Внутри шатра чувство спасенной жизни было в одно мгновение растоптано шумом лязгающего оружия снаружи! Вице-генерал Чжоу Ман, решивший окружить медицинский лагерь именно в такой критический момент, — его намерения были преступны!
Лицо Цинь Фэна почернело, в глазах вновь вспыхнула багряная ярость, едва успевшая угаснуть. Он резко вскочил и рявкнул на личную охрану:
— Охранять вход! Без моего приказа не впускать даже самого небожителя! Кто посмеет потревожить Ванъе — убить на месте!
— Есть! — прогремел ответ воинов. Мечи вылетели из ножен, и в мгновение ока у входа в шатер выросла грозная, пропитанная жаждой убийства стена из людей.
Цинь Фэн круто развернулся к едва державшемуся на ногах Су Чэ. Его взгляд был остер, как клинок:
— Ты! Сможешь удержать состояние Ванъе?
Су Чэ, из последних сил выпрямившись, стиснул зубы:
— Нужно немедленно дать лекарство! Снять жар, подавить воспаление, не допустить распространения яда внутрь! Поддержать жизнь отваром женьшеня! И еще — постоянно протирать подмышки и лоб крепким алкоголем, чтобы сбить температуру! — он быстро продиктовал названия трав и дозировку.
— Лекарь Ли! — взревел Цинь Фэн.
Лекарь Ли, до этого оцепенелый от страха, словно очнулся от кошмара и, спотыкаясь, бросился готовить отвар.
Цинь Фэн снова посмотрел на Су Чэ, его голос звучал ледяным металлом:
— Ты останешься здесь, ни на шаг не отойдешь! Если с Ванъе что-то случится, я первым сдеру с тебя кожу! — договорив, он сжал рукоять меча и широким шагом вышел из шатра. Его черный плащ взметнулся за спиной решительным взмахом.
Полог шатра опустился, отрезав шум снаружи, но не в силах скрыть висевшее в воздухе напряжение.
Су Чэ глубоко вдохнул, подавляя дрожь в теле и крайнее изнеможение. Он понимал: настоящие испытания только начинаются. Жизнь Ванъе, судьба медицинского лагеря и даже его собственная жизнь зависели теперь от каждого мгновения.
Он тут же отдал приказ способным двигаться помощникам:
— Быстрее! Протирайте тело Ванъе крепким алкоголем, чтобы сбить жар! Действуйте осторожно! — сам же он принялся проверять повязки, убеждаясь, что кровь больше не проступает.
Снаружи голос Цинь Фэна, холодный как железо, прорезал ночную тьму:
— Вице-генерал Чжоу! Зачем вы глубокой ночью привели войска, чтобы силой ворваться в медицинский лагерь?!
Раздался грубый, с нотками высокомерия голос Чжоу Мана:
— Командир Цинь! До меня дошли слухи, что Ванъе был атакован и тяжело ранен. Я места себе не нахожу от беспокойства, пришел навестить! Ванъе — глава трех армий, его безопасность касается общего дела, как я мог не прийти?! Прошу, командир Цинь, отойдите в сторону. Дайте мне самому убедиться, что с Ванъе все в порядке, только тогда я смогу успокоиться!
Слова звучали благородно, но на деле были агрессивным давлением.
Цинь Фэн усмехнулся:
— Ванъе нужен покой, никому нельзя его беспокоить! За вашу заботу, вице-генерал, я благодарю от имени Ванъе! Прошу, возвращайтесь!
— Покой? — Чжоу Ман повысил голос, в котором сквозило сомнение. — А мне доложили, что раны Ванъе крайне тяжелы и он при смерти! Более того... по лагерю ходят слухи, что покушение связано с предателем в наших рядах! В медицинском лагере полно посторонних, а я, как вице-генерал, несу ответственность за дисциплину. Я обязан немедленно увидеть Ванъе, провести проверку и выявить предателя, чтобы гарантировать безопасность Ванъе!
— Предателя? — голос Цинь Фэна стал еще холоднее. — Откуда вы взяли эти слухи, вице-генерал? За безопасность Ванъе отвечает личная охрана, не утруждайте себя! Провести проверку? Кто дал вам право без личного приказа Ванъе?!
— Командир Цинь так упорно препятствует, неужели... с Ванъе действительно случилось непоправимое? Или в этом лагере скрыта какая-то тайна? — голос Чжоу Мана стал резким, нескрываемо угрожающим. — Если я сегодня не увижу Ванъе, мне нечего будет сказать воинам! Солдаты! За мной, идем просить аудиенции у Ванъе!
— Дзынь! — снаружи раздался лязг оружия. Стало ясно, что люди Чжоу Мана готовы прорываться силой!
Атмосфера накалилась до предела. Стычка была неизбежна!
Внутри шатра сердце Су Чэ подскочило к горлу. Если начнется бой, последствия будут катастрофическими: Ванъе, только что перенесший операцию, обязательно придет в себя от шума, и шансы на жизнь будут ничтожны!
В этот момент вошел лекарь Ли, дрожащими руками неся отвар. Услышав шум снаружи, он вздрогнул, и чаша чуть не выпала у него из рук.
Су Чэ быстро перехватил чашу, впился взглядом в лекаря и прошептал:
— Лекарь! Ванъе должен немедленно принять лекарство! Ситуация критическая, от того, сможем ли мы его удержать, зависят жизни всех нас! Вы человек уважаемый, сейчас должны выйти вы!
Лицо лекаря Ли было белее мела, губы тряслись:
— Я... я...
— Нет времени на колебания! — голос Су Чэ был тверд. — Вам нужно лишь сказать им, что Ванъе только что принял лекарство и уснул, что его нельзя тревожить! Если они ворвутся, все последствия лягут на вице-генерала Чжоу! Настаивайте на этом!
Лекарь Ли посмотрел на Ванъе, чье лицо было подобно золотистой бумаге, затем на этого юношу с пугающе спокойным взглядом. Он стиснул зубы, словно обретая крупицу мужества. Поправил халат, глубоко вздохнул и, резко распахнув полог, вышел наружу!
— Остановитесь! — голос лекаря Ли звучал с невиданной строгостью. Пусть он слегка дрожал, но этого хватило, чтобы обе стороны замерли.
— Вице-генерал Чжоу! Командир Цинь! — лекарь Ли встал между двумя отрядами и громко произнес: — Состояние Ванъе временно стабилизировалось, он принял успокоительное и уснул! Ему нужен полный покой, нельзя допустить ни малейшего шума! Если вы здесь устроите резню и потревожите Ванъе, из-за чего его раны откроются, кто возьмет на себя ответственность?! Вице-генерал Чжоу, вы сможете за это ответить?!
Последний вопрос он адресовал прямо Чжоу Ману.
Чжоу Ман явно не ожидал, что вечно покорный лекарь Ли осмелится на такое, замер на миг и прищурился:
— Лекарь Ли, вы ручаетесь, что с Ванъе действительно все в порядке? Если это ложные донесения...
— Я ручаюсь своей головой! — лекарь Ли пошел ва-банк, выпятив подбородок. — Ванъе действительно нужен покой! Если вы, вице-генерал, искренне печетесь о нем, прошу, отступите! Все решится, когда Ванъе проснется! Если же вы намерены прорваться силой, то перешагните через мой труп!
Цинь Фэн тут же подхватил, направив острие меча на Чжоу Мана:
— Чжоу Ман! Ты слышал слова лекаря Ли? Все еще хочешь прорваться силой?!
Лицо Чжоу Мана менялось. Он рассчитывал, что Ванъе при смерти, и надеялся воспользоваться хаосом, чтобы захватить власть или хотя бы взять ситуацию под контроль. Он не ожидал, что его остановят, ситуация внутри оставалась неясной, а лекарь Ли так твердо поручился за пациента. Если он пойдет напролом сейчас, это будет открытым мятежом. Авторитет Ванъе все еще был силен, а личная охрана — грозной силой, поэтому он не был уверен в успехе.
Взвесив все за и против, Чжоу Ман внезапно расхохотался и убрал меч в ножны:
— Раз лекарь Ли ручается, что Ванъе нужен покой, я, конечно, не посмею его тревожить. Мы просто слишком разволновались. В таком случае я буду ждать снаружи, пока Ванъе не проснется!
Хотя он так сказал, на самом деле он не отступил, а лишь отошел на некоторое расстояние, продолжая держать медицинский лагерь в полукольце. Было ясно, что он намерен следить за происходящим и ждать удобного момента.
Кризис был временно купирован, но не устранен.
Цинь Фэн холодно хмыкнул, приказал охране усилить бдительность и сам вернулся в шатер.
Внутри Су Чэ осторожно кормил Сяо Юя теплым отваром с помощью мягкой ложки. Его движения были предельно нежными и сосредоточенными, словно все внешние распри его не касались.
Цинь Фэн наблюдал за этой сценой, затем перевел взгляд на Ванъе, чье дыхание стало чуть ровнее, и его напряжение немного спало. Он посмотрел на Су Чэ с невероятно сложным чувством. Этот юноша только что продемонстрировал пугающее медицинское искусство, вернув человека с того света, а теперь, в такой обстановке, сохранял полное спокойствие, сосредоточившись на лечении.
— Как он? — тихо спросил Цинь Фэн.
— Лекарство принял, — Су Чэ не поднял головы, голос его звучал устало, но четко. — Но с этой ночи до завтрашнего утра — самое опасное время. Высокая температура и инфекция почти неизбежны. Нужно, чтобы кто-то постоянно следил за ним, в любой момент готовый сбить жар и сменить лекарства.
— Физическое охлаждение? — Цинь Фэн нахмурился.
— Протирать лоб, подмышки и другие места холодными полотенцами или алкоголем, — пояснил Су Чэ. — Я останусь здесь.
Цинь Фэн пристально посмотрел на него:
— Хорошо. Что нужно — говори сразу. — Сейчас он видел в Су Чэ главную надежду на спасение Ванъе.
Ночь была глубокой. Снаружи стояло жаждущее крови войско Чжоу Мана, внутри — балансирующий на грани жизни и смерти Ванъе и изможденный лекарь.
Су Чэ дежурил у постели, раз за разом протирая Сяо Юя, наблюдая за его дыханием, пульсом и температурой. Лекарь Ли и несколько надежных помощников помогали готовить отвары.
Время тянулось бесконечно, каждая секунда была пыткой.
Под утро у Сяо Юя действительно поднялся жар, тело стало раскаленным, начался бред и судороги.
— Усилить охлаждение! Принесите еще отвар женьшеня! — голос Су Чэ охрип, но он сохранял ледяное спокойствие, отдавая четкие приказы.
Все работали, как детали точного механизма.
Когда небо начало светлеть, жар наконец спал, а дыхание стало заметно ровнее.
Все смогли немного выдохнуть.
Су Чэ был так измотан, что едва мог открыть глаза, но не смел расслабиться. Он прислонился к краю постели, собираясь на секунду закрыть глаза.
В этот момент холодная и слабая рука внезапно ухватилась за его запястье.
Су Чэ вздрогнул и распахнул глаза.
Он увидел, что Сяо Юй открыл глаза! Его глубокие, холодные зрачки из-за жара и слабости казались затуманенными, но все еще острыми. Он не мигая смотрел на него.
— ...Это... ты? — голос Сяо Юя был едва слышным, хриплым.
Су Чэ охватил трепет, он склонился ниже:
— Ванъе, вы очнулись? Как вы себя чувствуете? Не говорите, берегите силы.
Сяо Юй окинул взглядом обстановку, задержался на повязке на собственной груди, затем посмотрел на изможденное лицо Су Чэ с глубокими впадинами под глазами и на свою руку, сжимающую его запястье.
Казалось, он все понял.
Он не отпустил руку, а, наоборот, слегка сжал пальцы. Пусть сил было мало, в этом жесте чувствовалась непреложная воля.
Его губы зашевелились, издав несколько едва различимых звуков.
Су Чэ прильнул ухом ближе.
Он услышал, как Сяо Юй из последних сил, почти шепотом, произнес:
— ...Держись... никому... не верь...
Не успев договорить, он снова провалился в забытье, и рука безвольно соскользнула.
Су Чэ застыл на месте, в его душе бушевал шторм.
Держись? За что держаться? За жизнь Ванъе? За лагерь?
Никому не верить? Включая Цинь Фэна снаружи? Или это касалось только Чжоу Мана? А может... вообще всех?
Этот Ванъе, будучи в столь слабом состоянии, в момент прояснения сознания дал ему такое предупреждение и... наказ?
Ледяной ужас и невиданная тяжесть мгновенно сковали Су Чэ.
Он осознал, что оказался в самом центре этого политического шторма.
Жизнь и смерть Ванъе касались не только одного человека, они определяли судьбу всего Бэйцзяна.
А он, этот маленький преступник-раб, сам того не зная, держал в руках ключ к этой буре.
Снаружи светало, но буря была еще очень далека от завершения.
http://bllate.org/book/18642/1795449
Готово:
