Цзян Янь очистил оба цзунцзы от листьев, выложил их на тарелку и сунул Вэй Цзи в руки, властно сказав:
— Не смей разговаривать, ешь!
Вэй Цзи беспомощно держал серебряное блюдо.
Цзунцзы на тарелке блестели прозрачной клейкостью, внутри них виднелось несколько кусочков жирного, источающего аромат мяса — выглядело мягко и аппетитно.
Цзян Янь никогда не покидал Столицу, его вкусы всегда тяготели к северным, он не видел цзунцзы с мясом и, уловив мясной запах, невольно глянул на них, поторопив Вэй Цзи есть скорее.
Лянчжоу находился к югу от реки Хуайхэ, и на Праздник драконьих лодок там заворачивали цзунцзы с тушёной свиной грудинкой или вяленым мясом, поэтому Вэй Цзи были не в новинку мясные цзунцзы.
Видя, что Цзян Янь с любопытством разглядывает их, Вэй Цзи догадался, что тот, должно быть, никогда их не пробовал, и невольно сказал:
— Клейкий рис тяжеловат для желудка, Ваше Высочество, может, съедите один?
Цзян Янь приподнял подбородок и фыркнул носом:
— Ты такой неженка, что ли? Даже два цзунцзы не можешь съесть.
С этими словами он взял серебряные палочки для еды, переложил белый клейкий рис в бамбуковый лист, оставив Вэй Цзи мясо и пропитанный мясным соком рис.
Цзян Янь выложил весь белый рис, вернул серебряные палочки Вэй Цзи и в несколько глотков съел всё, что осталось на листьях.
Вэй Цзи поспешно сжал губы, сделал взгляд пустым, лицо окаменело, и с видом полной невинности уставился на Цзян Яня.
Цзян Янь был словно чуткий хищный зверь: стоило Вэй Цзи чуть приподнять уголки губ, как он мгновенно обернулся.
В его понимании цзунцзы — это клейкий рис с начинкой из фиников, засахаренных в леденце; кому бы пришло в голову заменить сладкие финики мясом?
Вэй Цзи кивнул, подняв глаза и взглянув на Цзян Яня, немного подумал, затем взял чистый платок, протёр серебряные палочки, подцепил кусочек мяса, лежавший с краю тарелки, — тот, к которому он сам не прикасался палочками.
Цзян Янь заинтересованно спросил:
— Вкусно?
Цзинь Фужуй приготовил только два цзунцзы, да и те — тайком, в темноте, с трепетом и страхом.
На глаза Вэй Цзи невольно набежали морщинки смеха.
Раньше он ни за что не позволил бы Цзян Яню есть то, к чему прикасался сам; хоть этот кусок он и не трогал, это всё равно было бы нарушением этикета.
Подняв голову и увидев, что Вэй Цзи всё ещё стоит, держа тарелку, в растерянности, Цзян Янь недовольно взглянул на него:
— Чего же ты не ешь?
Вэй Цзи полуопустил ресницы и тихо спросил:
— Ваше Высочество, не хотите попробовать?
Он решил, что Наследный принц и Вэй Цзи съедят по одному, чтобы немного побаловать себя и попробовать что-то новенькое, но кто же знал, что Цзян Янь отдаст оба Вэй Цзи.
Цзян Янь на мгновение замялся, не сказав, будет ли он есть сам, просто наклонился и открыл рот.
Вэй Цзи тайком облегчённо вздохнул; вспомнив выражение лица Цзян Яня, он почувствовал и смех.
—
Когда он вернулся из Восточного дворца, солнце уже клонилось к закату.
Но клейкий рис с мясом пришёлся Цзян Яню не по вкусу — обычный варёный рис с мясным соусом понравился бы ему больше.
Вэй Цзи опустил ресницы ещё ниже, протянул руку и отправил мясо в рот Цзян Яня.
На глубокой зимней улице свистел пронизывающий ветер, людей было мало, все двери были плотно закрыты, даже лавки кое-где уже закрылись.
Цзян Янь быстро отвернулся, его приподнятые уголки губ разгладились от жевания; он нахмурился, обернулся и посмотрел на Вэй Цзи, сказав:
— На вкус странно.
С каждым пережёвыванием брови Цзян Яня хмурились всё сильнее; он выглядел так, словно жевал не мясо, а подгоревший арахис.
Вэй Цзи поспешно опустил глаза, ничего не сказал и молча принялся есть мясной цзунцзы с тарелки.
Цзян Янь, словно обходя свои владения, раз за разом окидывал взглядом лицо Вэй Цзи; не найдя ничего подозрительного, он перевёл взгляд.
На кусочках мяса ещё держался липкий рис, пропитавшийся красновато-коричневым мясным соусом.
Запах был на удивление приятным.
Проезжая мимо мясной лавки, Вэй Цзи почувствовал, как сердце ёкнуло.
Через несколько дней закончится траур по императрице-матери; тогда, когда лавка откроется, можно будет купить у хозяина для Его Высочества немного шкварок и свиного жира.
Свиной жир, смешанный с варёным рисом, зелёным луком и светлым соевым соусом, вприкуску с маринованными огурцами или соленьями, чтобы снять жирность, — очень идёт под рис.
Вернувшись в Поместье маркиза, Вэй Цзи отправил человека сообщить Старшей госпоже, что он уже поужинал в Восточном дворце и приходить не будет.
В Восточном дворце ужинали не так рано, но днём Цзян Янь накормил его и бульоном, и разными чайными закусками и сладостями, так что сейчас он совсем не чувствовал голода.
Вэй Цзи читал книги в течение часа, затем достал теневые фигурки и при свете лампы одну за другой покрыл их краской.
Провозившись до часа Сюй, он не сдержал зевка, потёр слипающиеся глаза и осторожно убрал фигурки.
После умывания Вэй Цзи отослал всех слуг, в комнате осталась лишь лампа у изголовья кровати.
Вэй Цзи открыл замок на сундуке у кровати, взглянул в окно — не считая ветки вяза, протянувшейся внутрь, не было видно ничего подозрительного.
Только тогда он успокоился, достал из сундука пёстрое маленькое одеяльце и тайком подложил его под себя.
—
На следующее утро, в час Мао, Вэй Цзи уже вышел из дома.
Небо было хмурым, завывающий ветер резал горло, как нож; на улице виднелись лишь паланкины и повозки чиновников, спешащих на утренний приём.
Раньше Вэй Цзи всегда приезжал первым; но с тех пор как приехал Сюй Хуайбин, их повозки постоянно сталкивались у ворот Восточного дворца — и сегодня случилось то же самое.
Вэй Цзи смутился в душе и уже собирался приказать слуге отступить, как вдруг в его уши, вместе с ледяным ветром, ворвался чистый и мягкий голос:
— Афу, пропусти человека первым.
Возница отозвался и, умело ведя лошадь, уступил Вэй Цзи дорогу.
Сейчас было не до любезностей; Вэй Цзи поспешил дать знак своему кучеру проезжать.
Колёса повозки застучали по широкой мостовой, выложенной камнем; Вэй Цзи сидел внутри и невольно предавался тревоге.
Скоро придётся оставаться с Сюй Хуайбинем наедине в книжном павильоне — что же делать?
Ох.
К счастью, этого не случилось, потому что Цзян Янь в тот день пришёл довольно рано и, увидев, что Сюй Хуайбин тоже здесь, окинул его косым взглядом.
В этой напряжённой атмосфере все трое дождались прихода тафу.
После урока Цзян Янь снова оставил Вэй Цзи обедать в Восточном дворце.
Цзян Янь велел Цзинь Фужую завернуть для Вэй Цзи мясных цзунцзы, потому что тот накануне сказал, что они ему нравятся.
Боясь, что кто-то застанет, как в Восточном дворце тушат мясо, когда Цзян Янь вернулся, Вэй Цзи сначала поблагодарил его, а затем резко сменил тему:
— Вообще-то, Ваше Высочество, я не так уж сильно их и люблю.
Цзян Янь скинул верхнюю одежду:
— Тогда завтра велю Цзинь Фужую приготовить тебе сладких цзунцзы. А через несколько дней траур закончится, прикажу кухне сварить женьшеневый суп с курицей — Ли Хэцунь говорит, он очень полезный.
Услышав, как Цзян Янь непринуждённо говорит такие вещи, Вэй Цзи почувствовал себя ещё более неловко, его лицо сморщилось, словно горькая тыква.
В последнее время Цзян Янь велел готовить для него множество лекарственных отваров и питательных супов; выпить эти жидкости было нетрудно, но по-настоящему его беспокоило, что он может разочаровать Цзян Яня.
Цзян Янь из-за его Дифференциации хлопотал без устали, и этот запал приводил Вэй Цзи в смятение: по ночам ему снились кошмары.
Слушая, как Цзян Янь перечисляет «полезные для Дифференциации рецепты», полученные от Ли Хэцуня, Вэй Цзи наконец не выдержал и высказал то, что всё это время держал в сердце.
Он с трудом выдавил:
— Ваше Высочество, я, возможно, и не пройду Дифференциацию. Уже раньше находились люди, которые чуяли на мне тот самый запах, о котором Вы говорите, но прошло столько времени, а я всё не дифференцировался.
Он так долго не проходил Дифференциацию, возможно, из-за того, что его укусила змея или он упал с лошади.
Какая бы ни была причина, результат один — за пять лет он так и не дифференцировался; если было повреждено что-то важное, возможно, он никогда не пройдёт Дифференциацию.
Лицо Цзян Яня сделалось суровым, чёрные глаза стали острыми, как у ястреба:
— Кроме меня, кто ещё раньше чувствовал этот запах? Сюй Хуайбин?
Вэй Цзи знал, что Цзян Янь испытывает к Сюй Хуайбиню какую-то непонятную враждебность, поэтому намеренно скрыл имя Сюй Хуайбиня.
Но не ожидал, что Цзян Янь сразу же угадает; это заставило Вэй Цзи онеметь, и он не знал, что сказать.
Взгляд Цзян Яня был прикован к лицу Вэй Цзи; увидев, как у того дрогнул кадык и остекленели глаза, он пришёл в ярость:
— Точно он! Я так и знал!
Вэй Цзи не умел врать, но инстинкт выживания заставил его выпалить:
— Это не он.
Цзян Янь не поверил ни на грош.
Вэй Цзи пришлось, собрав волю в кулак, сказать:
— Если бы я был с ним близок, как мог бы пять лет не обмениваться письмами? Я даже не знал, когда он прибыл в Столицу.
Цзян Яня было всё же легко успокоить: услышав это, его лицо перестало быть таким свирепым, и он продолжил допрос:
— Как вы познакомились?
Вэй Цзи ответил как на духу:
— Когда я сопровождал младших брата и сестру, запуская бумажного змея, нить оборвалась. В тот день… дул сильный ветер, и змей упал как раз в поместье семьи Сюй.
Он не посмел сказать, что его дом и поместье Сюй Хуайбиня разделяет всего одна стена.
Цзян Янь нахмурился, как капризный ребёнок, и, глядя на Вэй Цзи с обидой, спросил:
— Ты со мной даже змея не запускал.
У Вэй Цзи перехватило горло, он запинаясь проговорил:
— Если Ваше Высочество пожелает, когда наступит будущая весна, я запущу с Вами змея.
Цзян Янь фыркнул, явно обидевшись:
— Какой смысл в таком выпрашивании?
Вэй Цзи поспешно сказал:
— Ваше Высочество и не выпрашивали. Просто я думал, что Вам такая скучная забава не по вкусу, поэтому и не предлагал.
— Как же запуск змея может быть скучным? — Цзян Янь на мгновение замолчал и спросил с серьёзным видом: — Ты имеешь в виду запуск змея верхом на лошади?
Вэй Цзи помедлил два мгновения:
— …Да.
Цзян Янь воодушевился:
— Тогда возьмём с собой луки и стрелы и посмотрим, кто собьёт больше змеев. Стрелять можно только по нитям, но не по самим змеям, иначе будет слишком просто и неинтересно.
Вэй Цзи:
— …Да.
— Так кто же это был? — Лицо Цзян Яня изменилось, тон из непринуждённого мгновенно стал суровым.
Он всегда умел сначала увести разговор за тридевять земель, а потом снова вернуться и потребовать у тебя ответ.
Вэй Цзи выпрямился, словно послушный маленький монашек; он не хотел лгать, но и не мог не лгать.
— Это… это моя двоюродная сестра из нашего рода. Она тоже инькунь. Она сказала, что чувствовала на мне запах.
Цзян Янь настаивал:
— Какая именно двоюродная сестра?
Вэй Цзи обливался потом, почти теряя сознание:
— Вэй Ин, она дочь моего дяди.
Сказав это, он, на свою беду, добавил:
— Она уже вышла замуж и сейчас не в Столице.
Цзян Янь:
— Когда она почувствовала?
Вэй Цзи:
— Четыре… четыре или пять лет назад. В подробностях я тоже не помню.
Цзян Янь нахмурился:
— Тогда тебе было тринадцать-четырнадцать, как раз возраст для Дифференциации. Почему же ты не дифференцировался?
И снова вопрос, на который Вэй Цзи было трудно ответить. Он запинаясь проговорил:
— Я тоже не знаю.
Цзян Янь почуял неладное, протянул руку, схватил Вэй Цзи за запястье и прижал кончик указательного пальца к пульсирующей жилке.
Спустя десяток вдохов Цзян Янь поднял голову и посмотрел на Вэй Цзи:
— Почему у тебя пульс так частит?
Вэй Цзи от напряжения начал заплетаться языком, с дрожью в голосе спросил:
— Ч-ч-часто? Я не знаю.
Цзян Янь вгляделся в лицо Вэй Цзи:
— Ты весь красный и вспотел.
Сердце Вэй Цзи колотилось как бешеное; он поднял рукав, вытирая пот, и изо всех сил придумал оправдание: «В покоях слишком жарко».
Но, едва собравшись сказать это, Цзян Янь внезапно отдёрнул руку, опустил голову и смущённо произнёс:
— Тебе не стоит так радоваться только из-за того, что я сам до тебя дотронулся.
Вэй Цзи: …
http://bllate.org/book/18661/1799299
Готово:
