня их нет.
Юй Лэян выдохнул. Раз нет денег — значит, все в порядке.
Девушка в ципао, услышав, что у него нет денег, не изменилась в лице, лишь сменила заготовленный вопрос: Не желаете ли приобрести какую-то картину? — на:
— Чем я могу вам помочь?
— Вы здесь еще принимаете картины на продажу? — спросил Тан Юй.
Девушка в ципао замерла.
Юй Лэян тоже. Отлично, пришел на выставку продавать картины!
Девушка вежливо улыбнулась:
— Прошу прощения, я не знаю. Я занимаюсь только продажей.
— А кто занимается покупкой?
— Наверное… хозяйка галереи.
Десять минут спустя Юй Лэян и Тан Юй сидели в кабинете на двадцать третьем этаже. Юй Лэян пришел в себя и спросил:
— Ты с ума сошел? Откуда у тебя картины на продажу? Ты что, собрался красть полотна из дома своего мужа?
Тан Юй сидел на диване, глядя на картину на стене:
— У него в доме нет ценных картин.
Юй Лэян решил, что логика друга становится все более загадочной:
— Раз картин нет, тогда зачем ты…
Дверь кабинета отворилась, и вошла женщина в темно-синем ципао с золотой вышивкой и накинутой на плечи меховой пелериной. Волосы были уложены в простой узел. Видимо, за годы общения с большими деньгами она пропиталась духом коммерции насквозь — с первого шага от нее исходило властное давление.
— Это вы хотите продать картины?
Юй Лэян поспешно замотал головой. Тан Юй сегодня надел рубашку с воротником-стойкой и пиджак — крой был безупречным, официальным, но не скучным.
— Я хочу продать картину, — спокойно сказал Тан Юй.
Харизма — вещь редкая. Цинь Юань поначалу думала, что кто-то пришел устроить неприятности, но, увидев Тан Юя, она присела.
— Что за картина? Можно взглянуть? — спросила она.
— Боюсь, что нет.
Цинь Юань опешила, явно не ожидая такого поворота.
— Почему? Продаете картину, но не показываете?
— Нет, не поэтому, — ответил Тан Юй. — Просто я ее еще не нарисовал.
Юй Лэян и Цинь Юань молчали. Цинь Юань не рассердилась, а скорее рассмеялась:
— Еще не нарисовали?
Юй Лэян потер переносицу и зашептал:
— Перестань, пошли отсюда. Ты больной? А если нас сейчас охрана вышвырнет?
Тан Юй не обратил на него внимания, глядя прямо в глаза Цинь Юань:
— Я хотел бы уточнить: если я выставлю картину у вас, можно ли будет продать ее по моей цене? Вы можете накинуть сверху, я заберу только свою часть, а остальное — ваше.
Цинь Юань приподняла бровь. Она впервые слышала столь нелепое предложение, да еще и от человека, который даже не взял в руки кисть. Но почему-то ей стало интересно поболтать с ним.
— С чего вы взяли, что я вообще приму вашу работу?
Тан Юй был уверен в себе:
— Вы примете.
Молодой человек смотрел на нее с таким твердым и ясным взглядом, что Цинь Юань не нашла слов для отказа. Ей даже захотелось увидеть, что же он в итоге создаст. Но она оставалась прежде всего коммерсантом и не давала обещаний заранее.
— Мне нужно сначала увидеть картину, чтобы решить. Если вы действительно нарисуете то, что меня впечатлит, я соглашусь.
Тан Юй, сохраняя деловой тон, кивнул:
— Хорошо.
Он поднялся, собираясь уходить, но, бросив взгляд на картину на стене, добавил:
— Картина внизу, «Мэй», очень хороша.
Цинь Юань замерла. Не потому, что он похвалил работу, а потому, что на картинах в зале не было подписи автора.
— Откуда вы знаете, что это моя работа? — удивленно спросила она.
Тан Юй слегка улыбнулся — в уголках его глаз и губ заиграла мягкая, ясная искорка:
— В следующий раз, когда примете мою картину, я вам расскажу.
Цинь Юань считала, что видела в жизни многих, но такого — никогда. На вид совсем юный, с тонкими, сдержанными чертами лица, но при этом невероятно уверенный в себе.
— А если мне не понравится ваша работа? — спросила она.
Тан Юй поджал губы:
— Тогда это будет вашей потерей.
Юй Лэян не мог поверить в происходящее за последние двадцать минут. Откуда у Тан Юя такая уверенность, что его картину примут? И когда он научился рисовать?
В лифте Юй Лэян спросил:
— Откуда ты знал, что та картина в зале — ее?
Тан Юй ответил вопросом на вопрос:
— Тебе не показалось лицо на картине знакомым?
Юй Лэян, конечно, заметил — на картине был изображен вид со спины самой Цинь Юань.
— Обычно, когда рисуют человека со спины, это делает кто-то другой, — пробормотал Юй Лэян.
Сначала Тан Юй думал так же, но, поднявшись в кабинет, изменил мнение.
— Линии и мазки на той картине такие же, как на той, что висит в кабинете.
— Но в кабинете тоже могла быть чужая работа, — не унимался Юй Лэян.
— Нет, — отрезал Тан Юй.
— Почему нет?
Тан Юй взглянул на него, и Юй Лэян почувствовал, что взгляд какой-то странный. Только позже он понял: Тан Юй смотрел на него как на дурака.
— Под картиной в кабинете написано ее имя, ты что, не видел?
Юй Лэян: …Прости, я слепой.
Билеты были куплены за деньги, выставка еще не осмотрена до конца, поэтому они вернулись в залы. В северной галерее Юй Лэян вдруг схватил Тан Юя:
— Черт!
Тан Юй пошатнулся:
— Что?
В зале Тан Ло получил локтем в бок от Ху Чжэндуна:
— Эй, это не твой младший брат?
Тан Ло проследил за его взглядом и нахмурился. Тан Юй стоял неподалеку вместе с Юй Лэяном, чей глаз до сих пор украшал синяк.
Тан Ло не видел Тан Юя несколько месяцев, и при встрече тот снова вызвал у него раздражение, особенно при мысли, что Тан Юй расписался с Цинь Шилюем. Тан Ло подошел к ним:
— Что ты здесь делаешь?
Юй Лэян задрал подбородок:
— Что делаем мы — то и ты. Вопрос риторический, не находишь?
Тан Ло проигнорировал Юй Лэяна и уставился на Тан Юя:
— Это не место для тебя. Убирайся отсюда.
Юй Лэян не унимался:
— Это твое здание? Ты здесь правила устанавливаешь?
Тан Ло брезгливо глянул на Юй Лэяна:
— Тебя это каким боком касается?
— А нас каким касается твое присутствие? — парировал Юй Лэян.
Тан Ло не выдержал:
— Здесь проходит выставка тети господина Циня. Лучше не позорься.
Тан Юй моргнул:
— Ты про Цинь Шилюя?
Услышав, как легко тот называет его по имени, Тан Ло почувствовал жгучую зависть:
— Да. Так что проваливай.
Тан Юй не удивился, просто кивнул:
— Мы досмотрим выставку и уйдем, а ты иди первым.
Сказав это, он просто прошел мимо. Тан Ло остался стоять в недоумении.
Ху Чжэндун усмехнулся:
— Твой братец умеет притворяться, неудивительно, что он охмурил Цинь Шилюя.
Эти слова ударили Тан Ло прямо в сердце. Он бросил сердитый взгляд на Ху Чжэндуна:
— Ты можешь помолчать?
Тан Ло уступал Тан Юю во внешности, но в нем была та холодная отстраненность, которой Тан Юй никогда не научится. Ху Чжэндун был одним из его многочисленных поклонников.
— Ну ладно, чего злиться? — Ху Чжэндун обнял его за плечи. — Он просто мелкий выскочка, избалованный родителями. Чего от него ждать?
Тан Ло промолчал, потому что сам думал так же.
— Пошли, — сказал Ху Чжэндун. — Я звонил Юань-цзе, она наверху. Познакомлю тебя.
Когда они ушли, Юй Лэян спросил:
— Тот господин Цинь, о котором говорил Тан Ло — это твой муж?
Тан Юй разглядывал картину, небрежно бросив:
— Допустим.
Юй Лэян был в шоке:
— Черт, его тетя такая молодая! Твоему мужу тридцать, они почти ровесники!
Тан Юй вздохнул. Ему не хотелось контактировать с остальными членами семьи Цинь, он просто хотел жить спокойно под сенью дерева по имени Цинь Шилюй.
Юй Лэян не унимался:
— Почему молчишь? Собираешься сказать мужу, что хочешь продать картину? Если скажешь, она примет у тебя даже рисунок цыпленка, клюющего зерно.
— Я не умею рисовать цыплят, и не собираюсь ничего говорить, — ответил Тан Юй. Он даже подумал, что, может, и не стоит ничего продавать.
Юй Лэян не удивился тому, что он не умеет рисовать цыплят, но не понимал, почему тот не хочет просить помощи мужа:
— Почему не скажешь?
Тан Юй смотрел на картину тушью с ценником в три миллиона триста тысяч. Он пощупал пустой карман. Кажется, когда дело доходит до выбора между гордостью и деньгами, деньги все же важнее. Что касается Цинь Шилюя… какая разница? Он для него лишь временный источник пропитания, пусть живут, не пересекаясь.
Тан Юй взвесил все за и против и решил продать картину:
— Потому что в этом нет нужды.
http://bllate.org/book/18835/1834733
Готово:
