Последний иероглиф был произнесен, и в комнате воцарилась пугающая тишина. Взгляды, устремленные на Юань-эра, стали еще сложнее: в них сквозили зависть, опаска, недоумение и гнев. Но никто не смел проронить ни слова.
Юань-эр стоял на коленях, слушая перечень даров. Он не знал, сколько стоят эти вещи, он знал лишь одно: отныне ему не придется жить в холодном дворце.
Он поднял голову и посмотрел на императора.
Император тоже смотрел на него:
— Иди.
Юань-эр поднялся, отступил назад и вернулся в тот самый угол. Но он больше не был человеком из этого угла. Все взгляды неотрывно следовали за ним.
Когда пир закончился, Юань-эр в сопровождении людей главного евнуха отправился осматривать павильон Шуфан. Это был небольшой дворик, куда лучше холодного дворца. Комнаты были новыми, мебель — новой, постельные принадлежности — тоже. Окна сияли чистотой, в помещении было тепло и уютно.
Главный евнух улыбнулся:
— Ваше Высочество, обживайтесь. Если чего-то будет не хватать — только скажите.
Юань-эр кивнул и проводил его. Оставшись один посреди двора, он оглядел новые вещи и вспомнил те взгляды в зале. Он не понимал, почему отец-император вдруг стал так добр к нему, он знал лишь одно: теперь он в еще большей опасности.
Постояв немного, Юань-эр вдруг развернулся и направился к выходу. Ему нужно было в холодный дворец, к Ли Лину.
Дверь в холодный дворец была приоткрыта. Ли Лин стоял во дворе, словно дожидаясь его. Юань-эр подбежал и уткнулся ему в грудь.
— Что случилось?
Юань-эр ничего не ответил, лишь крепче обнял его. Ли Лин помолчал, затем поднял руку и мягко погладил мальчика по затылку:
— Дали много наград?
Юань-эр кивнул.
— Переселили в другое место?
Юань-эр снова кивнул.
Ли Лин промолчал. Спустя долгое время из его объятий донесся приглушенный голос Юань-эра:
— Я не хочу переезжать. Там нет тебя.
Движения Ли Лина замерли, он опустил взгляд на макушку мальчика. В лунном свете волосы ребенка казались такими мягкими, прижатыми к его груди. Сердце Ли Лина вмиг оттаяло.
— Глупый Юань-эр, я ведь твой личный евнух. Если ты переезжаешь, я, конечно же, должен отправиться с тобой.
Глаза Юань-эра внезапно засияли:
— Правда?
Ли Лин кивнул:
— Конечно. Если только ты сам не захочешь от меня избавиться.
Юань-эр посмотрел на него и вдруг улыбнулся. Эта улыбка была прекраснее лунного света. Он снова спрятал лицо в объятиях Ли Лина и пробормотал:
— Тогда все хорошо.
***
На третий день после переезда в павильон Шуфан начались неприятности.
В то утро Ли Лин, как обычно, отправился в Управление внутренних дел за провизией. Юань-эр стоял у входа и смотрел ему вслед, пока фигура не скрылась в конце дворцового коридора, и только тогда вернулся в дом.
Прошло два часа, а Ли Лин не вернулся. Юань-эр сидел за столом, книга была открыта, но он не прочитал ни строчки. Он поднялся, вышел во двор и стал всматриваться в тот самый коридор.
Никого.
Спустя еще некоторое время дверь во двор отворилась. Вошли не Ли Лин, а несколько незнакомых евнухов. Старший из них, лет сорока, с круглым лицом, широко улыбался, но эта улыбка вызывала лишь неприятное чувство.
— Ваше Высочество, — человек поклонился, — я из Управления внутренних дел, фамилия У. По приказу императрицы я привел к вам людей, чтобы они прислуживали вам.
Он махнул рукой, и несколько младших евнухов вереницей вошли во двор, застыв с опущенными руками.
Юань-эр посмотрел на них, на его лице не дрогнул ни один мускул:
— А где тот евнух, что был при мне?
Улыбка на лице евнуха У на мгновение дрогнула:
— Ли Лин? Его перевели в другое место. В Управлении не хватает людей, одолжили на несколько дней. Ваше Высочество, не волнуйтесь, через пару дней вернется.
Через пару дней. Юань-эр уже слышал эти слова. В прошлый раз, когда Ли Лина «одолжили» в Восточное депо, говорили то же самое. Тогда он ждал полмесяца, а вернулся Ли Лин израненным.
Юань-эр посмотрел на евнуха У, голос его был тихим, но отчетливым:
— Забирайте всех этих людей обратно. Мне никто не нужен. Мне нужен только Ли Лин.
Евнух У опешил, но тут же снова расплылся в улыбке, сделал шаг вперед и понизил голос:
— Ваше Высочество, это воля императрицы. Она печется о вас, боится, что вам не хватает рук, и специально выбирала самых расторопных. Разве вы не боитесь огорчить ее таким поведением?
Юань-эр не ответил. Он стоял и смотрел на евнуха У, взгляд его был спокоен, как стоячая вода. Евнуха У от этого взгляда пробрала дрожь. Он столько лет прослужил в Управлении, каких только принцев не видел? Больших и маленьких, любимцев и изгоев — кто из них не сдавался после пары слов? Почему же этот седьмой принц совсем не боится?
— Ваше Высочество, — он сделал еще шаг вперед, — советую вам: не стоит устраивать сцены. Ли Лин уже ушел, даже если вы будете рыдать до небес, он не вернется. Эти люди — дар императрицы, примите их, так будет лучше для всех.
Юань-эр по-прежнему молчал. Он медленно сунул руку в рукав и достал ножницы — маленькие, острые, которыми обычно кроили бумагу.
Лицо евнуха У изменилось:
— Ваше Высочество! Вы что…
Юань-эр приставил ножницы к собственной шее, движения его были неспешными, словно он совершал самое обыденное действие.
— Повторяю еще раз, — сказал он, — мне нужен только Ли Лин.
Евнух У открыл рот, не в силах вымолвить ни слова. Младшие евнухи в испуге попятились. Во дворе стало жутко тихо.
— Ва-ваше Высочество, — голос евнуха У дрожал, — не совершайте глупостей… давайте поговорим…
Юань-эр не шелохнулся. Ножницы, прижатые к шее, уже оставили тонкий красный след. Солнечный свет падал на его детское лицо — на нем не было ни страха, ни гнева, лишь непостижимое спокойствие.
— Куда его отправили? — спросил он.
Евнух У покрылся холодным потом. Он десятилетиями работал в этой сфере, видел слезы, истерики, просьбы и коленопреклонения, но такого — никогда. Принц, приставивший ножницы к горлу, глядел прямо на него. И эти глаза говорили: он не пугает, он сделает это всерьез.
— В… в Восточное депо… просто на черную работу… ничего серьезного…
Юань-эр посмотрел на него, голос его был негромким, но не терпящим возражений:
— Верните его. Сейчас же.
Евнух У побледнел. Если седьмой принц сегодня погибнет по его вине, десяти жизней не хватит, чтобы расплатиться. Он махнул своим людям:
— Идите! Живо! Верните этого Ли Лина!
Младшие евнухи, спотыкаясь, бросились вон. Юань-эр не сдвинулся с места. Ножницы все еще были прижаты к шее. Евнух У стоял и смотрел на него, чувствуя, как по спине бежит холодок.
Ли Лин вернулся через полчаса. Когда он вошел во двор, его походка была нетвердой, лицо — бледнее обычного, губы лишены крови, а левая нога приволакивалась.
Увидев его, Юань-эр разжал пальцы, и ножницы с лязгом упали на землю. Но он не бросился к нему. Он лишь взглянул на Ли Лина, отвел глаза и снова повернулся к евнуху У. Его лицо было спокойным, словно ничего не произошло.
— Евнух У, — сказал он, — человек вернулся, вы можете идти. Вернитесь и передайте императрице: мне нужен только Ли Лин. Если в Управлении не хватает рук, одалживайте у кого-нибудь другого.
Евнух У открыл рот, хотел что-то сказать, но передумал. Поклонившись, он увел своих людей.
Дверь во двор захлопнулась, звуки шагов постепенно стихли. Юань-эр стоял не шевелясь, выпрямившись во весь рост. Лишь когда последний звук шагов растворился в конце коридора, струна, натянутая до предела, наконец лопнула.
Его плечи опустились, он сделал шаг вперед, ноги подкосились, и он едва устоял. Ли Лин хотел поддержать его, но Юань-эр удержался сам и замер, опустив голову. Его маленькое тело мелко дрожало.
— Юань-эр? — позвал Ли Лин.
Мальчик не поднял головы. Он стоял, сжимая в кулаках края своего халата так, что побелели костяшки пальцев. Спустя долгое время он поднял голову — глаза покраснели, губы плотно сжаты, но он не плакал.
Он подошел, остановился перед Ли Лином и поднял на него взгляд.
— Где ранен? — спросил он хриплым голосом.
— Пустяки, — ответил Ли Лин.
Юань-эр промолчал, опустился на корточки и сам задрал штанину Ли Лина. Голень была сплошь в синяках, виднелись следы от ударов, словно его били чем-то тяжелым.
Он смотрел на эти раны очень долго. Затем поднялся, голос его дрожал:
— Идем в дом, я обработаю раны.
Ли Лин последовал за ним. Юань-эр достал пузырек с мазью, велел ему сесть, сам опустился перед ним и начал осторожно наносить мазь на синяки. Движения его были легкими и тщательными, но руки все время дрожали.
Вдруг Юань-эр остановился, опустил голову, его плечи затряслись.
— Лжец, — пробормотал он сквозь слезы, — ты в прошлый раз тоже говорил, что все хорошо, а потом полмесяца не мог встать с постели.
Слеза упала на голень Ли Лина. За ней — вторая. Юань-эр не поднимал головы, продолжая втирать мазь, слезы градом катились из его глаз, падали на штанину Ли Лина, но он не издал ни звука.
Ли Лин смотрел на него, и сердце его словно сжали ледяные тиски. Он протянул руку и мягко коснулся головы Юань-эра. Тело мальчика напряглось, он резко поднял голову. Лицо его было мокрым от слез, глаза красные, нос красный, губы искусаны до белых пятен.
— Ты хоть знаешь, сколько я ждал? — сказал он, его голос был надтреснутым. — Два часа… я сидел там и ждал тебя два часа…
Ли Лин молчал, лишь глядя на него. Юань-эр яростно вытер лицо, пытаясь остановить слезы, но их становилось только больше. Он бросил это занятие и, не сводя с Ли Лина покрасневших глаз, проговорил с обидой и злостью:
— Ты обещал мне, что теперь будешь брать меня с собой везде.
— Да, я обещал, — ответил Ли Лин.
— Тогда почему ты ушел один?
— Они не разрешили мне сказать тебе.
— А ты не мог прислать кого-нибудь? — новая слеза скатилась по щеке Юань-эра. — Я живу в павильоне Шуфан, это всего пара шагов, неужели нельзя было передать весточку?
Ли Лин помолчал:
— Да, это моя вина.
Юань-эр посмотрел на него, губы его задрожали, и он, не сдержавшись, бросился вперед и обнял его за пояс. Он уткнулся лицом в грудь Ли Лина и заплакал, сотрясаясь всем телом, но изо всех сил стараясь сдерживать звуки, словно боясь, что их услышат.
Ли Лин, глядя на пушистую макушку в своих объятиях, мягко погладил его по спине.
— Не плачь, — сказал он, — я ведь вернулся.
Юань-эр молчал, лишь крепче обнимая его. Спустя долгое время рыдания наконец стихли. Юань-эр поднял голову — глаза распухли, как орехи, нос красный, лицо в следах от слез. Он шмыгнул носом, вытер лицо и принял нарочито небрежный вид.
— Никому не говори, — хрипло сказал он.
Ли Лин, глядя на это зрелище, едва заметно улыбнулся:
— О чем?
Юань-эр сверкнул на него глазами, но с опухшими веками это не выглядело угрожающе.
— Чего улыбаешься? — проворчал он все еще плачущим голосом. — Нога не болит?
— Уже нет.
— Врешь, — сказал Юань-эр и снова опустил голову, рассматривая рану. Он легонько коснулся края синяка. — А здесь?
— Немного болит.
Юань-эр хмыкнул, взял мазь и продолжил лечение. В этот раз руки почти не дрожали. Закончив, он убрал пузырек, постоял к Ли Лину спиной, затем развернулся, подошел и потянул его за рукав.
— Впредь, — сказал он, голос его все еще был хриплым, но уже уверенным, — куда бы ты ни шел, говори мне. Если зовет Управление — пусть приходят ко мне. Если зовет Восточное депо — тоже пусть приходят ко мне. Кто бы тебя ни звал, не смей идти, слышишь?
Ли Лин смотрел на него. У ребенка все еще были красные глаза и следы слез на лице, но выражение было предельно серьезным.
— Слышу, — ответил Ли Лин.
Юань-эр кивнул, отпустил рукав, еще раз убедился, что ничего страшного с Ли Лином нет, и вернулся к столу. Он открыл книгу, но долго не мог перелистнуть страницу. Спустя время он снова поднял голову и посмотрел на Ли Лина.
— Иди отдохни, — сказал он, — сегодня больше не надо работать.
Ли Лин ответил: «Слушаюсь» и направился к выходу. Когда он подошел к двери, за спиной раздался голос Юань-эра, ставший намного тише:
— Брат Лин.
Ли Лин остановился.
— …Больше не заставляй меня ждать так долго.
Ли Лин обернулся. Юань-эр, опустив голову, делал вид, что читает, не глядя на него, но уши его пылали.
— Хорошо, — ответил Ли Лин.
Юань-эр не ответил, лишь перевернул страницу. Но уголки его губ поползли вверх, и он никак не мог их удержать.
***
В Зале небесной чистоты император, полулежа на кушетке, просматривал доклады. Главный евнух стоял рядом, в мельчайших подробностях описывая события в павильоне Шуфан. Когда речь зашла о том, как ребенок приставил ножницы к горлу, рука императора замерла.
— Приставил ножницы? — он поднял голову.
Главный евнух кивнул:
— Да. Прямо вот сюда, — он указал на свою шею.
Император помолчал.
— Евнух У сказал, что рука у ребенка не дрогнула, и взгляд был тверд. Он не пугал, он был готов сделать это на самом деле.
Император промолчал. Он вспомнил, как тот выглядел на семейном пиршестве. Точно так же — с достоинством, глядя ему прямо в глаза.
— А потом? — спросил он.
— Потом евнух У приказал вернуть того евнуха. Когда Ли Лин вернулся, он был ранен, нога приволакивалась. Мальчик увидел это и тут же расплакался. Но, выплакавшись, при евнухе У заявил: кто тронет Ли Лина, тому придется сначала убить его.
Император долго молчал, а затем вдруг рассмеялся. Смех был тихим, но главный евнух почувствовал, как с души упал камень.
— Этот ребенок оказался довольно решительным.
Главный евнух поспешил согласиться:
— Да, седьмой принц хоть и мал, но в нем есть характер.
Император кивнул, глядя в окно вдаль.
— В холодном дворце несладко, — сказал он. — Если он смог вырасти таким, то евнух рядом с ним сыграл не последнюю роль.
Главный евнух не посмел ответить.
— Как, говоришь, зовут того евнуха? — продолжил император.
— Ли Лин, Ваше Величество.
— Ли Лин, — повторил император. — Слышал, он сопровождает его с самого холодного дворца?
Главный евнух кивнул:
— Так и есть, он при седьмом принце уже больше года. Все эти годы он заботился обо всех нуждах Вашего Высочества.
Император помолчал:
— Верный и преданный. Редкость.
Главный евнух склонил голову в ожидании.
— Какую должность он занимает? — вдруг спросил император.
Главный евнух замешкался:
— Ваше Величество, он просто младший евнух, без официального чина.
Император долго сидел, прислонившись к подушкам, а затем произнес:
— Объявите указ.
Главный евнух тут же опустился на колени.
— Седьмой принц Чэнь Юань проявил истинную сыновнюю почтительность и твердость духа, что весьма утешило Нас. Жалую ему сто лянов золота и пару нефритовых жезлов. Его евнуха Ли Лина за верную службу и преданность возвести в ранг писца Управления церемоний, седьмой ранг, пожаловать пятьдесят лянов серебра. Отныне никому не позволено самовольно отдавать ему распоряжения.
Главный евнух вздрогнул. Писца Управления церемоний, седьмой ранг. Из простого уборщика — сразу в Управление церемоний. Это была не просто награда. Он поднял взгляд на императора.
Император махнул рукой:
— Иди.
Главный евнух поклонился и вышел. В комнате император остался один. Глядя в окно, он вдруг вспомнил, как ребенок приставил ножницы к горлу. А что делал он сам в те годы? Он был наследником, окруженным толпой людей, но никогда не думал, что можно рискнуть жизнью ради кого-то одного.
Этот ребенок оказался сильнее его. Тот, кто верен и предан, обычно бывает и почтительным. А тот, кто умеет защищать близких, сумеет защитить и его империю.
Юань-эр — мальчик, безусловно, интересный.
Указ прибыл в тот же день после обеда. Тот же маленький евнух, держа указ, стоял во дворе павильона Шуфан с улыбкой на лице:
— Седьмой принц, господин Ли, принимайте указ.
Юань-эр опустился на колени, Ли Лин — позади него. Когда чтение указа завершилось, Юань-эр замер. Он все понял. Наградили его, наградили и брата Лина. Теперь у брата Лина есть официальный статус, и его никто не сможет просто так забрать.
Он повернул голову и посмотрел на Ли Лина. Тот стоял на коленях, опустив голову, выражения его лица было не разглядеть.
— Господин Ли, — улыбнулся маленький евнух, — не поблагодарите за милость?
Ли Лин поднял голову и коснулся лбом пола:
— Раб благодарит за великую милость.
Голос его был ровным, ничего нельзя было понять. Маленький евнух с улыбкой вручил ему указ, произнес еще несколько добрых пожеланий и ушел.
Юань-эр вскочил и подбежал к Ли Лину:
— Брат Лин!
Ли Лин все еще стоял на коленях, сжимая в руках указ. Юань-эр присел перед ним, заглядывая в лицо:
— Брат Лин, ты… что с тобой?
Ли Лин поднял голову. Юань-эр замер. В его глазах что-то блестело. Это были не слезы — Ли Лин не плакал. Но такой взгляд он видел впервые.
— Брат Лин…
Ли Лин смотрел на него, затем вдруг протянул руку и взъерошил ему волосы. Рука его слегка дрожала.
— Все хорошо, — сказал он хриплым голосом.
Юань-эр смотрел на него, и в сердце вдруг нахлынуло странное чувство. Он обвил руками шею Ли Лина и уткнулся лицом в его плечо:
— Теперь они не смогут тебя забрать.
Ли Лин промолчал. Он просто гладил Юань-эра по спине. Спустя долгое время он произнес:
— Это ты выменял ценой своей жизни.
Юань-эр опешил.
— Тот указ, — сказал Ли Лин, — это ты выменял ценой своей жизни.
Юань-эр поднял голову и посмотрел на него. Ли Лин смотрел в ответ, взгляд его был глубоким, полным чувств, которые невозможно описать словами.
— Я запомню, — сказал он.
Юань-эр смотрел в его глаза, и ему вдруг стало не по себе.
— Брат Лин, ты…
Ли Лин не дал ему договорить, просто прижал Юань-эра к себе, очень крепко. Мальчику стало трудно дышать, но он не шелохнулся. Он просто позволил Ли Лину обнимать себя, уткнувшись в его плечо.
Прошло очень много времени, прежде чем Ли Лин разжал руки. Он опустил взгляд на маленькое лицо и вдруг улыбнулся.
http://bllate.org/book/18783/1823144
Готово:
