То был конец каникул первой половины третьего курса, и они вернулись в привычную гостиную факультета задолго до начала занятий. Вот только по сравнению с царившим на других факультетах весельем, атмосфера в Слизерине казалась куда более подавленной.
Переживавшие друзья боялись, что стойкости духа Анфиса может не хватить, и потому втроём уселись в его комнате, ожидая его возвращения.
Результат был предсказуем: почти подошло к концу отведённое для прибытия время, а они всё так же сидели в пустой спальне, не дождавшись знакомого силуэта.
Когда Рослинн уже начала терять терпение и собиралась попытаться отправиться к директору, чтобы узнать о состоянии Анфиса, дверь наконец отворилась.
В отличие от того времени, когда он уезжал на каникулы, его лицо выглядело изнурённо-бледным, а сам он заметно похудел.
Судя по всему, случившееся с его родителями нанесло ему тяжелейший удар.
Поэтому их тревога была вовсе не напрасной: возможно, гордость заставила бы его отказаться, но по крайней мере сейчас Анфис нуждался в их поддержке.
— Вы… все здесь?
Анфис удивился, но, подумав немного, понял, что в этом не было ничего странного.
Опустив багаж, он на мгновение помрачнел, перевёл взгляд на Блэка и заговорил вновь:
— Простите, возможно, уже завтра мне придется просить директора о предоставлении отдельной комнаты… от лица старосты третьего курса.
— Почему? — не только Блэк, но и Рослинн совершенно этого не понимала.
Анфис опустил взгляд, а тяжёлые мысли в душе мешали ему поднять глаза и посмотреть друзьям в лицо.
— Я не знаю, не знаю, как мне смотреть вам в глаза. Если бы это было возможно, я бы очень хотел сказать себе прежнему, чтобы он никогда с вами не знакомдился. Быть может, тогда при расставании мне не было бы так больно.
Тут Блэк резко поднялся на ноги и посмотрел прямо на Анфиса:
— И всё из-за того, что в семье Лейтмарл сейчас полный разгром? Ты собираешься вот так просто сдаться?
— А что толку не сдаваться? Семья Лейтмарл больше не та, что прежде. Блэк, у меня скоро даже не останется денег на оплату обучения, и, пожалуй, не пройдет и времени, как меня попросту вышвырнут из этой школы.
Молчание. Гробовая тишина воцарилась в комнате, никто не решался произнести ни слова. Блэк выглядел так, будто испытывал физическую боль, а Рослинн, даже желая что-то сказать Анфису, вдруг осознала всю своё бессилие.
Лишь Северус, сидевший рядом с Рослинн и хранивший молчание дольше остальных, убедившись, что атмосфера окончательно зашла в тупик, всё же разомкнул губы, чтобы развеять эту гнетущую обстановку.
— Значит, ты предпочтёшь бросить учебу, лишь бы потешить тех, кто только и ждёт возможности посмеяться над родом Лейтмарл?
Услышав это, Анфис внезапно поднял голову; уголки его глаз покраснели, и в свете ламп блестели сдерживаемые слёзы.
— Ты ничего не понимаешь, у меня нет выбора… — его голос дрожал, а из-за подступающих рыданий звучал хрипло.
— Нет, как раз таки я понимаю гораздо больше, чем ты думаешь. Нет выбора? Да, твоя нынешняя жизнь летит к чертям, это бесспорно, но пока ты учишься в этой школе, Хогвартс — твой главный выход.
— Наверное, ты хочешь спросить, что я смыслю в твоих бедах? Рождение не выбирают, но происхождение можно изменить. До шести лет у меня был отец-магл и мать-ведьма, если говорить вашими словами, я был самым обычным полукровкой и грязнокровкой, но видишь ли ты сейчас хоть кого-то в Слизерине, кто посмел бы сказать подобное? Я нашёл свой путь и добился успехов. Или ты смирился с тем, что тебя превзойдут ученики с других факультетов, особенно те глупые львы из Гриффиндора?
— Лейтмарл, твои знания и талант ничуть не хуже, чем у любого слизеринца твоего года. Неужели только из-за нехватки галеонов на покупку учебников ты так легко готов всё бросить?
Анфис долго смотрел в лицо Северуса, и эти резкие, но абсолютно правдивые слова подействовали на него как ушат ледяной воды.
Постепенно отчаяние в его глазах сменилось унижением и упрямством, а крепко сжатые кулаки слегка задрожали.
— Пожалуй, ты прав, — проговорил он тихо. Голос его больше не дрожал, но в нём появилась жёсткость человека, сжигающего за собой мосты.
— Я — чистокровный представитель древнего рода Лейтмарл, как я могу позволить другим чистокровным или волшебникам с других факультетов смеяться надо мной?
Трое друзей ничего не ответили: Анфис принял твёрдое решение. Раз он перестал хандрить, они верили, что в будущем он непременно завоюет своё место в волшебном мире.
Но из лучших побуждений Рослинн всё же достала из кармана тяжёлый кошелёк и вложила его в руки Анфису.
— Я знаю, что взросление даётся тяжело и болезненно, и мы не можем помочь тебе во всём. Но если ты столкнёшься с трудностями и тебе понадобится наша помощь — что бы это ни было, — мы сделаем всё возможное. Это часть нашей стипендии за улучшенное зелье от ликантропии. Если тебе совестно принимать это просто так, считай, что это долг: вернёшь, когда встанешь на ноги.
Анфис смотрел на тяжёлый кошелёк в своей руке, кончиками пальцев ощущая твёрдые контуры монет и фактуру кожи.
Этот вес давил на его ладонь и давил на сердце.
Он не оттолкнул его сразу, но и не сжал пальцы — он лишь молча опустил голову, глядя на мешочек, и его дыхание стало тяжелее.
Он чувствовал, что взгляды всех троих прикованы к нему, а в комнате было так тихо, что слышалось лишь глухое шуршание волн Чёрного озера за окном.
Долгое время Анфис медленно втягивал воздух, а когда снова поднял голову, хрупкость в его глазах сменилась почти стальной решимостью.
Он медленно, но непреклонно вернул кошелёк Рослинн.
— Нет, — его голос всё ещё слегка хрипел, но звучал кристально чётко. — Котлер, спасибо, но эти деньги я сейчас взять не могу.
Рослинн тут же встревожилась:
— Анфис! Я же сказала, если ты считаешь это подачкой, думай, что занимаешь у нас! Мы верим, что в будущем ты непременно…
— Я знаю, — перебил её Анфис, и уголки его губ тронула едва заметная улыбка. — Я верю, что вы в меня верите, но именно поэтому я не могу взять их сейчас.
Его взгляд скользнул по трём друзьям:
— Сев прав, Хогвартс — это мой единственный оставшийся шанс. Но этот путь я должен пройти сам. Если я сделаю первый шаг за счёт помощи друзей, то даже добившись успеха в будущем, и слизеринцы, и я сам будем знать, что в этом успехе есть примесь чужих заслуг. Мне нужно доказать, что даже потеряв всё, Анфис Лейтмарл остаётся Анфисом Лейтмарл.
Он посмотрел на Блэка:
— Блэк, то, о чём ты упоминал ранее — мадам Пинс нужен помощник, а ещё работа в теплицах, — эта информация куда ценнее кошелька с галеонами. Вот в чём я сейчас действительно нуждаюсь, это в возможности, а не в готовом решении на блюдечке.
После долгого молчаливого обмена взглядами Блэк медленно кивнул:
— Я понял. Завтра же утром я пойду к профессору Слизнорту.
Северус ничего не сказал, но в его чёрных глазах промелькнул едва уловимый оттенок если не одобрения, то глубокого уважения.
Анфис продолжал, его тон стал более деловым, словно он планировал военную операцию:
— Что касается платы за обучение… В Хогвартсе есть традиция: ученики, столкнувшиеся с тяжёлыми жизненными обстоятельствами, могут попросить директора о рассрочке или отработать долг трудом на благо школы. Я пойду и поговорю с директором Дамблдором. А учебники…
Он сделал короткую паузу.
— Можно учиться по старым книгам, или я попытаюсь получить специальное разрешение в библиотеке. Часть учебников есть в фондах, выдавать их на руки нельзя, но я могу конспектировать нужные разделы на месте.
— Никуда не годится, это слишком хлопотно. Тебе всё равно нужны свои учебники, к тому же в этом семестре нагрузка возрастает. Как бы ты ни сжимал время, на конспекты его не останется. Я попрошу мать купить всё заранее, а в следующем году просто отдашь мне свои книги. Уверен, староста сможет записать всё самое важное прямо на полях, верно?
Анфис молчал, слегка нахмурившись, но прежде чем он успел возразить, Блэк не собирался давать ему такой возможности.
— Староста, это не жалость и не милостыня. Это моя предварительная инвестиция в тебя и взаимовыгодный обмен ресурсами. Я ценю твои способности и потенциал как старосты третьего курса. Мне же необходим абсолютно надёжный академический консультант по зельеварению и древним рунам, но сейчас тебе явно нужен полный комплект учебников. Я отдаю набор книг в обмен на твою приоритетную помощь в подготовке и обмен конспектами по этим предметам на протяжении всего учебного года. Это честная сделка, в которой в выигрыше остаюсь я, ведь твои оценки говорят сами за себя.
Он сделал паузу и добавил:
— К тому же, покупка от имени моей матери не привлечёт лишнего внимания: все решат, что это я заранее готовлюсь к следующему году. А в следующем учебном году ты просто вернёшь мне свои потрёпанные книги, наверняка исписанные твоими ценными заметками. Для рода Блэк и для меня лично это чрезвычайно выгодная инвестиция.
Эта речь была безупречной: она не задевала гордость Анфиса и заворачивала помощь в обёртку холодной, прагматичной сделки.
Более того, она тонко намекала, что истинная ценность самого Анфиса намного превосходит стоимость учебников.
Двое других присутствующих прекрасно поняли замысел Блэка, слегка приподняв брови, но выразили лишь лёгкое удивление, не став возражать.
Опасаясь, что Анфис всё равно откажется, Рослинн не удержалась и тоже решила подбросить веских аргументов:
— Верно, Анфис, это идеальный план, не так ли? Блэку нужна помощь, а тебе — книги, план просто безупречен! А когда ты всё изучишь, учебники послужат кому-то ещё, никакого расточительства.
Анфис посмотрел на Блэка. Лицо того было спокойным и искренним, в нём не было ни намёка на жалость.
Он понял: это была самая достойная форма помощи, которую только мог предложить Регулус Блэк.
Помолчав несколько секунд, он почувствовал, как напряжение в груди и упрямый отказ от любой поддержки наконец начали слабеть.
— …Хорошо, — наконец кивнул он глухим голосом. — Я позабочусь о том, чтобы твои инвестиции окупились сторицей, Блэк.
Суровое выражение лица Блэка наконец исчезло, а уголки рта тронула едва заметная улыбка:
— Я на это рассчитываю, староста Анфис.
Трудные вопросы временно нашли своё решение, и атмосфера в комнате заметно потеплела по сравнению с прежней удушливой мрачностью.
Пусть впереди лежала тяжёлая дорога, по крайней мере она перестала быть непроглядно-чёрной.
Северус прервал короткое молчание своим обычным ровным тоном, затронув ещё один ключевой момент, который они едва не упустили:
— Когда ты собираешься поговорить с директором Дамблдором?
Анфис глубоко вздохнул, словно пытаясь загнать все страхи и сомнения на самое дно души:
— Завтра, в то время как Блэк отправится к профессору Слизнорту.
Он знал, что с этим нельзя тянуть, и должен был как можно скорее устранить главную угрозу — вопрос с оплатой обучения.
— Нам пойти с тобой? — заботливо осведомилась Рослинн, её блестящие чёрные глаза светились искренней тревогой.
Анфис покачал головой, окинув взглядом друзей и замерцавшую в темноте гладь озера за окном.
— Нет, — его голос звучал мягко, но в нём сквозила непреклонная твердость. — Это моё личное дело, и я должен встретиться с этим лицом к лицу.
Он помедлил, подбирая слова, и взглянул на Северуса:
— Впрочем, пожалуй, мне не помешает совет о том, как лучше вести разговор с директором.
Северус посмотрел на Анфиса. На его лице не отразилось ни единой эмоции, а ответ был кратким и ёмким:
— Говори прямо, подчеркни свою ценность и приверженность учёбе. Дамблдор ценит упорных учеников.
Он словно подбирал слова, и в его тоне прозвучала неуловимая сложность чувств.
— Не нужно преувеичивать свои страдания, но и скрывать трудности не стоит. Главное — дать ему понять, что польза от твоего пребывания в школе намного превышает стоимость обучения.
Анфис серьёзно кивнул, накрепко запоминая слова Северуса:
— Я понял. Спасибо.
Блэк добавил:
— И запомни: держись с достоинством, без раболепия. Ты — Лейтмарл, и даже оказавшись в беде, остаёшься старостой третьего курса Слизерина.
Это звучало и как напоминание, и как слова поддержки.
Рослинн же крепко хлопнула Анфиса по плечу:
— Не переживай, директор Дамблдор — хороший человек, он обязательно тебе поможет.
Глядя на них, Анфис почувствовал, как холодное одиночество в сердце постепенно рассеивается под натиском их непрерывной поддержки.
Он кивнул, криво усмехнувшись, пытаясь изобразить успокаивающую улыбку, хотя вышло не слишком убедительно.
Время было позднее: если засидеться дольше, мог наступить комендантский час. Чтобы избежать неприятностей с мистером Филчем, двое гостей попрощались и вернулись в свою спальню.
Когда дверь за ними тихо закрылась, Блэк направился к своей постели, но Анфис не спешил ложиться спать.
Он подошёл к окну и всмотрелся в пугающую глубину ночного Чёрного озера, по которому время от времени скользили гигантские тёмные тени.
На холодном стекле отражалось его бледное лицо и непоколебимый взгляд.
Достав перо и пожелтевший кусок пергамента, при тусклом свете настольной лампы он принялся набрасывать слова, которые скажет директору на следующий день.
Он взвешивал каждую фразу: нужно было заявить о трудностях, но при этом продемонстрировать твёрдость и ценность, не уронив собственную гордость.
Кончик пера шуршал по пергаменту.
В тишине полуночных подземелий Слизерина этот звук казался особенно отчётливым и непреклонным.
Дорога впереди была скрыта туманом и усыпана шипами.
Но по крайней мере с этого дня он больше не был одинок.
И пусть у него больше нет семьи, пусть близкие отвернулись от него — у него остались верные друзья, и этого было достаточно.
Хотя бы ради того, чтобы не подвести их сегодняшние наставления, он был обязан проложить свой собственный, принадлежащий только ему путь — путь Анфиса Лейтмарла.
http://bllate.org/book/18785/1823733
Готово:
