Сяо Юй задал свой вопрос так легко и небрежно, словно бросил камень в глубокий омут, и по душе Су Чэ пошли ледяные круги.
Кто хочет лишить меня жизни?
Ответ, возможно, скрывался в предупреждении князя никому не верить, прятался за лицами тех, кто снаружи казался верным слугой.
Су Чэ опустил глаза, его голос звучал ровно, без тени волнения:
— Князь обладает великой судьбой, и небо хранит вас. Командир Цинь непременно приложит все усилия, чтобы расследовать дело об убийцах. Рано или поздно правда выйдет наружу.
Он ловко переложил ответ на плечи князя и Цинь Фэна, стараясь не выказывать даже намека на собственные догадки.
Сяо Юй закрыл глаза, казалось, он был предельно изможден. Он не стал допытываться, лишь едва слышно хмыкнул, и невозможно было понять, что это означало.
В шатре воцарилась тишина, слышно было лишь дыхание двоих. Воздух наполнился незримым, но тугим напряжением. Барьеры недоверия уже воздвигнуты, и в этой тишине шло негласное прощупывание почвы.
Вскоре вернулся Цинь Фэн. Его лицо было суровым, но в глазах читалось нечто похожее на злорадство:
— Князь, Чжоу Ман подчинился приказу и отвел войска, но напоследок передал слова: надеется, что вы поскорее поправитесь и возьмете управление в свои руки.
Слова звучали почтительно, но в них таилась скрытая угроза.
— Ничтожный шут… не стоит внимания, — голос Сяо Юя был слаб, но полон холодного презрения. — А убийцы… есть ли какие-то зацепки?
Цинь Фэн опустился на одно колено и доложил глухим голосом:
— Место происшествия зачищено. Всего было восемь нападавших, все мертвы, живых не осталось. Стрелы и клинки — армейского образца, но сильно изношены, отследить происхождение невозможно. Действовали безжалостно и решительно, как смертники.
— Армейский образец… — повторил Сяо Юй, и в его тоне прозвучало нечто неразгаданное. — Искать! Поднимите записи из арсенала, проверьте отчеты патрулей за последнее время — переройте всё до последнего дюйма! И еще: кто знал о моем маршруте патрулирования? Составьте список и проверяйте каждого!
— Слушаюсь! — Цинь Фэн принял приказ, его взгляд был ледяным.
— И еще, — Сяо Юй медленно открыл глаза и посмотрел на Су Чэ, — Су Чэ оказал неоценимую помощь в лечении, наградить его. С сегодняшнего дня разрешаю ему свободно входить в мой шатер и отвечать за мое восстановление. Обеспечить всем необходимым по высшему разряду.
Этот приказ заставил Цинь Фэна вздрогнуть, в его глазах мелькнуло крайнее изумление и непонимание. Позволить преступному рабу свободно входить в опочивальню князя? Какая это честь… и какой риск? Но он не стал спорить и тут же ответил:
— Слушаюсь, мой князь!
В душе Су Чэ тоже все перевернулось. Свободный доступ в шатер? На первый взгляд — величайшая милость, на деле же — его выставили на самое видное место, сделав мишенью для всех явных и тайных ударов. К тому же князь решил держать его под своим присмотром, чтобы удобнее было следить и… испытывать его.
— Преступный раб… благодарит князя за милость, — Су Чэ подавил внутреннюю бурю и склонился в поклоне. У него не было выбора.
— Ступай. Я устал, — Сяо Юй махнул рукой и снова закрыл глаза.
Цинь Фэн и Су Чэ молча вышли из шатра. Снаружи уже стемнело, дул пронизывающий ветер. Цинь Фэн остановился и повернулся к Су Чэ. Его взгляд, острый, как у сокола, был полон подозрения и странной, невыразимой сложности:
— Су Чэ, раны князя… действительно вне опасности?
Су Чэ встретил его взгляд, не отводя глаз:
— Самый опасный момент миновал, но князь потерял много крови и сильно подорвал жизненные силы. Последующий уход крайне важен. Если проявить неосторожность, возможен рецидив или… старые раны откроются вновь.
Он намеренно подчеркнул серьезность последствий.
Цинь Фэн нахмурился, долго смотрел на него, а затем вдруг понизил голос, добавив едва заметную угрозу:
— Безопасность князя в твоих руках. Будь осторожен. Если что-то понадобится или заметишь хоть малейшее отклонение — немедленно докладывай мне! А если ты…
Он не договорил, но угроза была очевидна.
— Су понимает. Сделаю все, что в моих силах, — спокойно ответил Су Чэ.
Цинь Фэн кивнул и зашагал прочь, его спина оставалась такой же жесткой и холодной.
Су Чэ стоял на месте, холодный ветер трепал его тонкую робу преступника, но он не чувствовал холода — лишь огромное давление, сжимавшее его со всех сторон.
Испытания князя, предупреждения Цинь Фэна, убийцы в тени, хищный Чжоу Ман… Он словно шел по канату над бездной: один неверный шаг — и он будет раздавлен в пыль.
В следующие дни Су Чэ был предельно осторожен и сосредоточен на восстановлении Сяо Юя. Он ежедневно осматривал раны, менял повязки, корректировал диету и даже, учитывая состояние сил князя, обучал его мягким дыхательным упражнениям для улучшения циркуляции крови.
Все отвары и еду он по-прежнему проверял лично, иногда даже пробовал крошечную порцию перед тем, как подать Сяо Юю.
Когда он сделал это в первый раз, Сяо Юй долго смотрел на него своим бездонным взглядом, но не остановил.
Они почти не разговаривали. Сяо Юй большую часть времени лежал с закрытыми глазами или слушал доклады Цинь Фэна. Иногда он задавал Су Чэ вопросы о лечении, но его тон был бесстрастным. Ответы Су Чэ всегда были краткими, профессиональными и строго по существу.
В шатре установилось странное, призрачное спокойствие.
Однако Су Чэ не терял бдительности. Он заметил, что, хотя Сяо Юй казался слабым, в те редкие моменты, когда он открывал глаза, в них по-прежнему светилась острота и ясность — словно он ежесекундно наблюдал и оценивал все вокруг. А Цинь Фэн во время докладов нет-нет да и бросал на него испытующий взгляд.
В тот день Су Чэ массировал точки на запястьях Сяо Юя, чтобы облегчить усталость от долгого лежания, когда вошел Цинь Фэн. Его лицо было еще мрачнее обычного.
— Князь, след убийц… оборвался, — в голосе Цинь Фэна слышался сдерживаемый гнев и едва уловимый страх. — Записи арсенала показывают, что та партия стрел была выдана лагерю Сишань три года назад. Они давно должны были быть списаны и уничтожены. В записях лагеря Сишань царит хаос, проверить ничего невозможно. Что касается списка людей, знавших о маршруте… их семнадцать человек, включая заместителя Чжоу, меня и нескольких военачальников и писарей. После допроса никто не признался, доказательств нет.
Воздух в шатре застыл. Сяо Юй медленно открыл глаза. В них не было удивления — лишь холодное понимание и… жажда крови.
— Уничтожены? Хаос? Нет доказательств? — он тихо повторял слова, не повышая голоса, но от этого тона Цинь Фэн мгновенно опустился на колено, а на его лбу выступил холодный пот.
— Я никчемен! Прошу князя наказать меня!
— Встань, — голос Сяо Юя не выражал ни гнева, ни радости. — Если противник решился на такое, он, естественно, подготовился безупречно. То, что следов нет — это как раз нормально.
Он перевел взгляд на Су Чэ и вдруг спросил:
— Су Чэ, а что думаешь ты?
Опять это началось. Внезапная проверка.
Пальцы Су Чэ, массировавшие запястье, на миг замерли, но тут же продолжили движение. Он опустил глаза:
— Преступный раб недалек умом, я разбираюсь лишь в медицине, а не в стратегии. Но мне кажется… возможно, это дело рук не только внешних убийц.
Он сказал лишь это и не стал развивать мысль.
Сяо Юй задержал взгляд на его опущенных глазах, а затем вдруг произнес:
— Передай приказ: мое состояние ухудшилось, ситуация критическая, мне нужен полный покой. Все военные дела временно передать Чжоу Ману… и нескольким военачальникам для совместного решения. Если не случится чего-то жизненно важного, не докладывать.
Цинь Фэн резко вскинул голову, в его глазах читался шок:
— Князь! Это…
Позволить Чжоу Ману участвовать в принятии решений? Не значит ли это отпустить тигра в горы?
Су Чэ тоже внутренне вздрогнул. Этот шаг князя, на первый взгляд, казался уступкой власти, но на деле — отступлением ради наступления, намеренным созданием хаоса, чтобы выманить змею из норы. Или, может быть, он проверяет Чжоу Мана и реакцию всех в лагере?
— Сделай, как сказано, — Сяо Юй закрыл глаза, не допуская возражений.
— …Слушаюсь, — Цинь Фэн стиснул зубы и, полный тревоги, вышел.
В шатре снова остались двое.
После долгого молчания Сяо Юй вдруг заговорил, в его голосе слышалась усталость и насмешка:
— Теперь все знают, что я при смерти. Как думаешь, те демоны, что прячутся в тени, не удержатся и скоро вылезут наружу?
Су Чэ молчал. Он знал, что это не вопрос к нему, а мысли князя вслух, или, скорее, предвкушение чего-то кровавого.
Затишье перед бурей подходило к концу.
Настоящая охота началась.
А он, лекарь, насильно вытолкнутый на сцену, уже стал пешкой, с которой нет пути назад. Он должен быть еще осторожнее, еще бдительнее: исцеляя тело князя, он должен найти способ выжить среди этих огромных волн.
Тем вечером, приготовив отвар для Сяо Юя, Су Чэ по привычке попробовал его первым. Горькая жидкость обожгла горло.
Однако мгновение спустя он слегка нахмурился.
Вкус лекарства… был едва заметно иным. Если бы его чувства не были так обострены, а он сам не знал каждый ингредиент досконально, он бы ничего не заметил.
Добавили что-то? Или чего-то не хватает? Или… нарушен процесс приготовления?
Его сердце упало.
Предупреждение князя, безрезультатное расследование Цинь Фэна и теперь этот странный привкус…
Неужели враг не стал ждать и протянул свои руки к последнему барьеру — к его отварам?
Кто это?
Его взгляд скользнул по черной ночи за окном, словно он мог пронзить полог шатра и увидеть те коварные сердца, что скрывались за масками верности.
Испытание на доверие не прекращалось ни на миг. А опасность подкрадывалась все ближе.
http://bllate.org/book/18642/1795451
Готово:
