— Раз так, что ты намерен с ним сделать, император-брат? Если он тебе так ненавистен, избавь его от мучений разом. А если нет — отдай мне.
Юань Ци резко перевёл взгляд на младшего брата. Лицо Юань Сяня было совершенно серьёзным, казалось, он вовсе не шутил.
— Сейчас он — моя наложница. Если я отдам его тебе, что подумают о мне люди? К тому же, зачем он тебе? В этом мире полно прекрасных мужчин и женщин на любой вкус. Неужели он тебе приглянулся?
— Вовсе нет, но у Му Яньсюня прекрасный голос. К тому же ту хуо с красной яшмой и птичьей головой, что хранится во дворце, может заставить звучать только Му Яньсюнь. Зачем держать такого человека лишь для постели? Пусть бы жил в моём поместье, играл на цитре и пел песни — это всяко лучше, чем оставлять его здесь и позволить тебе, император-брат, замучить его до смерти, верно?
— Хм...
Юань Ци холодно хмыкнул. Юань Сянь говорил так складно и убедительно, но в конце концов просто пытался замолвить словечко за Му Яньсюня. Если Юань Ци не изменяла память, Юань Сянь и Му Яньсюнь виделись-то от силы пару раз. Юань Сянь был праздным ванном, который больше всего на свете ненавидел лезть не в своё дело. С чего бы Му Яньсюню обладать такой чарующей силой, чтобы заставить Юань Сяня просить за него?
Заметив, что лицо Юань Ци помрачнело, Юань Сянь слегка занервничал: в конце концов, с тех пор как Юань Ци взошёл на престол, его нрав сильно изменился.
Пока Юань Ци ещё не успел вспылить, в голове Юань Сяня мелькнула мысль:
— В полуденный час матушка устраивает застолье, она пригласила нас с императором-братом разделить трапезу. Время уже подходит, не пора ли нам отправляться, император-брат?
— Шестой, я почти во всем готов тебе пойти навстречу, но Му Яньсюнь может принадлежать только мне.
***
Юань Ци и Юань Сянь провели у Вдовствующей императрицы весь день до самого вечера. Наньюань превыше всего ставит сыновнюю почтительность, поэтому, чтобы ублажить Вдовствующую императрицу, Юань Ци, как бы ни был завален государственными делами, даже не заикнулся о том, чтобы уйти пораньше.
Лишь после ужина, заметив, что одно из сегодняшних блюд — тушеные грибы чашугу с говядиной — пришлось по вкусу Вдовствующей императрице, Юань Ци сразу же велел Императорской кухне приготовить ещё одну порцию, а заодно приказать сварить котелок пшённой каши и отправить к нему в покои.
После ужина постепенно стемнело, и задерживать их Вдовствующая императрица больше не стала. Братья разошлись из её покоев каждый своей дорогой.
Когда Юань Ци вернулся в свои покои, еда и пшённая каша как раз были доставлены. Су Жуаньань по привычке проверил их серебряными палочками на ядовитые примеси.
— Император, вы ведь только что плотно поели, если съедите что-то ещё, ночью может быть тяжело в животе.
— С чего ты взял, что это для меня? Убедившись, что яд отсутствует, отнеси всё лично Му Яньсюню. Это моё ему пожалование, проследи, чтобы он поел, и возвращайся. И ещё: сегодня ему не нужно являться ко мне на ночь. У меня осталось немало неразобранных докладов. Ступай.
— Слушаюсь.
Су Жуаньань уложил еду обратно в коробку и с ней направился во флигель.
Му Яньсюню никто не мешал, и после тяжести прошлой ночи у него наконец выдалась возможность как следует отдохнуть, так что он спал очень крепко. Сяо Чэнь и Сяо Ци, нёсшие стражу у дверей, завидев фигуру Су Жуаньаня, тут же почтительно шагнули навстречу:
— Здравствуйте, евнух Су.
Су Жуаньань отроду не любил многословить. Окинув всё вокруг взглядом и не обнаружив поблизости своего ученика, он толкнул дверь и сразу вошёл во внутренние покои.
Незваный гость вошёл без стука, и Дэхуань испугался до полусмерти. Но, разглядев, что вошедший — вовсе не Юань Ци, он шумно и облегчённо выдохнул.
— Евнух Су, вы чего это пожаловали?
— Император пожаловал наложнице кашу и закуски, велел мне принести. Подними наложницу, пусть поест горячего, пока не остыло, а потом ложится спать. Кроме того, по милости императора сегодня наложнице не нужно идти на ночь. Да, а куда это запропастился паршивец Хайсинь? Уж не натворил ли каких глупостей?
http://bllate.org/book/18647/1796959
Готово:
