Указательный палец опустился, нажимая «Отправить».
На экране снова всплыло окно с подсказкой: «Заявка успешно подана, спасибо за отклик».
Исчезли и отчаявшаяся напряженность первой отправки, и тревога сожалений в процессе правок.
Шэнь Ле спокойно смотрел на это уведомление, в его сердце билась лишь одна ясная мысль:
Всё, что от него зависело, он уже сделал наилучшим образом.
Теперь предстояло передать «снаряд» цели и ожидать результата: «взрыва» или «попадания».
Он не мог полностью контролировать этот процесс, но был абсолютно уверен в качестве предоставленного им «снаряда».
Он закрыл вкладку браузера и захлопнул ноутбук.
В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь доносившимся из-за окна смутным городским белым шумом.
Шэнь Ле откинулся на спинку стула, и его взгляд упал на лежавшую на столе распечатанную резюме с исправлениями, сделанными красной пастой.
Листы бумаги отливали теплым сиянием в лучах заходящего солнца.
Странное чувство, в котором смешались усталость, удовлетворение и смутное предвкушение, медленно разлилось по всему телу.
Он уже очень давно не вкладывал столько душевных сил в «невоенную» цель и не чувствовал в итоге такой полной «готовности».
Он взял телефон, машинально разблокировал его и открыл WeChat.
Почти одновременно с этим выскочило новое сообщение.
Ли Янь: «Шэнь-гэ, как дела с правкой резюме? Всё прошло гладко?»
Время было рассчитано идеально.
Словно тот все это время тихо ждал на другом конце провода завершения этого «этапа задачи».
Глядя на это сообщение, Шэнь Ле почувствовал, как в груди снова поднялась та самая сложная гамма чувств.
«Внимание» Ли Яня всегда было таким своевременным, таким точным — ненавязчивым, но вездесущим.
На этот раз он не почувствовал ни раздражения, ни настороженности, как бывало раньше, наоборот…
В этом было какое-то понимание в духе «я так и знал» и даже едва заметный…
Теплящийся в душе огонек заботы?
Подобные перемены удивили его самого.
С какого же момента это началось?
С того ли дня, когда он сам попросил о помощи, а Ли Янь оперативно откликнулся и разрешил все проблемы?
Или еще раньше — с того непринужденного и веселого ужина с хого, либо с жарких спаррингов в бойцовском клубе?
Шэнь Ле и сам не мог сказать наверняка.
Он знал лишь одно: теперь сообщения от Ли Яня больше не вызывали у него инстинктивного отторжения и сопротивления.
Всё чаще это было спокойное принятие и даже…
Начинало зарождаться какое-то привычное ожидание?
Его пальцы застучали по экрану, отвечая:
Шэнь Ле: «Всё исправил, только что отправил заново».
Сообщение улетело.
Ответ от Ли Яня пришел практически мгновенно:
«Отлично! [Лайк] На этот раз точно не будет проблем. Шэнь-гэ, ты и правда работаешь очень эффективно».
Простая похвала, дополненная смайликом, звучала легко и искренне.
Глядя на значок [лайк], Шэнь Ле едва заметно дернул уголками губ.
Подумав немного, он добавил еще одну фразу:
Шэнь Ле: «Спасибо совету дяди Вана, он оказался ключевым».
Ли Янь: «Дядя Ван — профессионал, но переварить этот совет, усвоить его и превратить в нечто свое — это мастерство самого Шэнь-гэ. [Круто]»
Он снова ловко перевел заслуги обратно на него, не забыв при этом отвесить еще один комплимент.
Шэнь Ле не стал продолжать перетягивание каната на эту тему.
Он сам завел разговор:
Шэнь Ле: «Ты случайно не изучал раньше бизнес-модели таких компаний, как Жуйдунь?»
Это делалось не только ради смены темы, но и отражало его собственную внутреннюю потребность.
Благодаря подсказкам Ван Чжэньго, у него сформировалось более объемное представление о Жуйдуне, но вместе с тем возникло и множество конкретных вопросов.
Ли Янь казался человеком, способным то и дело добираться до какой-то инсайдерской информации или уникальной точки зрения, и вполне мог предложить ценные соображения.
Ответ от Ли Яня пришел не сразу.
Надпись «Печатает...» горела дольше обычного: судя по всему, он серьезно раздумывал или подбирал слова.
Через некоторое время пришел ответ, разбитый на несколько абзацев:
«Исследованиями это не назовешь, просто из-за обстановки дома и того, что вечно на слуху, я кое-что смыслю в общих чертах. Если говорить прямо, такие компании упаковывают военный или полувоенный уровень безопасности, а также свои ресурсы в высококлассный сервисный продукт и продают его клиентам, у которых есть в этом нужда и которые могут за это заплатить».
«Раньше в нашей стране в этой сфере царил полный хаос: либо традиционные охранные конторы с базовым уровнем услуг, либо всякие “белые перчатки” с хорошими связями, промышляющие в серой зоне. Жуйдунь же, судя по всему, стремится идти по относительному пути легализации, профессионализации и даже с некоторым “международным духом”. Они переносят на нашу почву зрелые алгоритмы работы, модели оценки рисков и системы подготовки, принятые в зарубежных ЧВК (частных военных компаниях), адаптируют их под отечественные реалии, законы и правила, и делают из этого чистый, законный бизнес».
«Целевая аудитория у них тоже четкая: это те, кто проводит в стране масштабные мероприятия (например, презентации топ-брендов, международные конференции, крупные шоу), имеет высокорисковые инвестиции за рубежом или нуждается в особой личной безопасности. Такие клиенты придают огромное значение “безопасности” и готовы за нее платить, но и требования к услугам у них предъявляются жесточайшие — помимо абсолютной надежности, им необходимы высокая кастомизация и скрытность».
«Поэтому при найме людей Жуйдунь определенно ищет тех, у кого, как у Шэнь-гэ, за плечами первоклассный боевой опыт, а также навыки управления и обучения. Вы ведь не просто “боевики”, вы — “мозг” и “становой хребет”, способный разобраться в сложнейшей задаче, составить план и повести за собой команду для его выполнения».
Шэнь Ле читал слово за словом, не отрывая сосредоточенного взгляда.
Этот анализ Ли Яня, несмотря на непринужденный тон и по возможности простые слова, бил в самую точку. В особенности его оценки рыночного позиционирования Жуйдуня и требований к кадрам полностью совпадали с предостережениями Ван Чжэньго и собственными изысканиями Шэнь Ле, а в чем-то даже детализировали их.
Такие познания невозможно было описать фразой «в общих чертах».
Не обладая глубоким пониманием этой индустрии и доступом в определенные круги, так рассуждать было просто невозможно.
Шэнь Ле: «Анализ очень глубокий. Подобный бизнес предъявляет к профессиональным качествам и внутренним принципам сотрудников требования, которые, пожалуй, куда сложнее, чем простое выполнение боевых задач».
Ли Янь: «Именно так. Нужно и уметь выигрывать жесткие стычки, и разбираться в правилах бизнеса и психологии клиентов; нужно быть решительным и жестким (когда это необходимо), но при этом строго соблюдать законы и профессиональную этику. А еще нужно уметь “упаковывать” и “общаться”, преподнося профессиональные вещи так, чтобы клиент это принял. Вот почему дядя Ван говорил, что возможностей много, но и вызовов хватает».
«Впрочем»,
Тон Ли Яня резко изменился, в нем зазвучала само собой разумеющаяся уверенность:
«С твоим складом характера и способностями, Шэнь-гэ, все эти вызовы наверняка превратятся в возможности. Чего тебе не хватало, так это самого первого “пропускного билета” и подходящей площадки. Теперь “пропускной билет” (резюме) отшлифован, осталось посмотреть, даст ли шанс площадка (Жуйдунь). По-моему, они просто не упущают такого талантливого человека, как ты».
И снова нескрываемое, почти слепое доверие и одобрение.
Шэнь Ле посмотрел на эти строки, и струна в его сердце легко задрожала.
Шэнь Ле: «Почему ты так в этом уверен?»
Он спросил прямо, без всяких обиняков.
Ему хотелось узнать, откуда берется эта уверенность Ли Яня.
На этот раз индикатор «Печатает...» у Ли Яня горел еще дольше.
В конце концов пришел ответ, состоящий всего из одной фразы, но наполненный какой-то непреклонной силой:
«Потому что я редко ошибаюсь в людях. В тебе, Шэнь-гэ, есть то, что эти люди ценят больше всего и в чем испытывают острейший дефицит — абсолютное чувство ответственности. У большинства так называемой “элиты” это давным-давно вытерлось напрочь».
Абсолютное чувство ответственности.
Эти два слова, словно два ключа, неожиданно отперли запертую на замок шкатулку в самом сокровенном уголке души Шэнь Ле.
После ухода в запас он наслушался слишком много скрытых оценок и опасений насчет того, что он якобы «не приспособлен к обществу», «оторван от реальности» и «не умеет проявлять гибкость».
Даже он сам в череде неудач начал сомневаться в собственной «исключительности» и колебаться.
Однако в глазах Ли Яня эта «исключительность», эта порожденная армейской закалкой «чистота» и «абсолютность», напротив, стали его самой яркой и ценной стороной.
Такой контраст восприятия вызвал у Шэнь Ле не только потрясение, но и непередаваемое чувство…
Утешения и даже какого-то глубокого душевного отклика.
Он долго молчал, прежде чем ответить:
Шэнь Ле: «Спасибо».
Ничего лишнего.
Но эти два слова прозвучали куда более весомо, чем любые слова благодарности до этого.
Ли Янь, казалось, тоже почувствовал эту солидность: он не стал отшучиваться или переводить всё в легкое русло, а прислал лишь короткий смайлик:
«[Улыбка] Жду твоих хороших новостей, Шэнь-гэ».
На этом диалог временно прервался.
С того дня общение Шэнь Ле и Ли Яня в WeChat перешло на совершенно новый, более естественный и частый уровень.
Ли Янь больше не ограничивался односторонней пересылкой пейзажей или вакансий.
Он то присылал поутру «Доброе утро, Шэнь-гэ, сегодня отличная погода», то желал перед сном «Спокойной ночи, сладких снов».
Эти приветствия казались простыми и обыденными, но от них исходило ощущение постоянного и стабильного присутствия.
Шэнь Ле прошел путь от легкого недоумения в самом начале до привычки, а впоследствии даже ловил себя на том, что в какое-то утро или поздний вечер подсознательно ждал появления уведомления о новом сообщении рядом с уже знакомой аватаркой.
Он начал сам делиться вещами не столь «личными», но связанными с его текущим состоянием.
Например, углубившись в изучение очередной возможной сферы деятельности Жуйдуня (вроде базовых процессов защиты важных лиц), он мог вскользь упомянуть в разговоре с Ли Янем: «Почитал тут материалы по телохранительству, стандарты там действительно высочайшие».
Или же, столкнувшись во время утренней пробежки с неожиданным первым снегом, он мог на ходу щелкнуть укутанный в белое парковый пейзаж, отправить фото и добавить подпись: «Пошел снег, бегать немного скользко».
Подобные посты были обрывочными, случайными, лишенными какой-либо конкретной цели. Больше всего это походило на…
Естественное излияние чувств?
Или просто на желание дать другому человеку знать о каких-то незначительных крупицах его жизни?
Шэнь Ле и сам не мог этого объяснить.
Он лишь чувствовал, что общаться на такие темы с Ли Янем было легко и ненапряжно.
Ли Янь всегда умел дать уместный ответ:
В профессиональных вопросах он легко поддерживал беседу, задавая пару дельных вопросов или дополняя сказанное;
Делясь бытовыми мелощами, проявлял сочувствие («Какая красивая заснеженная сцена, Шэнь-гэ, одевайся теплее») или в ответ рассказывал какую-нибудь забавную историю из студенческой жизни.
Они даже начали время от времени обсуждать взгляды друг друга на индустрию безопасности, текущие новости или те или иные социальные явления.
Рассуждения Ли Яня зачастую поражали зрелостью и глубиной, не соответствующими его возрасту, а его уникальный угол зрения никогда не сопровождался высокомерием — он всегда общался на равных, в манере дискуссии и обмена мнениями.
Шэнь Ле же, опираясь на свой многолетний боевой опыт и более приземленные наблюдения, высказывал прочные и весомые суждения.
Их мнения порой расходились, но беседа всегда оставалась в рамках разумного обсуждения, и каждый выносил для себя что-то новое и вдохновляющее.
Подобное столкновение умов и ментальный резонанс приносили Шэнь Ле давным-давно забытое интеллектуальное удовольствие и удовлетворение.
Он ловил себя на том, что ждет каждого нового разговора с Ли Янем всё сильнее — уже не просто из-за зависимости от информации о поиске работы, а потому что…
Беседовать с этим человеком было чертовски интересно и очень расслабляюще.
Он больше не был пассивной стороной, которая лишь принимает информацию, коротко отвечает или вовсе хранит молчание.
Он сам начал поднимать темы, делиться мыслями, выражать свое мнение.
Однажды вечером Шэнь Ле только что дочитал кейс-анализ о том, как одна международная охранная компания потерпела крах в африканском проекте, и, находясь под впечатлением, тут же перекинул ссылку Ли Яню.
Шэнь Ле: «Довольно любопытный анализ. Тут замешаны и местный межплеменной конфликт, и позиция правительственных войск, и управленческие просчеты самой компании — всё очень запутанно».
Вскоре Ли Янь ответил. Не став напрямую оценивать статью, он спросил:
«Шэнь-гэ, окажись ты во главе отряда в той обстановке, что стало бы твоим главным принципом?»
Шэнь Ле мысленно воссоздал картину практически мгновенно и, подумав пару секунд, ответил:
Шэнь Ле: «Информация. Непрерывная, достоверная и поступающая из разных источников информация — это линия жизни. На втором месте — четкие “правила применения силы” (ROE) и план отхода. Нельзя позволить загнать себя в ловушку».
Ли Янь: «Мы мыслим одинаково. К тому же, мне кажется, “локализация” порой важнее простой грубой силы. Часть людей должна искренне влиться в местную среду, понять их правила и требования, пусть даже ради временного сотрудничества».
Шэнь Ле: «Совершенно верно. Обычное военное подавление часто дает обратный эффект. Безопасность и стабильность порой требуют баланса и сделок, а не истребления».
Они проговорили на эту тему еще какое-то время, вплоть до глубокой ночи.
Пожелав друг другу спокойной ночи, Шэнь Ле отложил телефон, но заснул не сразу.
Лежа в постели и глядя в потолок, он прокручивал в голове только что состоявшийся разговор, вспоминая острые вопросы и проницательные суждения Ли Яня.
Он осознал, что незаметно для него самого Ли Янь занял огромную часть его жизни в этот самый растерянный, одинокий и полный давления период после возвращения к гражданской жизни.
Речь шла не просто о физическом «присутствии» (утренние пробежки, совместные ужины, рукопашный бой), но о «присутствии» духовном.
Ли Янь словно был стабильным и теплым источником света, неустанно освещавшим его мрачноватое существование.
Этот свет не только указывал ему путь вперед (поставляя возможности и информацию) и рассеивал тени (даруя признание и поддержку), но даже…
Приучил его к ощущению того, что его освещают.
Он привык каждое утро просыпаться и видеть утреннее приветствие Ли Яня;
Привык думать о том, что бы сказал Ли Янь, когда сталкивался с какой-то проблемой;
Привык к тому, что при малейшем успехе или трудности первым человеком, с которым хотелось поделиться или у которого хотелось спросить совета, становился Ли Янь.
Эта «привычка» зарождалась тайком, и к тому моменту, как он это осознал, она уже пустила глубокие корни.
Шэнь Ле перевернулся на бок, зарывшись лицом в подушку, упершись крепким подбородком в мягкую ткань.
Что-то здесь не так.
Сказал он сам себе.
Цели Ли Яня по-прежнему неясны, его происхождение окутано туманом, а их отношения зиждутся на крайне неравной и непрозрачной основе:
Ли Янь почти все знает о его трудностях и потребностях, продолжая оказывать точечное и точное влияние;
В то время как он сам знает о Ли Яне лишь то, что скрывается за плотной завесой под названием «происхождение» и «скрытые мотивы».
Зависеть от помощи и общества такого человека опасно.
Стоит эмоциональным шлюзам приоткрыться хотя бы на щелочку, как хлынувший следом поток может стать неуправляемым.
Особенно учитывая то…
Шэнь Ле не мог отрицать, что в общении с Ли Янем он чувствовал не только «пользу» и «легкость», но и нечто более скрытое, в чем ему самому не хотелось до конца разбираться…
Удовольствие и притяжение.
Ощущение того, что умный, выдающийся молодой человек, искренне и страстно интересующийся им, уделяет ему все свое внимание и одобряет его действия — это было сродни мягкому яду, от которого, несмотря на всю бдительность, невольно хотелось испить еще тепла.
Долги перед Ли Янем росли, а духовная связь крепла с каждым днем.
Это порождало беспокойство от ощущения постепенной потери контроля.
Но…
Шэнь Ле снова перевернулся на спину, широко открыв глаза и глядя на неясные очертания потолка в темноте.
Но без Ли Яня он, пожалуй, до сих пор бы отчаянно барахтался в океане ярмарок вакансий или ломал голову над тем резюме, которое никак не удавалось «перевести».
Именно Ли Янь протянул ему самую надежную веревку в минуту острой нужды.
К тому же, если отбросить весь этот сложный контекст, скрытые мотивы и взглянуть на самого Ли Яня…
Умный, решительный, эрудированный, понимающий границы дозволенного, и временами проявляющий живую, искреннюю непосредственность своего возраста —
Шэнь Ле был вынужден признать: это был превосходный и даже…
Очень обаятельный молодой человек.
Общаться с ним было действительно «неплохо» и даже…
«Довольно приятно».
Это противоречивое чувство, словно спутанный клубок нитей, завязалось в груди Шэнь Ле.
Он знал, что должен держаться на расстоянии, сохранять трезвость ума.
Но суровая реальность заключалась в том, что Ли Янь уже неотделимо вплелся в его жизненный путь способом, не терпящим возражений.
Будь то главная линия с поиском работы или мелкие повседневные детали — фигура Ли Яня мелькала повсюду.
И к тому же он, похоже…
Тоже начал понемногу привыкать к этому «повсеместному присутствию».
Ночная мгла за окном сгустилась до чернильной густоты.
Где-то вдалеке донеслось несколько глухих собачьих лаев, отчего тишина стала еще осязаемее.
Шэнь Ле закрыл глаза, заставляя себя прекратить эти бесконечные размышления.
Так или иначе, уведомления о собеседовании от Жуйдуня все еще не было.
Самым важным на текущий момент оставалось ожидание шанса, способного изменить его судьбу.
Что же до Ли Яня…
Шэнь Ле мысленно провел черту:
Сохранять сотрудничество и благодарность, но ни в коем случае не переступать красную черту, имя которой — «настороженность» и «границы дозволенного».
И все же даже он сам смутно ощущал, что эта красная черта под мягким, незаметным просачиванием Ли Яня и его всё более частым вниманием словно становилась…
Всё более размытой.
Ему оставалось лишь изо всех сил стараться сохранять рассудок.
В самый последний миг перед тем, как погрудиться в сон, в голове Шэнь Ле мелькнули слова Ли Яня, произнесенные с уверенной улыбкой:
«Жду твоих хороших новостей, Шэнь-гэ».
А следом за ними — еле слышный, полный внутреннего напряжения вздох в глубине его собственной души.
Оно оказалось крупнее, чем он предполагал.
http://bllate.org/book/18738/1812008
Готово:
