Кто-то окликнул его сзади.
Юань-эр обернулся и увидел идущего к нему учителя Чжоу.
Учитель Чжоу остановился перед ним и посмотрел на него.
— Седьмой принц, — сказал он. — Ты лучший ученик из всех, кого я учил за последние годы.
Юань-эр на мгновение замер.
Учитель Чжоу продолжил:
— Учись усердно. В будущем… в будущем от этого будет огромная польза.
Сказав это, он повернулся и ушёл.
Юань-эр стоял на месте, глядя ему вслед.
Ли Лин стоял позади и молчал.
Немного погодя Юань-эр отвел взгляд и продолжил идти вперёд.
Ли Лин следовал за ним.
Пройдя какое-то расстояние, Юань-эр внезапно замедлил шаг и поравнялся с Ли Лином.
Вокруг никого не было.
Он повернул голову и бросил взгляд на Ли Лина.
Ли Лин тоже посмотрел на него.
Уголки губ Юань-эра изогнулись в подобии улыбки, но тут же снова разгладились.
Он ускорил шаг и продолжил идти вперёд.
Ли Лин продолжал следовать за ним по пятам.
Всё та же дистанция в три шага.
Вернувшись в Сюэфанчжай и закрыв дверь, Юань-эр бросился к нему.
— Братец Лин!
Ли Лин поймал его и потрепал по голове.
— Как прошло сегодня?
Юань-эр поднял лицо, его глаза сияли.
— Учитель Чжоу похвалил меня. Сказал, что я его лучший ученик.
Ли Лин посмотрел на него.
На лице мальчика читалось лёгкое самодовольство и крошечная гордость — совершенно не так, как обычно.
— Очень хорошо, — произнес он.
Юань-эр улыбнулся.
Он потянул Ли Лина за рукав и потащил в комнату.
— Я проголодался.
Ли Лин последовал за ним на кухню.
Той ночью, когда Юань-эр уснул, Ли Лин долго сидел на краю кровати, погруженный в думы.
Слова, которые учитель Чжоу сказал сегодня у входа в класс, он слышал.
Лучший ученик.
Это не к добру.
Во дворецких стенах те, кто слишком выделяется, зачастую умирают быстрее.
Глядя на это спящее детское личико, он вдруг отчасти понял, почему Юань-эр поступил так сегодня.
В учебном классе он старательно отвечал на вопросы учителя просто потому, что всегда был прилежен. Но на обратном пути он намеренно замедлил шаги, поравнялся с ним на какое-то время, а затем быстро увеличил расстояние.
Он делал это напоказ ему.
И напоказ другим.
Этот ребёнок становится всё более рассудительным.
Он научился отступать, чтобы победить, научился соблюдать дистанцию на людях и использовать то недавнее «самоубийство» как щит, чтобы окружающие думали, будто он просто защищает близких и крохи своей жалкой гордости, а вовсе не так сильно дорожит каким-то евнухом.
Тогда эти люди не станут направлять на него острие своих клинков.
Тогда он сможет быть в большей безопасности.
Юань-эр оказался умнее, чем он думал.
И переживал за него сильнее, чем он предполагал.
Он протянул руку и осторожно подоткнул одеяло.
За окном ярко светила луна.
Он прислонился к изголовью кровати и закрыл глаза.
Завтра наступит новый день.
Глава 50. День рождения Юань-эра
Несколько месяцев пролетели незаметно.
Дни текли подобно лозе на дворцовых стенах — медленно и беззвучно разрастаясь. Весна сменилась летом, и листья старого софорового дерева во дворе Сюэфанчжая из нежно-зелёных превратились в темно-зелёные, с шелестом раскачиваясь на ветру.
Уровень боевых искусств Ли Лина также незаметно поднялся на новую ступень.
Седьмая ступень Канона Чистого Янь.
В книге говорилось, что седьмая ступень — это врата очищения костного мозга. Достигнув этого рубежа, истинная ци начинает закалять костный мозг, полностью преображая тело и кости. Он испробовал это на практике, и всё оказалось именно так. Истинная ци в его теле стала чище, чем прежде, а её циркуляция — плавнее. Ту технику пальцев Чистого Янь он освоил уже до пятого стиля, и куда бы ни указывали его кончики пальцев, истинная ци подчинялась ему так же легко, как собственная рука.
Он не знал, можно ли считать его мастером теперь. Но он знал: столкнись он снова с таким человеком, как начальник стражи Ван, он больше не станет, как несколько месяцев назад, лишь бессильно размышлять об этом в душе.
Он уже был способен дать отпор таким людям.
В день рождения Юань-эра Сюэфанчжай получил неожиданный подарок.
Его прислал сам император по чьему-то поручению.
Маленький евнух вошел с подносом в руках, накрытым красным шёлком. Стоя посреди двора с улыбкой на лице, он произнес:
— Седьмой принц, император пожаловал милость. Нынче день рождения Вашего Высочества, и император специально велел мне доставить праздничный дар, а также передать слова: Ваше Высочество усердно учится, поэтому сегодня вам даруется выходной, разрешено выйти из дворца на прогулку.
Юань-эр остолбенел и повернулся к Ли Лину.
Ли Лин стоял позади него с абсолютно бесстрастным лицом.
Юань-эр опустил взгляд обратно, принял подносы и опустился на колени, выражая благодарность за монаршую милость.
Маленький евнух с улыбкой удалился.
Юань-эр поднялся, держа в руках поднос, и посмотрел на Ли Лина.
— Братец Лин…
Ли Лин подошел, приподнял красный шёлк и заглянул внутрь.
Там лежала нефритовая подвеска. Белый бараний нефрит, с вырезанным узором благоприятных облаков, тончайшая работа — с первого взгляда было очевидно, что вещица баснословно дорога.
Он помолчал немного, а затем снова накрыл подарок красным шёлком.
— Убери это, — сказал он.
Юань-эр кивнул и с подносом скрылся в комнате.
Выйдя обратно, он спросил:
— Братец Лин, я могу выйти из дворца?
Ли Лин посмотрел на него: мальчик немного подрос, черты лица стали более выразительными, но глаза остались прежними — яркими, горящими слабым ожиданием.
— Ты хочешь пойти? — спросил он.
Юань-эр подумал немного и кивнул.
— Хочу.
Ли Лин не стал больше расспрашивать.
Он знал, что это был первый случай, когда император обратил внимание на день рождения этого ребенка и впервые пожаловал такую милость.
Если отказаться, это сочтут за презрение к монаршей щедрости. Те, кто следил за ними, ухватятся за эту зацепку, чтобы заявить, будто он возгордился от милости и не умеет быть благодарным.
Придется идти.
Он повернулся и посмотрел на Юань-эра.
— Тогда пойдем, — сказал он.
Глаза Юань-эра засияли.
— Правда?
Ли Лин кивнул.
— Только будь осторожен.
Юань-эр на мгновение замер, а затем понял смысл его слов.
Он подошел и ухватил Ли Лина за рукав.
— Братец Лин пойдет со мной.
Ли Лин опустил взгляд на ручку, цепляющуюся за его рукав.
Эта рука все еще была совсем маленькой, мягкой, но уже куда более сильной, чем несколько месяцев назад.
— Хорошо, — ответил он.
В то утро оба переоделись в простые одежды и покинули дворец.
Без какой-либо свиты, никого не потревожив. Только они вдвоем.
Стоило выйти за дворцовые ворота, как открылся совершенно иной мир.
Юань-эр застыл на улице, во все глаза глядя на снующих туда-сюда людей.
В прошлый раз он выходил из дворца на весеннюю прогулку, но тогда они двигались в составе процессии, осматривая всё на ходу словно из седла, и толком ничего не разглядели.
В этот раз всё было иначе.
В этот раз они шли пешком.
У обочин продавали леденцы на палочке, фигурки из теста, бумажных змеев и всякие забавные мелочи. Вокруг сновали люди, стояло невероятное оживление.
Юань-эр стоял посреди этого шума, какое-то время не зная, куда податься.
Ли Лин встал рядом с ним и произнес:
— Хочешь поглазеть — глазей.
Юань-эр поднял голову и посмотрел на него.
— Можно?
Ли Лин кивнул.
Юань-эр улыбнулся.
Он потянул Ли Лина за рукав, увлекая туда, где толпилось больше всего народу.
Весь утренний час они бродили по самым разным местам.
Смотрели акробатические представления, ели леденцы, купили две фигурки из теста, а в какой-то крошечной лавке даже съели по миске лапши.
Юань-эр уплетал за обе щеки, ложка за ложкой, пока не вылизал дно миски дочиста.
Ли Лин сидел напротив и наблюдал за ним.
— Вкусно? — спросил он.
Юань-эр кивнул, его глаза превратились в полумесяцы.
— Вкусно.
Ли Лин больше ничего не сказал.
Он просто молча запомнил расположение этой лавчонки.
В следующий раз можно будет прийти сюда снова.
После полудня они отправились за город.
Стоя на пологом холме, можно было охватить взглядом всю столицу.
Юань-эр стоял там, глядя вдаль на императорский дворец.
Красные стены и жёлтая черепица ярко сияли в лучах солнца.
Он смотрел очень долго, а затем неожиданно спросил:
— Братец Лин, как думаешь, почему император-отец вдруг прислал мне подарок?
Ли Лин стоял рядом и молчал.
Юань-эр продолжил:
— Прошло девять лет. Он никогда ничего не присылaл.
Ли Лин немного помолчал и ответил:
— Не знаю.
Юань-эр повернул голову и посмотрел на него.
— А как ты думаешь?
Ли Лин глядел на далёкие дворцовые крыши.
— Возможно, это к добру, — произнес он. — А возможно — проверка.
Юань-эр моргнул.
— Проверка чего?
Ли Лин пояснил:
— Проверка, не возгордишься ли ты, не потеряешь ли голову, не решишь ли… воспользоваться этой милостью для совершения неподобающих поступков.
Выслушав его, Юань-эр на мгновение умолк.
Затем он улыбнулся.
Улыбка была едва заметной, но заставила Ли Лина слегка удивиться.
— Тогда пусть проверяют, — сказал Юань-эр.
Он отвернулся и снова устремил взгляд вдаль.
— Я не возгоржусь и не потеряю голову.
Ли Лин смотрел на него.
Юань-эр стоял прямой, расправив плечи, с безмятежным выражением лица.
Когда он произносил эти слова, его тон был абсолютно обычным.
Но Ли Лин знал: он говорил это всерьез.
Когда солнце зашло за горизонт, они пустились в обратный путь.
К моменту, когда они вошли в город, уже почти совсем стемнело.
Юань-эр, держась за рукав Ли Лина, шел в наступающих сумерках.
— Братец Лин, — внезапно произнес он. — Сегодня был самый счастливый день в моей жизни.
Ли Лин опустил на него взгляд.
Мальчик задрал голову, его глаза ярко блестели.
— Потому что ты был со мной.
Ли Лин ничего не ответил.
Он лишь протянул руку и легко потрепал детскую макушку.
Юань-эр улыбнулся.
Они продолжил путь вперед.
В сгущающихся сумерках две фигуры, одна за другой, медленно растворились в конце улицы.
Глава 51. Семя
Ночь стояла глубокая.
В комнате Сюэфанчжая не горел свет, лишь лунный свет пробивался сквозь окно, покрывая пол тонким слоем серебристой белизны. Старое софоровое дерево за окном тихо шелестело листьями, словно шепталось о чём-то тайном или боялось потревожить царящую в помещении тишину.
По заведенному порядку Юань-эр забрался под одеяло и прижался к нему боком. Маленький комочек — мягкий и теплый. Его тело прильнуло к Ли Лину, словно ищущее тепла крошечное животное, естественно и привычно доверчиво придвинувшись ближе.
Ли Лин полулежал, прислонившись спиной к изголовью кровати, одна его рука покоилась на плече мальчика, а другая была закинута за голову. Истинная ци медленно циркулировала в теле — после достижения седьмой ступени Канона Чистого Янь этот процесс стал привычкой, столь же естественной и столь же неотъемлемой, как дыхание.
Эта ночь выдалась на редкость тихой.
Настолько тихой, что можно было слышать дыхание друг друга: глубокое и поверхностное, плавное и сбивчивое, но удивительным образом гармоничное.
Прижавшись к нему, Юань-эр вдруг легко приподнял голову. Лунный свет как раз упал на его лицо, заставив глаза ярко засиять. Ничего не говоря, он так же тихо смотрел на Ли Лина, словно разглядывая нечто драгоценное и боясь спугнуть.
Заметив его взгляд, Ли Лин опустил голову и посмотрел на того, кто устроился в его объятиях.
Их взгляды встретились.
Лунный свет был мягким, ночная тишина — безмятежной, даже старое софоровое дерево за окном перестало шуршать.
Глядя на него, Юань-эр вдруг заговорил тихим, мягким голосом, словно доверяя давнишнюю, глубоко запрятанную тайну:
— Братец Лин, я в последнее время… всё время думаю об одном.
Ли Лин слегка вздрогнул и тихо отозвался:
— Мм?
Его голос был очень тихим, будто он боялся разрушить эту редкую безмятежность.
Юань-эр замолчал на мгновение, опустил ресницы, а затем снова поднял их, глядя ему в глаза. Его голос звучал легко, подобно дуновению ветра или падению лунного света на землю:
— Мне всегда казалось, что в твоем сердце… словно выросло дерево.
Ли Лин замер.
Юань-эр продолжал говорить медленно, тихо, но звучало это так, будто он собственными глазами видел все те прошлые дни, к которым не имел никакого отношения:
— Высокое, крепкое дерево. Очень давно его, должно быть, жестоко поранили, подрубили прямо посреди ствола. Тогда оно, наверное, думало, что уже никогда не сможет вырасти снова, и так и засохнет понемногу, погибнет.
Он говорил неторопливо, и каждое слово казалось вынутым из самого сердца. В этом голосе не было ни жалости, ни сочувствия — лишь невыразимая боль за другого и глубокое понимание.
— Но потом оно снова ожило. Кто-то подарил ему солнечный свет, дожди и росу, подарил мужество снова пустить корни. И оно дало побеги из самого места излома, стало расти вновь, понемногу превращаясь в то, что есть сейчас…
Он протянул руку и легко прикоснулся ладонью к груди Ли Лина.
Это движение было столь легким и нежным, будто он боялся задеть незажившую рану.
— Крепкое и прямое, с раскидистой листвой, надежное и стойкое, способное укрыть от ветра и защитить от дождя.
Задрав голову, он смотрел на Ли Лина, и его глаза сияли в лунном свете с поразительной яркостью. В них читались сострадание, понимание и капелька робкой нежности. Словно он боялся сказать что-то не то или задеть незажившие шрамы.
— Я… кажется, я всё понимаю.
Ли Лин посмотрел на него, и в груди вдруг разлилось легкое тепло.
Прошлое, о котором он никогда никому не рассказывал, шрамы, спрятанные на самом дне души и никогда не выставлявшиеся напоказ — этот ребёнок всё это время видел всё до единого. Он никогда не расспрашивал, никогда не заводил об этом речь, но вот так дал понять: я понимаю. Я всё понимаю.
Он не стал отрицать.
В комнате воцарилась долгая тишина.
Долгая настолько, что лунный свет незаметно сместился на пару дюймов.
Затем Юань-эр снова тихо заговорил. На этот раз в его голосе прозвучало легкое волнение и предельно осторожная жалость:
— Братец Лин… тогда, когда то дерево поранили… должно быть, было очень больно?
Тело Ли Лина слегка напряглось.
Те воспоминания унеслись так далеко, что он уже думал, будто позабыл их. Но стоило мальчику задать этот вопрос, как образы вновь нахлынули волной: те одинокие ночи, когда он сжимал зубы и держался из последних сил, те никем не замеченные испытания.
Но всё это уже прошло.
Он опустил взгляд на наполненные тревогой глаза, прильнувшие к нему. В этих глазах было то, от чего он никогда в жизни не смог бы отказаться.
Помолчав долгое время, он наконец заговорил — его голос звучал мягко и успокаивающе, словно лунный свет на водной глади:
— Всё это было очень давно.
— Теперь… уже не больно.
Правда не больно.
Юань-эр всматривался в него, изучая долгим, серьезным взглядом. В его глазах блестели слёзы, но они не падали.
Затем он легко кивнул и уткнулся лицом еще глубже.
— Вот и хорошо.
Глава 52. Хитроумный план
С наступлением осени во дворце прибавилось забот.
Погода похолодала, листья начали желтеть. Старое софоровое дерево во дворе Сюэфанчжая каждый день сбрасывало целый слой листвы.
Юань-эр любил присесть на корточки под деревом и смотреть, как листья опадают один за другим, а иногда подбирал самые красивые, чтобы закладывать их в книги вместо закладок.
Ли Лин стоял под карнизом и наблюдал за ним.
Юань-эр снова немного подрос, черты лица стали более мужественными, но то, как он сидел на корточках, подбирая листья, выглядело точно так же, как несколько лет назад — как совсем еще не повзрослевший ребёнок.
Однако Ли Лин знал: он уже не ребёнок.
За прошедшие полгода Юань-эр усвоил еще больше уроков. В классе он по-прежнему неизменно занимал первые места.
Перед учителем Чжоу он все так же оставался скромным и учтивым. Перед другими принцами — всё так же не стремился ни с кем соперничать.
Но его глаза становились всё глубже.
Иногда, глядя на него, Ли Лин ловил себя на мысли, что такие глаза не должны принадлежать мальчику его лет.
Это было и благословением, и проклятием.
Хорошо было то, что он научился выживать в этом дворце. Плохо — что он больше никогда не сможет стать прежним, ни о чем не думающим мальчишкой.
В тот вечер Ли Лин получил письмо.
Письмо просунули в щель двери, на нем не было ни имени отправителя, ни подписи. Лишь одна строка:
— Сегодня в полночь за скайными камнями в Императорском саду кое-кто хочет тебя видеть. Речь пойдет о безопасности Седьмого принца, приходи один.
Ли Лин всмотрелся в эти строки и долго молчал.
Он сжег письмо.
Юань-эр вышел из комнаты и, заметив его во дворе, спросил:
— Братец Лин, что случилось?
Ли Лин повернулся и посмотрел на него.
— Ничего, — ответил он.
Юань-эр окинул его взглядом, но допытываться не стал.
Он просто подошел и взял его за рукав.
— Ужин готов.
Ли Лин кивнул и последовал за ним в комнату.
Той ночью Юань-эр заснул.
Ли Лин сидел на краю кровати, глядя в окно.
Луна еще не взошла, ночь стояла непроглядная.
Он думал о том письме.
Речь пойдет о безопасности Седьмого принца.
Эти несколько слов легли ему на сердце тяжелым камнем.
Он знал, что это могла быть ловушка. Маневр с отвлечением внимания, заманивание в ловушку — сотни возможных вариантов.
Но что, если это правда?
Что, если тот человек снова нанес удар, что, если Юань-эру действительно грозит опасность, что, если он не пойдет и упустит нечто важное…
Он просидел так долгое время.
Затем поднялся, поправил одеяло Юань-эра и молча вышел за дверь.
За искусственными скалами в Императорском саду было темно.
Ли Лин стоял там, ожидая.
Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь шелестом ветра в листве.
Из темноты выступила чья-то фигура.
Незнакомец был одет в черное, лицо скрывала маска, разглядеть его было невозможно.
— Евнух Ли, — подал голос человек хриплым басом.
Ли Лин посмотрел на него.
— Седьмой принц в последнее время слишком популярен.
Ли Лин промолчал.
Тот продолжил:
— Слишком громкий успех — это не к добру.
Ли Лин спросил:
— Что ты хочешь сказать?
Человек сделал шаг вперед.
— Кое-кто велел передать — держись от Седьмого принца подальше. Твое присутствие рядом с ним принесет ему лишь беду.
Ли Лин в упор смотрел на него.
В темноте глаза незнакомца блестели.
— Ты всего лишь евнух, чем ты можешь его защитить? В прошлый раз был яд, что будет в следующий? Сколько раз ты сможешь отвести удар?
Руки Ли Лина медленно сжались в кулаки.
Человек усмехнулся:
— Если у тебя есть хоть капля ума, убирайся сам. Я могу дать тебе мешок серебра — хватит, чтобы безбедно прожить вторую половину жизни. Не уйдешь…
Он сделал паузу:
— Не доживешь до конца этого месяца.
Ли Лин не произнес ни слова, лишь впился взглядом в глаза собеседника.
Незнакомцу стало не по себе от такого взгляда, и он отступил на шаг назад.
— На что уставился?
Ли Лин холодно бросил:
— Смотрю, как ты собираешься меня убить.
Лицо того исказилось: поняв, что скрываться больше смысла нет, он резким движением выхватил короткий клинок и бросился на Ли Лина.
Ли Лин был готов к этому: качнувшись в сторону, он молниеносным движением ткнул пальцем в запястье нападавшего.
Раздался звон — короткий клинок упал на землю.
Прижав рукой уязвленное запястье, незнакомец отшатнулся назад.
Ли Лин не стал преследовать его, а просто стоял на месте, наблюдая.
Скрипнув зубами, тот бросился в атаку снова.
На этот раз он действовал быстрее и свирепее.
Но Ли Лин опередил его: шагнув навстречу, он нанес удар пальцем в грудь противника.
Раздался глухой звук прорывающейся ткани, и истинная ци ворвалась внутрь тела.
Изо рта нападавшего хлынула кровь, он рухнул на землю, судорожно дернулся пару раз и затих.
Присев на корточки, Ли Лин сорвал с него маску.
Лицо оказалось незнакомым, он никогда его не видел.
Обыскав карманы одежды, он не нашел абсолютно ничего.
Снова смертник.
Поднявшись и глядя на труп, он вдруг почувствовал, что что-то здесь не так.
Слишком гладко.
Этот человек владел лишь посредственными боевыми искусствами и выглядевший так, будто пришел сюда на верную смерть.
Зачем он явился сюда?
Ли Лин развернулся, собираясь уходить.
Но в этот момент издалека донесся звук шагов.
Кто-то приближался.
http://bllate.org/book/18783/1823150
Готово:
