— Выбрать тебя? — Гу Цзин коротко усмехнулся, и этот звук в узком пространстве прозвучал особенно резко. — С каких это пор у А-Хуаня стал такой плохой вкус? Разве он не всегда говорил, что терпеть не может заводить романы с политиками?
— Вот именно. Поэтому он и ушел от тебя.
Воздух, казалось, застыл. Хэ Чун равнодушно развел руками, позволяя мужчине смерить его внимательным взглядом с головы до ног.
— Я думал, ты знаешь, почему он тебя бросил. Впрочем, похоже, второй молодой господин Гу до сих пор не совсем понимает ситуацию…
— Не понимаешь ситуации здесь ты, полковник Хэ.
Внезапно мужчина нажал на все оставшиеся кнопки лифта — от одного до десяти, не пропустив ни одной. Обернувшись, он с улыбкой произнес:
— Полковник Хэ, попасть сюда не так-то просто. Думаю, у нас есть время, чтобы побеседовать подольше.
Раз уж это не так просто, к чему такая… Хэ Чун потер переносицу, не желая разрушать свой холодный и отстраненный образ из-за столь странных насильственных действий.
Что ж, на самом деле, если судить по нынешней обстановке, вероятность того, что собеседник останется здесь по доброй воле, была практически равна нулю.
Прислонившись к стене лифта, полковник Хэ дал оценку поведению мужчины:
— Ваше поведение, второй молодой господин Гу, крайне инфантильно.
— Взаимно, полковник Хэ. Разве вы не каждый день устанавливаете слежку у моего дома? — Гу Цзин с улыбкой нажал кнопку закрытия дверей и невозмутимо продолжил: — Для Девятого управления следить за человеком — проще простого. Но вот чтобы кто-то, как вы, годами не сводил с меня глаз — таких немного.
Хэ Чун посмотрел на пустой коридор за дверями лифта и с тонкой иронией заметил:
— Такая важная персона, как вы, второй молодой господин Гу, — объект моего пристального внимания. Было бы неприятно, если бы с вами что-то случилось.
— Поэтому в прошлый раз Девятое управление воспользовалось тем, что я был пьян, и вломилось ко мне домой? И забрало вещь, которую я подарил А-Хуаню?
Услышав это, полковник Хэ едва не рванул обратно в лабораторию, чтобы вытрясти душу из того, кто до сих пор находился между жизнью и смертью… Это ведь была просто случайность! Кто же знал, что твой бывший парень так по тебе скучает, что решил отвезти тебя домой, прихватил целевые документы, да еще и прихватил в придачу ваш маленький подарок.
Однако что же такого забрал Хань Хуань, что Гу Цзин отреагировал столь остро?
— Девятое управление не занимается лишними делами. Вещь, которую ты подарил Хань Хуаню, меня не интересует, поэтому я ее не брал. Второй молодой господин Гу, должно быть, что-то перепутал.
На этот уклончивый ответ мужчина лишь окинул его многозначительным взглядом. Впрочем, для Хэ Чуна так и осталось загадкой, что именно было потеряно.
Хэ Чун наблюдал, как двери лифта открылись и снова закрылись.
Первый этаж.
Старшая медсестра, не успев затормозить, влетела в лифт. Увидев двух мужчин с совершенно разными выражениями лиц, она нервно сглотнула и доложила:
— Полковник Хэ, жизненные показатели подопытного стабилизировались, но он впал в кому. Нужно ли переводить его из лаборатории?
— Полковник Хэ, это внутренние дела вашего Девятого управления, мне не с руки присутствовать при этом. До встречи.
До встречи — значит ли это, что мы увидимся снова, или что мы больше никогда не встретимся?
— Гу Цзин, ты все эти два года следил за ним?
Издалека донесся голос мужчины, звучавший так, словно он доносился из другого мира:
— Неужели всемогущее Девятое управление не смогло обнаружить даже такую мелочь?
Хэ Чун проводил взглядом спину мужчины, скрывшуюся в конце коридора, медленно достал из маленького кармана куртки крошечный диктофон и передал его старшей медсестре.
— Переведите его на верхний этаж. Кроме медперсонала, никому не разрешать посещения. При переводе не забудьте надеть ему наушники. Пусть запись крутится по кругу. Через пару дней я дам вам новую, тогда и замените.
Эксперт об этом не упоминал… — медсестра с сомнением посмотрела на мужчину.
— Красавица, вы хотите, чтобы он остался в коме и никогда не проснулся?
Увидев, что медсестра качает головой, полковник Хэ рассмеялся:
— Это ключевой инструмент, чтобы привести его в чувство. Никто другой не сможет его заменить.
Диктофон.
Если он услышит голос этого парня, Гу Цзина, возможно, он проснется быстрее? По крайней мере, воля к жизни не угаснет.
Полковник Хэ не спеша зашагал обратно в лабораторию.
***
Экстра: Позволь мне обладать тобой в лучшие годы 1
В двадцать один год Хань Хуань впервые увидел Гу Цзина в строю новобранцев.
Статный юноша, только что достигший совершеннолетия, выделялся среди толпы грубых вояк. С белоснежной кожей и тонкими, изящными чертами лица, он даже в такой же зеленой армейской форме выглядел как журавль среди кур. Стоило ему постоять там немного, как девушки-секретари из штаба уже начали поглядывать на него украдкой.
Хань Хуань возвращался с улицы на тренировочную площадку. Его взгляд скользнул по новобранцам, наказанным за нерадивость, и остановился на юноше.
Казалось, они… уже встречались. Однако в следующее мгновение, когда их взгляды встретились, Хань Хуань тут же отбросил эту мысль.
Юноша наклонил голову и смотрел прямо на него. В его светлых глазах играла улыбка, чистая и мягкая, как журчащий ручей.
Если бы он видел такого человека раньше, то наверняка бы запомнил. Так подумал Хань Хуань, а затем услышал громкий окрик:
— Гу Цзин, выйти из строя!
За то, что он наклонил голову, юношу вызвали для дополнительного наказания.
Гу Цзин?
Оказывается, его зовут так.
Цзин — сияние нефрита.
Благородный муж подобен нефриту, человек соответствует своему имени. Хорошее имя.
Хань Хуань наблюдал, как юноша стоит под палящим солнцем, выпрямив спину. Пот капал на землю, быстро образуя лужицу.
— Хань Хуань? Откуда у тебя время заглянуть сюда?
Хань Хуань смахнул руку мужчины со своего плеча и холодно ответил:
— Пришел отобрать людей.
Мужчина пренебрежительно скривил губы:
— Эти? Они что, годятся для того места, куда ты их берешь?
Место, о котором говорил мужчина, было тем самым, где сейчас работал Хань Хуань — элитным подразделением при X военном округе, предназначенным для выполнения специальных задач. Сюда попадали только лучшие из лучших.
Эти, значит… Хань Хуань обвел взглядом толпу, не отвечая на вопрос, и слегка кивнул в сторону юноши:
— Принеси мне его личное дело.
Специальные службы имели особые полномочия, и вскоре стопка документов с именем юноши была у него в руках.
Этот Гу Цзин в обычных тренировках показывал средние результаты, но обладал невероятным талантом в обращении с оружием. Будь то стрельба по мишеням или сборка-разборка — он был лучшим среди лучших.
— Пусть постоит еще немного, у парня есть задатки, — бросил Хань Хуань, отложил документы и развернулся, чтобы уйти.
Его главной целью было отобрать людей. Воинские части стремились протолкнуть своих, боясь, что их сочтут хуже других. Документы на кандидатов росли горой, и время от времени привозили новые.
Прошло три часа.
Хань Хуань потер уставшие глаза и встал из-за стола. За окном летал тополиный пух, легко паря в воздухе и лениво кружась в солнечных лучах.
Интересно, тот парень по имени Гу Цзин все еще стоит?
Как раз в этот момент кто-то пришел с докладом, и Хань Хуань спустился на тренировочную площадку.
Он не ошибся: Гу Цзин никуда не ушел. Юноша все так же неподвижно стоял, капли пота повисли на подбородке, а лицо было пугающе бледным.
— Ну вот, по твоему приказу все еще стоит, — подошел старый коллега, развязно покачиваясь, но тут же осекся под ледяным взглядом Хань Хуаня.
— Черт, да что с тобой? Это всего лишь непослушный новобранец, чего ты так разволновался?
Хань Хуань бросил холодный взгляд на этого странного коллегу и сухо заметил:
— У тебя плохие отношения с этим парнем, Гу Цзином.
Мужчина хмыкнул, презрительно глядя на Гу Цзина:
— Результаты средние, а эта мордашка только и делает, что крутит головы девицам. Посмотри на эти тонкие руки и ноги, разве это солдат?
Хань Хуань посмотрел на Гу Цзина и подумал, что слова коллеги имеют смысл.
Юноша не был таким крепким, как другие. Если бы он стоял рядом с ним, то казался бы еще стройнее. Темно-зеленая футболка была небрежно заправлена в брюки, спина прямая, как тополь, а длинные ноги плотно облегали штаны. Земля под его черными ботинками уже намокла от пота.
Время вышло.
— Гу Цзин, можешь отдохнуть.
Услышав незнакомый голос, юноша вздрогнул. Он попытался сделать шаг вперед, но из-за долгого стояния ноги подкосились, и он едва не упал.
Да, всего лишь едва.
Хань Хуань подхватил юношу под руку, помогая ему устоять. Как только тот обрел равновесие, он отпустил его и широким шагом направился прочь.
— Лейтенант Хань. — Это был голос юноши.
Хань Хуань замедлил шаг, но не обернулся.
— Лейтенант Хань!
Юноша подбежал к нему и остановился за его спиной. В его слабом голосе слышались нотки каприза.
— Что такое?
Хань Хуань бесстрастно обернулся и встал лицом к лицу с юношей. Голос Гу Цзина был тихим, он опустил голову, и выражения лица было не разобрать.
— Почему лейтенант наказал меня?
Возможно, он сейчас заплачет — избалованный ребенок. Хань Хуань внутренне вздохнул:
— Не идешь отдыхать, а приходишь спрашивать меня? Мало наказал?
Хань Хуань собрался уходить, но юноша схватил его за руку.
— Лейтенант не должен был меня наказывать.
— Не должен? — Хань Хуань усмехнулся, несколько мгновений вглядываясь в бледное лицо, а затем смахнул руку парня. — Гу Цзин, марш-бросок с полной выкладкой пять километров, начать немедленно.
— …Есть, лейтенант.
Когда они проходили мимо друг друга, Гу Цзин поднял голову, и их взгляды на мгновение скрестились.
Один мимолетный взгляд.
В нем таилась обжигающая, хищная мужская природа, которая властно сковала его внимание.
Лицо Хань Хуаня слегка изменилось. Он видел много горячих новобранцев, но никто из них не заставлял его чувствовать такое давление. Этот взгляд почти разрушил все его представления об этом парне.
Он вдруг осознал: возможно, мягкость — лишь внешняя оболочка.
А что скрывается за ней?
***
Экстра: Позволь мне обладать тобой в лучшие годы 2
Любопытство до добра не доводит.
В последующие месяцы Хань Хуань убеждался в этом не раз.
Его задачей было содействие местным силам в поимке сбежавшего из тюрьмы преступника, приговоренного к смертной казни, который скрывался в глубоких горах. Как только Хань Хуань вышел из машины, он увидел, как юноша издалека помахал ему рукой, а затем был увлечен куда-то своими товарищами.
Похоже, он был здесь на хорошем счету.
Хань Хуань на секунду замер, доставая снаряжение из багажника.
В отличие от обычных частей, у них почти всё было американского производства. Легкие штурмовые винтовки и многофункциональные ножи M9 обычно лежали в ящиках.
Хань Хуань вытащил короткий нож, повертел его в руках, ожидая начала операции.
На склоне горы, в трехстах километрах от тренировочной площадки, повсюду были видны следы крови. На ветках и стволах деревьев остались липкие куски плоти, покрытые пылью и почерневшие. Земля была влажной и рыхлой, пропитанной темными пятнами, местами виднелись следы борьбы.
Очевидно, здесь произошло нечто страшное.
Хань Хуань присел на корточки, осматривая окровавленные останки.
Когда-то это был человек. Теперь остался только торс и голова, по которой невозможно было определить черты лица. Кровь на обрубках конечностей еще не успела полностью свернуться, она медленно стекала вниз.
Подошедший полицейский присел рядом:
— Этого человека звали Ван Дашунь, он местный житель. Вчера его семья заявила в полицию о пропаже, а сегодня утром кто-то нашел его тело здесь.
Хань Хуань посмотрел в ту сторону, куда указывал полицейский — под сосной неподалеку.
— Хотя он стал таким, семья опознала его по родимому пятну. Говорят, его жена упала в обморок прямо на месте, а когда очнулась, скрыла все от детей и стариков, отказываясь уходить из больницы.
Полицейский продолжал бормотать, а Хань Хуань не прерывал его, лишь нахмурился, внимательно осматривая края ран.
Прибыл судмедэксперт. Хань Хуань встал и наблюдал, как женщина-эксперт профессионально осмотрела тело.
— Ткани были разрезаны очень аккуратно, прямо по суставам. Такое мастерство под силу только профессионалу. Скорее всего, преступник — тот, кого вы ищете.
Сбежавший преступник-психопат.
Слова эксперта заставили всех присутствующих притихнуть. Кто-то запаниковал, кто-то начал проклинать убийцу, а кто-то спросил:
— А где руки и ноги этого Ван Дашуня?
— Их съели.
Женщина-эксперт склонила голову набок, отвечая коллеге, но ее взгляд был намертво прикован к… груди Хань Хуаня.
Хм, неужели в конце весны он оделся слишком вызывающе?
Даже Хань Хуань, привыкший к тренировкам, почувствовал себя неловко под столь пристальным взглядом. Его черная футболка была самой простой, но она открывала ключицы, а облегающий крой подчеркивал широкие плечи и узкую талию.
— В горах мало еды, если преступнику не было жизненно необходимо, он бы не стал отрезать конечности.
— Съели?!
Под шум и ропот окружающих Хань Хуань направился вниз с горы, а следом за ним, не сводя глаз, шла женщина-эксперт. У машины их уже ждали. Мужчина, увидев Хань Хуаня, поздоровался:
— Брат Хуань, вы вернулись?
— Брат Хуань? Ха-ха-ха, какое социальное обращение! Я хотела сказать, лейтенант Хань…
Женщина-эксперт осеклась.
Из машины вышел человек в темно-зеленой форме, с улыбкой направляясь к ним:
— Лейтенант Хань, давно не виделись.
Только спустя годы Хань Хуань понял, что значила эта фраза Гу Цзина.
Разлука с тобой — как три осени за один день. И правда, давненько не виделись.
Однако тогда, будучи молодым, Хань Хуань лишь равнодушно взглянул на Гу Цзина и спросил:
— Старый Ду прислал тебя?
Очевидное равнодушие.
Позади Хань Хуаня раздался странный смешок. Под ледяным взглядом Хань Хуаня Гу Цзин подошел к женщине-эксперту, которая с трудом сдерживала смех, и прошептал ей на ухо:
— Здравствуйте, я Гу Цзин, помощник лейтенанта Ханя на этой миссии.
Гу Цзин был красив — его черты лица сочетали женственную мягкость и мужскую энергию. Даже у такой невозмутимой женщины-эксперта смягчился взгляд, и она чинно ответила:
— Здравствуйте, приятно познакомиться.
Сказав это, она пожала руку юноше, искренне улыбнувшись, словно поняла нечто важное.
Эта улыбка была настолько странной, что Хань Хуань в недоумении переводил взгляд с одного на другого.
Что именно она поняла?
Женскую логику не понять… как и этого Гу Цзина.
Хань Хуань с каменным лицом сел в машину. Женщина-эксперт и Гу Цзин сели на заднее сиденье и весь путь о чем-то весело болтали.
Погода была хорошая, но настроение Хань Хуаня не становилось лучше.
***
Из-за срочности миссии руководство отправило только Хань Хуаня с группой специалистов по вооружению. Когда Хань Хуань узнал, что связным от части будет Гу Цзин, он с удивлением обнаружил, что почувствовал облегчение.
«Такой хрупкий, что будет, если он сломается?» — слова коллеги, сказанные несколько месяцев назад, невольно всплыли в памяти.
Нельзя отвлекаться.
Хань Хуань отогнал мысли и вернулся к докладу.
Убийство после побега, ситуация серьезная, зал заседаний полон.
— Последние следы преступника были обнаружены в сосновом лесу примерно в трех километрах к востоку. Мы нашли ДНК преступника на фильтре сигареты, а также части останков Ван Дашуня.
Докладчик сделал паузу. В зале воцарилась тишина. Это были не самые приятные новости.
— Вместе с окурком мы нашли ДНК других людей на банке из-под консервов. Скорее всего, сообщник, помогавший сбежать, тоже здесь, и у обоих есть оружие.
— Точно есть оружие?
— Точно. Но не знаем, какое… Лейтенант Хань? — докладчик с недоумением посмотрел на Хань Хуаня.
Хань Хуань постучал ручкой по столу, прерывая доклад, и под напряженными взглядами присутствующих произнес:
— Раз мы знаем, что у них есть оружие, как только обнаружим — сразу уничтожить. Нет нужды тратить время на планы по захвату.
Эти слова подействовали как холодная вода на раскаленное масло. Весь зал взорвался, присутствующие разделились на два лагеря.
Разве немедленное уничтожение не противоречит гуманности? Разве задача не была просто захватить?
Хань Хуань потер переносицу и, повернув голову к единственному человеку в зале, который не участвовал в споре, спросил:
— Гу Цзин, что ты думаешь?
В зале внезапно стало тихо. Все взгляды устремились на юношу, который до этого молча сидел рядом с Хань Хуанем.
***
Экстра: Позволь мне обладать тобой в лучшие годы 3
Ты все-таки повернулся ко мне.
Гу Цзин задумался на мгновение и ответил:
— Я считаю, что лейтенант Хань прав. Если не уничтожить их немедленно, нет гарантии, что не пострадают другие невинные жители, как Ван Дашунь.
На словах «невинные» и «пострадают» он сделал особый акцент.
Гу Цзин и Хань Хуань встретились взглядами. Хань Хуань не знал, показалось ли ему, но в ясных глазах Гу Цзина всегда было нечто, что он не мог разгадать. Но сейчас он ясно видел там улыбку.
Гу Цзин смотрел на него под таким углом, что окружающие не могли заметить перемен, а тем более улыбки в его глазах.
Улыбки, предназначенной только ему.
Он сделал это специально.
Вокруг стояла мертвая тишина. Никто не мог позволить себе высказаться в пользу убийцы перед лицом такой жестокой смерти. По крайней мере, сейчас.
Голос Гу Цзина был негромким, но достаточно четким, чтобы его услышали все:
— Лейтенант Хань, у меня появились новые мысли по этому делу, можно я выйду и расскажу всем?
Эта вежливая просьба отличалась от того юноши, который несколько месяцев назад перегородил ему дорогу, даже не отдав честь. Хань Хуань не мог сказать, в чем именно разница, но кивнул. Он смотрел, как Гу Цзин встал, подошел к экрану и начал уверенно излагать свои мысли.
Гу Цзин говорил четко, логично и аргументированно, как будто он не только что прослушал краткий отчет.
По пути из зала заседаний Хань Хуань услышал оклик:
— Лейтенант Хань?
Он обернулся и увидел молодое красивое лицо Гу Цзина.
— М?
— Как тебе мой анализ?
— Сойдет.
— А награда будет?
— Нет.
— Правда нет?
Они уже дошли до главного входа, и прежде чем Хань Хуань успел снова отказаться, его схватили за запястье. Хань Хуань посмотрел на Гу Цзина, который с предельно серьезным видом спросил:
— Лейтенант Хань, я ведь твой помощник, верно?
— …
— Твоему помощнику нужна забота организации.
Мимо прошли две девушки, хихикая и перешептываясь о чем-то вроде «актив» и «пассив», и удалились с загадочными улыбками.
— …Отпусти.
— Организация не согласится — не отпущу.
Сила рук Гу Цзина была поразительной, Хань Хуань не смог сразу вырваться.
У входа было полно народу, и Хань Хуань, под любопытными взглядами прохожих, полуволоком потащил юношу к машине.
Гу Цзин не отпускал.
Хань Хуань нахмурился, повернулся и, согнув свободную руку, резко ударил локтем в грудь юноши. Все произошло так быстро, что тот не успел увернуться.
Раздался глухой стук.
Хань Хуань увидел, как Гу Цзин тяжело опустился на колени, и уже хотел было удивиться, как тот поднял лицо и прошептал:
— Лейтенант Хань, организация правда не позаботится обо мне?
Он притворялся жалким. Его голос звучал так невинно, как у провинившегося ребенка.
Хань Хуань внезапно вспомнил тот мимолетный взгляд на тренировочной площадке. Он изменил свое мнение о Гу Цзине еще несколько месяцев назад, но сейчас, глядя на юношу, стоящего на коленях, его сердце неожиданно дрогнуло.
Хотя его удар не был настолько сильным, чтобы сбить с ног, но годы тренировок… возможно, он переборщил.
Хань Хуань смотрел, как Гу Цзин поднялся сам, не говоря ни слова, просто отряхнул одежду и тихо смотрел на него.
В глазах Гу Цзина все еще играла улыбка. В этом огромном мире, казалось, существовал только он один.
Эта улыбка была искренней, без тени притворства.
Почему он улыбался ему в зале заседаний?
Почему сейчас все еще… так?
Временное замешательство, временная слабость.
— Организация позаботится о тебе.
Ответ, которого он ждал.
Гу Цзин прикрыл глаза, и они изогнулись в форме полумесяца.
— Тогда организация может поменять мне место жительства? Каждый день добираться от части до лейтенанта Хань так далеко.
Наглость — это, наверное, про него.
Последствие минутной слабости.
— В моем доме есть свободная комната, можешь жить там.
Из-за этой фразы в тот же вечер Гу Цзин сел в одну машину с Хань Хуанем и въехал в тот же дом.
Спустя годы, каждый раз, вспоминая этот маленький эпизод своей долгой жизни, Хань Хуань подолгу смотрел на человека рядом. Даже когда годы ушли, он не мог насытиться этим лицом.
Ладно, пусть это будет случайным минутным помутнением рассудка.
***
Экстра: Позволь мне обладать тобой в лучшие годы 4
Утро, день, вечер, глубокая ночь.
В жизни внезапно, без предупреждения, появился еще один человек.
С тех пор как Гу Цзин поселился в этом временном общежитии, Хань Хуань каждый день видел его, и тот всегда с улыбкой здоровался:
— Доброе утро, лейтенант Хань.
— Добрый день, лейтенант Хань.
— Спокойной ночи, лейтенант Хань.
Получит он ответ или нет, терпению и тону Гу Цзина можно было позавидовать. Иногда Хань Хуань выходил из комнаты и видел Гу Цзина в бейсболке, простой белой футболке и джинсах, стоящего у входа во двор, засунув руки в карманы, и тихо ожидающего его.
Утренний ветер приносил аромат азалий, и этот человек, казалось, был воплощением спокойствия. Его улыбка необъяснимо заставляла сердце Хань Хуаня смягчиться.
Кто знает, сколько времени он прождал.
Хань Хуань смотрел, как юноша, поздоровавшись и больше не произнеся ни слова, садится в машину и захлопывает дверь.
*
Они провели весь день, работая вместе с полицией в лесу, но безрезультатно. Время с момента убийства жителей уходило все дальше, все были на взводе и работали с удвоенным усердием.
Вечером предстояло совещание, и едва пробило пять, они сели в машину. Гу Цзин, похоже, вымотался — стоило ему сесть, как он тут же уснул. Дорога в горах была неровной, машину трясло, и голова парня то и дело с глухим стуком билась о стекло. Хань Хуань не выдержал и протянул руку, чтобы хоть немного придержать его. Но в этот момент водитель резко затормозил, и Гу Цзин всем телом повалился прямо на него.
От парня едва уловимо пахло потом, но в этот аромат странным образом вплетались тонкие, свежие нотки сандала. Он спал, примостившись на его коленях, дыхание было ровным и глубоким, и тревожить его не хотелось.
Хань Хуань признался самому себе, что в очередной раз пошел на уступки.
Должен же он проснуться через полчаса?
Хань Хуань явно ошибся в расчетах.
Только когда внедорожник, дернувшись от резкого торможения, остановился у ворот штаба, Хань Хуань увидел, что человек, спавший у него на коленях, начал приходить в себя. Гу Цзин сонно выпрямился, и лишь спустя долгое время его взгляд прояснился. Он чуть заметно улыбнулся:
— Добрый вечер, лейтенант Хань.
Дверь открылась, Хань Хуань вышел первым. Он посмотрел на багровый закат и, вспомнив затуманенный взгляд Гу Цзина сразу после пробуждения, решил не поправлять его насчет того, что сейчас вообще-то еще день.
До совещания оставался час или два. Хань Хуань поднялся в комнату, посидел немного и решил принять душ.
Здесь, вблизи горных районов, инфраструктура была развита слабо, и их разместили во временном жилье, где не было душевых кабин. Чтобы помыться, нужно было идти в общую баню внизу.
Внутри не было густого пара: посетителей в это время оказалось немного, всего пара человек.
Хань Хуань снял одежду и, обнаженный, вошел в моечную.
Струи воды, разбиваясь о насадку душа, текли по рельефным мышцам груди, стекая на живот и бедра. Он не стал делать воду слишком горячей — прохладные потоки сходились в один поток, снова разделяясь на его стройной шее.
Хань Хуань запрокинул голову, смывая пену с волос. Мягкие белые хлопья стекали с водой, оставляя на пояснице и спине в ложбинках едва заметные следы.
— Лейтенант Хань?
Голос показался знакомым.
Хань Хуань обернулся и увидел Гу Цзина. Тот, тоже совершенно нагой, стоял с банными принадлежностями в руках. Заметив, что Хань Хуань смотрит на него, парень молча отошел в сторону.
В тесном помещении было трудно не заметить, как выглядит другой.
Телосложение Гу Цзина не отличалось такой мощью, как у Хань Хуаня. При росте под метр восемьдесят он был худощав, но сложен пропорционально, а длинные крепкие ноги казались особенно светлыми, словно никогда не видели солнца. Впрочем, это было не главное — с мужской точки зрения, куда большее внимание привлекал размер того, что скрывалось под волосами.
Для своего возраста он развит на удивление хорошо, природа его явно не обделила.
Хань Хуань мельком взглянул на парня и выключил душ.
Выход был с той стороны, откуда пришел Гу Цзин. Проходя мимо, Хань Хуань увидел, как вода стекает в глубокие ямки на ключицах парня, словно собирая в них лунный свет.
— Лейтенант Хань, не боитесь, что я снова упаду перед вами? — в голосе Гу Цзина сквозило веселье.
Брызги воды попали на Хань Хуаня, холодя кожу.
Белый туман стал реже, но жар, казалось, скопился со всех сторон.
Тишина.
На самом деле Хань Хуань не понимал, почему Гу Цзин каждый раз улыбается, видя его, — причем улыбается так искренне и радостно. Последние несколько дней он думал, что это его не касается, но лишь сейчас осознал: эта улыбка предназначена только ему.
Если человек улыбается стене в душевой, значит, он либо болен, либо рядом кто-то есть. Так ему когда-то говорили коллеги.
Гу Цзин не выключил воду, и она с шумом струилась по его телу, стекая по косым линиям талии.
— Совещание в семь, не опаздывай.
От Хань Хуаня, известного своим холодным и жестким нравом, редко можно было услышать подобную заботу.
Гу Цзин опешил и не уследил за тем, куда ступает... К счастью, кто-то, кто еще не успел уйти далеко, забыв о прежних неловкостях, подхватил его.
Подушечки пальцев мужчины, огрубевшие от многолетнего обращения с оружием, коснулись кожи парня, оставив резкое ощущение.
Там, где он прикоснулся, словно проскочила электрическая искра.
Стало немного неловко.
— Минута горячей воды, минута теплой, минута холодной — так лучше поддерживать тонус мышц. Лейтенант Хань, попробуйте как-нибудь мой метод.
Издалека доносились звуки шагов и голос Гу Цзина.
Хань Хуань быстро оделся, вытер волосы и решительно отбросил мысли об этом случае в бане.
*
Ближе к концу вечернего совещания пришла обнадеживающая новость.
Сегодня утром в соседней деревне кто-то видел преступника и его сообщников. Нет, скорее, сообщниц.
— Судя по записям с камер наблюдения в магазине, мы установили, что подозреваемый и его подельники — группа из пяти человек. Все — крепкие мужчины. Внутренняя проверка показала: один из них — беглый преступник, приговоренный к смертной казни, личности двоих аннулированы, еще двое имеют судимости.
— Черт возьми, да это целая банда!
Если у них есть оружие и их личности стерты, это не просто шайка преступников.
Завтра будет жаркий день.
Хань Хуань откинулся на спинку стула, краем глаза невольно заметив лицо Гу Цзина.
Парень спокойно наблюдал за спорящими, не собираясь вмешиваться.
Неизвестно почему, но это молчание вызвало у Хань Хуаня странное, необъяснимое чувство: словно обнаженный клинок убрали в ножны, но скрытая острота готова проявиться в любой момент.
Вскоре это предчувствие подтвердилось.
Операция не дождалась следующего утра.
Переодетые полицейские, устроившие засаду на въезде в деревню, обнаружили след, но едва успели доложить об этом, как получили пулю в голову. К тому моменту, как подоспело подкрепление, тела еще не успели остыть.
Все планы пришлось реализовывать досрочно.
Глубокая ночь.
Шелест листвы в горах, раздираемой ветром, заглушал едва слышное дыхание.
Хань Хуань перешагнул через труп, от которого осталась лишь половина. Его ночное зрение было поразительно острым, и в этой непроглядной тьме он передвигался без малейших затруднений.
После случайной встречи с бандой у подножия горы Хань Хуань, не раздумывая, повел людей по их следам вверх. Решение было спонтанным, из снаряжения при нем была только рация.
Сейчас под его ногами лежал третий убитый сообщник преступника, а неподалеку, у узловатых корней дерева, лежал его коллега. Мгновение назад молодой полицейский, следовавший за ним, попал под прицел винтовки — не успел увернуться, и в пояснице образовалась дыра размером с чашку.
Хань Хуань успел оттащить парня до того, как начался новый обстрел. Едва они добрались до дерева, пули со свистом пронеслись мимо.
Живот молодого полицейского был пробит, он дрожал в руках Хань Хуаня. Автомат Калашникова мог убить за секунды, и боли, которую он испытывал сейчас, было достаточно, чтобы лишить человека рассудка.
Хань Хуань выхватил нож из ножен на поясе и одним быстрым движением оборвал мучения парня. На ране выступила тонкая красная линия.
Каждое задание может стать последним.
Это были слова начальника военного округа, которые врезались ему в память сильнее всего после того, как он прошел отбор. Все прежние мечты и почести перед лицом этой фразы не стоили ничего.
Ветер в ущелье внезапно сменил направление.
На дереве, под углом пятнадцать градусов к востоку, с треском сломалась ветка.
Хань Хуань крепче сжал оружие, присел ниже, всем телом переходя в оборонительную стойку.
Ни звука.
Зеленые листья медленно кружились, опадая в поле его зрения.
Хань Хуань внезапно выстрелил в верхушку дерева на востоке.
Человек в черном рухнул вниз, его ноги все еще были согнуты в прыжке...
Хань Хуань отбросил винтовку, резко метнулся влево, едва избежав удара ножом, и тут же схватил нападавшего за руку.
Реакция противника была невероятной, он попытался ударить другим ножом.
Оба клинка вонзились в ствол дерева неподалеку.
Хань Хуань с силой ударил мужчину в живот, тот отступил на несколько шагов, но тут же снова бросился в атаку.
Это был настоящий смертник.
Хань Хуань перехватил его руку, противник закашлялся, и из его горла вырвался сгусток крови, заливая грудь.
К черту гуманизм, к черту захват, здесь шла битва не на жизнь, а на смерть.
Из леса позади донеслись беспорядочные звуки.
— Хань Хуань!
Знакомый голос, обычно низкий, сейчас звучал хрипло и надрывно из-за быстрого бега. Но, пожалуй, это был лучший звук, который Хань Хуаню доводилось слышать в жизни.
Хань Хуань ударил мужчину ногой в грудь и, пока тот на долю секунды замер от боли, отскочил в сторону.
Пуля, выпущенная у него из-за спины, идеально достигла цели — выстрел в голову.
Эта ночь наконец подошла к концу.
Хань Хуань перевел дыхание и посмотрел на Гу Цзина, который слегка приподнял подбородок, опуская оружие и подходя ближе.
Гу Цзин добрался до места быстрее остальных. Он был в той же повседневной одежде, белая рубашка закатана до локтей — в этом лесу, усеянном трупами, на нем не было ни капли крови.
По сравнению с Хань Хуанем, с ног до головы залитым кровью, он выглядел чересчур безупречно.
Хань Хуань вытер нож и поднял взгляд на Гу Цзина. Тот стоял совсем близко, словно собираясь сказать что-то особенное.
Гу Цзин посмотрел на него:
— Хань Хуань, ты теперь веришь мне?
Даже лейтенантом не назвал... Впрочем, если бы не верил, доверил бы ему этот решающий выстрел?
Хань Хуань кивнул.
Гу Цзин, похоже, остался доволен ответом. Он протянул руку и мягкими пальцами стер красное пятно с губ мужчины, улыбаясь:
— Тогда то, что я скажу дальше, ты обязан принять на веру.
Тон Гу Цзина был удивительно нежным, словно он говорил с маленьким ребенком.
Может, от усталости, но Хань Хуань, сам не зная почему, не отстранился, лишь сухо спросил:
— Где остальные?
— Остальные еще позади, — ответил Гу Цзин, небрежно отмахнувшись, и его пальцы сжали подбородок мужчины чуть сильнее.
Странная поза, словно его голову приподняли нарочно.
Хань Хуань хотел убрать руку Гу Цзина, но тот опередил его:
— Хань Хуань, кажется, я в тебя влюбился. — Увидев, что мужчина молчит, он тихо добавил: — Ты только что признал, что веришь мне.
Доверие, которое использовали на полную катушку, и похоже, собеседник вовсе не шутил.
Несколько дней симпатии привели к тому, что Хань Хуань наконец произнес:
— ...Да, я верю тебе.
Яркий свет фонарей залил лес, превращая ночь в день, вокруг замелькали тени, послышались голоса людей.
Гу Цзин поджал губы и, не скрывая улыбки, отвернулся.
Пока все еще свежо, главное — что ты веришь.
http://bllate.org/book/18679/1804977
Готово:
