Биологические часы Цзи Юйлиня работали безупречно. На следующий день он проснулся в полумраке, опершись на локти, но тут же безвольно рухнул обратно.
Стоило затылку коснуться мягкой подушки, как Цзи Юйлиня пронзила такая острая боль, что он поморщился, а в голове затылочной части зазвучал назойливый гул.
Тело казалось невероятно тяжелым и слабым, а каждый выдох был наполнен жаром.
Этаж за жаром поднимался из глубины горла, достигал груди и легких, растворяясь в крови. Цзи Юйлинь тупо лежал на кровати, и лишь когда крупицы разума вернулись к нему, он осознал, что заболел.
Цзи Юйлинь с трудом сглотнул в пересохшем, саднящем горле. Глаза защипало от жжения, и из них против воли хлынули слезы.
Все его тело одновременно ломило и жгло, а странное, гнетущее чувство тоски и одиночества плотно окутало его со всех сторон.
Сквозь туман и пустоту в затуманенной голове промелькнула искра здравомыслия. Заставив мозг работать, Цзи Юйлинь, терзаемый сомнениями, предположил, что, скорее всего, у него начался период гона.
Не смея принимать поспешных решений, он постарался сохранить максимальную осторожность и, оценив свое состояние, набрал номер Линь Сянъяна.
Линь Сянъян еще спал и спросонья даже не посмотрел, кто его беспокоит. Голос Цзи Юйлиня звучал хрипло:
— Ян-Ян, кажется, у меня начался период гона.
Линь Сянъян невнятно мычал что-то вроде «угу», но, наконец сообразив в чем дело, тут же вынырнул из-под одеяла и вытаращил глаза на экран телефона.
— А!
Цзи Юйлинь сохранял куда больше рассудительности и хладнокровия, чем Линь Сянъян. Он кратко, но подробно описал другу свое состояние.
Хотя в теории они проходили это на занятиях, Цзи Юйлинь никогда прежде не испытывал на себе, какими именно физиологическими реакциями сопровождается течка у нормального омеги. Это был совершенно новый опыт, поэтому ему требовалось перепроверить все с Линь Сянъяном.
Линь Сянъян бросился в гардеробную переодеваться, на ходу ополоснул лицо в ванной, даже не пытаясь привести в порядок растрепанные волосы, и наспех покидал в пакет все медикаменты из аптечки.
— Линь-Линь, твое состояние на девяносто процентов означает, что это оно. Дома есть лекарства?
Цзи Юйлинь заставил свое тяжелое тело подняться. Его ватные ноги согнулись, он сполз с кровати и обулся.
С трудом контролируя не слушающиеся руки и ноги, он практически вслепую доковылял до тумбочки и с совершенно опустошенной головой принялся шарить в поисках нужных средств.
Хриплым голосом он произнес:
— Есть.
Линь Сянъян связался по телефону с Хуан Тяньтянем, и они в полном хаосе выбежали из общеобразовательного кампуса. Всю дорогу они болтали с Цзи Юйлинем по громкой связи, пытаясь не дать ему потерять сознание.
Когда Линь Сянъян примчался в квартиру, Цзи Юйлинь уже успел на короткое время отключиться.
Телефон у подушки продолжал надрывно звонить, а Линь Сянъян ждал за дверью. Тогда Цзи Юйлинь с помощью голосового управления активировал систему умного дома:
— Открой дверь…
Дверь распахнулась. Линь Сянъян и Хуан Тяньтянь принялись обшаривать комнату за комнатой. Сам Цзи Юйлинь в этот момент лежал на кровати, без сил уткнувшись в простыню.
Лекарства валялись на полу. Линь Сянъян подбежал к нему и коснулся пылающей щеки:
— Линь-Линь, как ты?
Цзи Юйлинь с трудом приоткрыл глаза:
— Кажется, я только что упал в обморок…
Горло его пересохло и саднило так, будто его опаляло огнем.
Линь Сянъян бросился на кухню за водой, поднес стакан к его губам и помог сделать глоток:
— Ты принял лекарство?
У Цзи Юйлиня не осталось сил даже покачать головой:
— Еще нет.
Линь Сянъян напоил Цзи Юйлиня и отмерил нужную дозировку ингибиторов. Он приподнял друга, а Хуан Тяньтянь поднес лекарство и теплую воду к его губам.
Линь Сянъян сказал:
— Сначала выпей таблетки, а если совсем прижмет — поставим укол.
Цзи Юйлинь кое-как проглотил лекарство. Его скулы и щеки пылали алым, уголки глаз увлажнились, а из них то и дело набегали слезы.
— Может, позвонить тете и дяде? — Линь Сянъян тревожно нахмурился.
Период гона у каждого протекал по-разному, а Цзи Юйлинь сталкивался с этим впервые, поэтому в душе его царили растерянность и беспомощность.
Однако по характеру он был независимым и стойким, а главное — не желал перекладывать свои тревоги на плечи родителей, поэтому твердо решил не говорить им о течке и справиться со всем самостоятельно.
Если другие могут это выдержать, с чего бы ему сдаваться?
Цзи Юйлинь поднял раскрасневшееся, горящее лицо:
— Никому об этом не говорите. Кроме вас двоих.
Линь Сянъян и Хуан Тяньтянь переглянулись, и в глазах друг друга они увидели шок и затаенную боль.
Они прекрасно знали, насколько мучителен и тяжко переносится период гона. Если бы Линь Сянъян сам не страдал от этого настолько сильно, он бы ни за что не позволил своему альфе укусить его за шею и пометить так рано.
— Но… тебе же будет так плохо, — с горечью произнес Хуан Тяньтянь.
Цзи Юйлинь выдавил из себя блеклую улыбку:
— Ничего страшного, вы же рядом со мной.
У него совершенно не осталось сил разговаривать. Тело горело и ломило, принятые лекарства действовали медленно, и Цзи Юйлиню оставалось лишь сцепить зубы и терпеть на одном лишь упорстве.
Обнаружив в квартире аптечку, Линь Сянъян и Хуан Тяньтянь принялись протирать тело Цзи Юйлиня спиртом для снижения температуры. Одновременно с этим они созвонились с врачом, подробно и честно описали состояние парня и попросили совета.
Получив рекомендации медиков и убедившись, что потерявший сознание Цзи Юйлинь устроен сносно, оба парня на мгновение замерли от бессилия.
Течка у омег — неизбежность, и все правила ухода за ними они знали наизусть.
Но когда беда коснулась их близкого человека, перед лицом мучений и боли, заложенных в самой человеческой генетике, никто не мог сохранить абсолютное хладнокровие.
Линь Сянъян вдруг почувствовал, что в комнате пахнет чем-то странным. Он постарался не обращать внимания и промолчал.
— Не будем думать об этом, — пробормотал Линь Сянъян, снова беря себя в руки. Он потянул Хуан Тяньтяня к выходу:
— Линь-Линю нужна тишина. Мы подежурим в гостиной. Кстати, ты ведь умеешь готовить? Давай сварим что-нибудь питательное и легкоусвояемое, а когда Линь-Линь придет в себя, покормим его.
Холодильник ломился от свежих продуктов. Хуан Тяньтянь привычно хлопотал по хозяйству, и сварить кашу для Цзи Юйлиня для него не составило труда.
Они договорились дежурить у Цзи Юйлиня по очереди. Сейчас парней разгружало то, что учебная неделя подходила к концу и занятий было мало, а отпроситься на пару дней не составляло труда. В любом случае, нанимать сиделку они не хотели — лучше них самих за Цзи Юйлинем никто не присмотрит.
Вскоре после наступления темноты Цзи Юйлинь пришел в себя. Хуан Тяньтянь покормил его жидкой кашей, после чего тот снова принял лекарство.
Одежду промочил пот, она липла к телу, словно липкая паутина, вызывая жуткий дискомфорт.
Из-за повышенной чувствительности это прикосновение ткани казалось Цзи Юйлиню удушающе мучительным. Он приоткрыл пересохшие, потрескавшиеся губы:
— Мне так тяжело в этой одежде…
Линь Сянъян принес из гардеробной самую тонкую и мягкую пижаму, помог Цзи Юйлиню переодеться и с грустью заметил, что тот совсем поник.
Врач велел тебе больше отдыхать. В такое время сон — лучший способ сохранить силы, хуже всего, если ты будешь мучиться от бессонницы, изводя себя еще сильнее.
Голос Линь Сянъяна доносился до Цзи Юйлиня словно сквозь плотную завесу. Он попытался пошевелить смоченными водой губами, но прежде чем успел что-то сказать, его накрыла кромешная тьма, и он снова тяжело рухнул в бездонную пропасть.
Хуан Тяньтя-нь водрузил заряженный телефон на тумбочку и сказал Линь Сянъяну:
— Сегодня ночью мне нужно съездить домой. Побудь с Линь-Линем, а завтра утром я как можно раньше вернусь.
Хуан Тяньтянь кивнул и проводил друга до двери, собираясь кинуть на диван в гостиной плед и перекантоваться там до утра.
Перед тем как лечь спать, он заглянул в комнату к Цзи Юйлиню. Экран стоявшего на столе телефона ярко вспыхнул — звонил Пэй Жэнь.
Хуан Тяньтянь засомневался, стоит ли отвечать. Но Цзи Юйлинь твердо решил никого не посвящать в происходящее, поэтому, взвесив все за и против, Хуан Тяньтянь решил руководствоваться интересами друга и сделал вид, что не замечает звонка, сколько бы телефон ни вибрировал.
Наконец экран погас, зато Пэй Жэня на другом конце провода сжигало пламя ярости.
Чжао Цзяцзюэ испуганно переспросил:
— Братьях Пэй, ты же вроде почти пришел в себя. Неужели эти двухдневные спарринги так и не помогли тебе остыть?
Пэй Жэнь нахмурился. Напускное хладнокровие и непредсказуемое выражение лица делали его непривычно мрачным и опасным, затмевая его обычную прямоту и расслабленность.
— Ты ничего не понимаешь. — Пэй Жэнь снова попытался дозвониться.
Чжао Цзяцзюэ недоумевал:
— И это всё из-за?..
Разве не так ведут себя парочки, постоянно висящие на телефоне? Хотя Пэй Жэнь и не созванивался с Цзи Юйлинем каждый божий день...
Голос Пэй Жэня прозвучал холодно и низко:
— ...
Чжао Цзяцзюэ поспешил ретироваться. Он учился с Пэй Жэнем не первый год и привычно отпускал шуточки, но в подобные моменты старался не искать себе проблем на ровном месте.
*****
Цзи Юйлинь спал беспокойно, чувствуя себя так, словно его тело засунули в раскаленную печь и запекали заживо.
На тумбочке стоял кувшин с водой, оставленный Линь Сянъяном. Дрожа всем телом, Цзи Юйлинь поднялся, налил себе воды и слабым движением руки взял чистившееся на изголовье кровати полотенце, чтобы медленно стереть пот с шеи и лица.
Когда первая волна жара спала, Цзи Юйлинь смог сделать хоть сколько-нибудь глубокий вдох. Он не знал, сколько еще таких приступов ждет его впереди, поэтому постарался хоть немного привести себя в порядок, чтобы сберечь силы.
Услышав шорох в комнате, Хуан Тяньтянь поспешил помочь ему пересесть в гостиную и достал из холодильника молоко и хлеб.
Цзи Юйлинь кое-как проглотил несколько кусочков и запил их теплой кашей, стараясь восполнить запас потерянной энергии и влаги.
Хуан Тяньтянь посмотрел на него:
— Как ты себя чувствуешь?
Лицо Цзи Юйлиня было бледным, но уголки губ приподнялись в слабой улыбке:
— Стоит лишь пошевелиться, как кажется, что все силы куда-то испарились…
Хуан Тяньтянь осторожно проводил его обратно в спальню. Цзи Юйлинь взял в руки телефон и увидел сообщение, отправленное Пэй Жэнем три часа назад.
[Почему не берешь трубку?] [Наверное, занимаешься на пианино и оставил телефон, Линь-Линь.] [Увидишь сообщение — перезвони.]
Цзи Юйлинь смотрел на экран невидящим взглядом, изо всех сил подавляя и дискомфорт, и непреодолимое желание обратиться к Пэй Жэню за утешением и заботой. Он ответил:
— [Занят подготовкой к экзаменам, слишком устал от музыки, ложусь спать.]
Напускное безразличие отняло у и без того истощенного физически и морально Цзи Юйлиня последние крохи сил.
Он позволил себе рухнуть на кровать, словно оброненный комок ваты. Не успело сознание проясниться хоть на миг, как его снова затянуло в липкую, мрачную дремоту, и чья-то невидимая рука вновь потащила его в темноту.
Перед сном Цзи Юйлинь не забыл выключить телефон, молясь о том, чтобы вторая волна течки оказалась мягче.
***
На следующее утро тело Цзи Юйлиня снова пылало в огне. Превозмогая жуткую муку, он приоткрыл глаза.
Щеки переживающего течку омеги были влажными от слез, под глазами залегли темные круги, а волосы и наволочка на подушке промокли насквозь.
Всепоглощающее чувство одиночества и тоски сжимало сердце Цзи Юйлиня тисками. Он поднял слабые руки и закрыл лицо ладонями, а сквозь пальцы сочились чистые, прозрачные капли.
Цзи Юйлинь не хотел плакать, но он был не в силах контролировать изменения, которые течка творила с его телом и психикой.
Захлебнувшись коротким всхлипом, он попытался приподняться, но тут же безвольно упал обратно.
Как же сильно он хотел, чтобы рядом был его альфа.
В полубреду его мысли метались, обрываясь и рассыпаясь на мелкие осколки.
Ему хотелось, чтобы альфа утешил его, чтобы этим альфой оказался Пэй Жэнь, но Пэй Жэнь никогда не был и не мог стать тем самым человеком.
Они выросли вместе, и Пэй Жэнь заботился о нем с самых малых лет. И все же им так и не суждено было естественным образом сойтись и перерасти в нечто большее — в ту единственную, неразрывную связь, что связывает истинных партнеров.
Из горла Цзи Юйлиня вырвался жалобный стон, а на грани обморока до его слуха донеслись чьи-то голоса.
Слезы снова хлынули из влажных глаз, прорвав плотину. Он был не в силах совладать со слабым, обессиленным телом, а обострившаяся до предела чувствительность лишь усиливала мрак и угнетенное состояние духа.
Услышав шум, Линь Сянъян и Хуан Тяньтянь бросились в комнату. Чашка со звоном рухнула на пол, расплескав воду.
Линь Сянъян испуганно вскрикнул, и они вдвоем с Хуан Тяньтянем подхватили сползшего на пол Цзи Юйлиня, укладывая его обратно на постель.
Суетясь и мешая друг другу, они принялись обтирать его горячую кожу спиртом, сбивая жар, а затем побежали за теплой водой, чтобы дать лекарство.
Имея больший опыт переживания течки, чем сам Цзи Юйлинь, Линь Сянъян и Хуан Тяньтянь хоть и паниковали, но действовали слаженно.
Один ухаживал за Цзи Юйлинем, второй бегал за питательными добавками для потерявшего силы парня.
Вдруг Линь Сянъян озадаченно спросил:
— Тянь-Тянь, ты не чувствуешь здесь какого-то странного запаха?
Хуан Тяньтянь покачал головой, выражая встречное недоумение:
— Как странно... Почему феромонов Линь-Линя совсем не чувствуется?
Сменяя друг друга, они дежурили у изголовья постели, протирали тело спиртом при повышении температуры, постоянно поили водой и внимательно следили за его состоянием.
Спустя полчаса после очередного обморока Цзи Юйлинь пришел в себя.
Линь Сянъян и Хуан Тяньтянь синхронно уставились на него, в один голос спросив:
— Как ты себя чувствуешь?
Цзи Юйлинь не мог отдышаться. Тонкие брови были влажными от пота, который непрерывным потоком выступал на каждой клеточке его кожи.
Хуан Тяньтянь взял оставленное на тумбе полотенце и бережно промокнул его лицо. Цзи Юйлинь посмотрел на них затуманенными, влажными глазами и хрипло произвел:
— …Хочу пить.
Линь Сянъян тут же поднес к его губам стакан с трубочкой.
Напившись вдоволь, Цзи Юйлинь едва заметно качнул головой.
Линь Сянъян убрал стакан:
— Чего-нибудь еще хочешь?
Горло саднило от сухости, Цзи Юйлинь с трудом сглотнул:
— Укол… Я больше не хочу пить таблетки.
Линь Сянъян призадумался:
— Тогда придется поставить полноценный укол в нужной дозировке.
Цзи Юйлинь кивнул. Он смахнул пальцем влагу с уголка глаза, прикрыл глаза и погрузился в мрачную апатию — сил на общение у него не осталось.
Любой, кто сталкивался с течкой или гоном, кардинально менялся по сравнению с обычным состоянием, но даже так Цзи Юйлинь держался невероятно сдержанно и достойно.
После ингибитора в виде инъекции ему стало легче гораздо быстрее, чем от таблеток.
В этот день состояние Цзи Юйлиня было немного лучше, чем накануне, и он хотя бы не проваливался в беспамятство каждую минуту.
Тем не менее накатывавшая то волнами слабость и частые смены сна и бодрствования изрядно потрепали нервы ухаживающим за ним Линь Сянъяну и Хуан Тяньтяню.
Цзи Юйлинь снова приподнял влажные ресницы, тихо и безмолвно лежа на постели, даже не прося воды.
Хуан Тяньтянь сам поднес чашку к его губам, и Цзи Юйлинь послушно сделал несколько глотков.
Хуан Тяньтянь осторожно произнес:
— Линь-Линь, пока ты был без сознания, Пэй Жэнь звонил тебе несколько раз. Я не стал отвечать.
Цзи Юйлинь хрипло ответил:
— Я знаю. Предоставьте это мне, я сам во всем разберусь.
Хуан Тяньтянь и Линь Сянъян переглянулись.
То, что Цзи Юйлинь и Пэй Жэнь близки, было очевидно всем вокруг. Однако в самый критический момент Цзи Юйлинь предпочел скрыть это от Пэй Жэня. Как бы ни сгорали от любопытства друзья, они понимали, что о некоторых вещах лучше не спрашивать, а просто уважать выбор Цзи Юйлиня.
***
Период гона у Пэй Жэня начал стабилизироваться только на третий день.
Благодаря крепкому здоровью и железной самодисциплине он перенес это испытание гораздо легче остальных, хотя сам он вовсе не считал это поводом для гордости.
Срок его командировки на базу в пограничной зоне Капа (AL010) подошел к концу, и он уже мог паковать чемоданы, чтобы вернуться в столицу.
Однако на практике Пэй Жэнь столкнулся с препятствием.
Базовый врач настоял на том, чтобы он остался еще на три дня для наблюдения — так было безопаснее убедиться, что период гона завершился окончательно, прежде чем отпускать его в путь.
Пэй Жэнь изогнул бровь:
— Разве нельзя понаблюдать за мной по месту жительства?
Врач улыбнулся:
— Если поблизости окажутся омеги, твои феромоны могут стать для них слишком тяжелым испытанием.
Пэй Жэнь не стал говорить доктору, что дома его ждет как раз-таки омега. Ради Цзи Юйлиня он пошел на уступку и согласился подождать еще три дня.
Пэй Жэнь давил поднимающееся внутри раздражение: все эти дни Цзи Юйлинь не брал трубку, избегал видеосвязи, а на сообщения отвечал односложно, держась с ним на странном расстоянии.
Ничего подобного прежде между ними не случалось.
Пэй Жэнь попытался снова набрать номер Цзи Юйлиня — тот по-прежнему был недоступен. Связавшись с кем-то из сокурсников, он быстро раздобыл номер Линь Сянъяна.
Незнакомый вызов застал Линь Сянъяна врасплох. Низкий голос Пэй Жэня, в котором явно сквозило подавленное раздражение, заставил его напрячься даже сквозь динамик телефона.
Без долгих церемоний Пэй Жэня бросил:
— Дай трубку Цзи Юйлиню.
Цзи Юйлинь долго молчал, сжимая телефон в руке, пока Пэй Жэнь не позвал его:
— Линь-Линь.
Цзи Юйлинь хрипло отозвался:
— Мм, — словно вынырнув из глубокого сна.
Сквозь крайнюю слабость он заставил себя проявить волю, и его голос по-прежнему звучал мягко, пусть и с заметной хрипотцой и усталостью.
— Я тут был занят подготовкой к экзаменам, давай поговорим, когда все закончится.
Цзи Юйлинь первым сбросил вызов. Телефон выскользнул из его ослабевших пальцев — еще секунда, и он бы окончательно выдал себя.
Линь Сянъяну и Хуан Тяньтяню было тяжело смотреть на это.
Они оба от начала и до конца видели, через какие муки проходит Цзи Юйлинь во время течки. Из всех троих в их комнате они больше всего уважали именно Цзи Юйлиня — столь мягкого и хрупкого на вид, но обладающего невероятно крепким и несгибаемым характером.
И тем не менее, даже этот вызывавший у них глубокое восхищение человек был повержен течкой в столь жалкое состояние.
Линь Сянъян чувствовал себя так, будто его ударили в грудь — изнутри поднималось тягостное, не нашедшее выхода чувство.
Он выпалил:
— Линь-Линь, может, подумаешь о том, чтобы завести альфу? В отношениях между альфой и омегой нет ничего сложного, чувства постепенно приходят со временем, а под воздействием феромонов... я даже не знаю, как описать тебе эти ощущения, но по крайней мере тебе не придется терпеть теперешние муки.
Линь Сянъян добавил:
— Конечно, я сейчас не имею в виду председателя студковета... Да взрослые мы люди, в конце концов, что такого в том, чтобы завести роман?
Он не унимался:
— Найдешь себе альфу, и это пойдет на пользу твоему физическому и ментальному здоровью. Не понравится — просто расстанемся и найдем другого.
http://bllate.org/book/18657/1798396
Готово:
