В тот самый день по всей Преисподней разнеслась весть о том, что Судья на планерке без лишних слов уволил главу Управления призрачных дел. Люди, с одной стороны, восхищались безжалостностью Судьи, а с другой — злословили над бывшим главой ведомства: надо же было додуматься лезть на рожон и совать нос не в свои дела, с такой тягой к суете он в прошлой жизни наверняка прожил совсем недолго.
Когда Сын Неба Инь узнал об этом, он как раз занимался стрельбой из лука и верховой ездой вместе с Цинь Гуан-ваном.
За Горой Бэйинь простиралась пересеченная, изрезанная крутыми скалами и заросшая колючим кустарником долина, носившая название Огороженные Угодья Грехов и Бедствий. Там прятались злые духи — те, кто при жизни совершил бесчисленное множество злодеяний и особенно любил тешиться издевательствами над слабыми. После смерти Управление Уголовных Наказаний запирало их здесь в качестве живых мишеней, чтобы они на собственной шкуре прочувствовали те муки, которые когда-то причиняли чужим телам и душам.
В небе прозвучал пронзительный, разрывающий облака птичий крик: белохвостый громовой сокол стремительно пикировал из поднебесья. В окутанном черной дымкой лесу мелькнула стрела, объятая Огнем Нараки и пробившая чащу насквозь.
Пламя сожгло густой туман, и на краю пелены испуганно бросившийся наутек злой дух в панике сбился с пути — стрела пронзила его насквозь.
Из густой палой листвы вдруг выскочил круглый щенок и, тряся волнами жира, бросился на злого духа. Опередив белохвостого громового сокола всего на долю секунды, он вцепился зубами в добычу и, крутанувшись на месте, припустил прочти со всех ног.
Взбешенный сокол с яростным клекотом устремился в погоню.
Щенку досталась целая макушка шишек от птичьих клевков, но он упрямо не выпускал из пасти злосчастного духа и, героически игнорируя угрожающие крики преследователя, мчался обратно по проторенной дорожке.
Сквозь пелену тумана ленивой походкой приближался Черный Цилинь в золоченых доспехах. На его спине, облаченный в воинские доспехи и с огромным луком в руках, восседал Сын Неба Инь. Увидев щенка, он чуть заметно улыбнулся и бросил:
— Неплохо.
Он вообще не пьет ни капли.
Запропастившись так на весь день, Сын Неба Инь пристрелил под сотню злых дух, отчего щенок набил пузатое брюхо до отказа и теперь на редкость бодро и шумно препирался с белохвостым громовым соколиным вожаком всю обратную дорогу.
В прекрасном расположении духа Сын Неба Инь неспешно потягивал вино, прищурившись и вспоминая что-то свое, а затем с улыбкой произнес:
— Он плохо держит алкоголь, но зато какой знаток! Ему достаточно сделать малюсенький глоток, чтобы распознать разные способы выдержки. Я нарочно собирал из разных уголков мира отменные вина и привозил ему на дегустацию...
Он щелкнул пальцами, и злосчастный дух мгновенно обратился в прах, рассеявшись по ветру.
— Больше нет. К тому же Судья не пьет.
— Еще как пьет.
Сын Неба Инь на мгновение замер, а затем расплылся в улыбке:
— Он пьет только со мной.
Сын Неба Инь никак не ожидал, что этот его младший братец окажется столь разносторонней личностью. Он принял из чужих рук флягу, слегка качнул ее:
— Есть еще? Вкус мягкий, крепость низкая — как раз то, что нужно Цзыцзюэ.
Цинь Гуан-ван помолчал немного:
— Братец, тебе кажется уместным рассуждать о таком в присутствии вдовца?
Сын Неба Инь погладил перья на голове птицы и бросил Черному Цилиню:
— Возвращаемся в лагерь.
Нажравшийся осколков душ щенок довольно подпрыгнул в воздухе, плюхнулся на землю и принялся радостно кувыркаться туда-сюда.
Белохвостый громовой сокол опустился на плечо Сына Неба Инь, с царственным видом задрав клюв к небу.
Цинь Гуан-ван:
— ...
— ...
— Пустяки.
Цинь Гуан-ван вернулся в лагерь раньше остальных и теперь сидел на крыльце, потягивая вино. Заметив возвращение Сына Неба Инь и его свиты из питомцев, он похвалил:
— Похоже, добыча выдалась богатой.
— Кхм. — Сын Неба Инь кашлянул, пряча улыбку. — Прошу прощения.
Упомянутый им Младший правитель был не кем иным, как Тайшань-ваном — самым младшим по возрасту среди Десяти Владык Преисподней, если не считать самого Сына Неба Инь. Вроде простолюдинов его часто величали Владыкой Горы Тай, поэтому все давно привыкли звать его Младшим правителем.
Оба уселись за стол и некоторое время молча смаковали вино, пока Сын Неба Инь не заговорил:
— Серьезно, он способен распознать нотки любого напитка.
Цинь Гуан-ван извлек наружу еще одну бутыль:
— Это личное вино Младшего правителя, сам ставил.
— Ха-ха. — Смеясь, Сын Неба Инь подошел ближе, наполнил чарку и сделал глоток, невольно издав удивленный возглас: — А вино-то отменное, где брал?
Цинь Гуан-ван вдруг почувствовал, что вино в его собственной чашке разом потеряло всякий вкус. Он опустил чашу, отчаянно желая сменить тему:
— А ты здорово поднаторел в стрельбе.
Проспав целых семь столетий, Сын Неба Инь растерял былую сноровку во многих ремеслах, но владение луком и стрелами, напротив, развилось с невероятной скоростью, словно по божественному наитию — стоило проснуться, как все внутренние каналы оказались открыты сами собой.
Сын Неба Инь с чистым сердцем пояснил:
— Все благодаря Цзыцзюэ. За эти семь веков он ни разу не опустил руки и не отрекся от меня.
— ...
Цинь Гуан-ван решительно не понимал, что вообще творится с этим Сыном Неба Инь? Как он может так бесстыдно?!
Снаружи вдруг поднялся шум. Свернувшийся калачиком на шкуре Черного Цилиня и дремавший щенок настороженно вскинул уши, поворачивая голову в сторону источника звука.
Какой-то старый призрак влетел пулей в лагерь:
— Ваше Величество! Ваше Величество! Умоляю, восстановите справедливость для старого слуги!
Цинь Гуан-ван вгляделся в его лицо:
— Разве ты не глава Управления призрачных дел?
— Я больше не глава!
— А? — опешил Цинь Гуан-ван. — В каком смысле больше не глава?
Сын Неба Инь в мгновение ока сообразил, в чем тут дело. Двенадцать центральных ведомств составляли ядро всей Преисподней, а их главы обладали высоким вторым рангом и огромной властью. И у кого же хватило полномочий сместить столь высокопоставленного чиновника?
Он холодно бросил:
— Ты примчался сюда за тысячу ли из Огороженных Угодьев Грехов и Бедствий только для того, чтобы оклеветать Судью?
Едва услышав это, Цинь Гуан-ван изумился: он еще даже ничего толком не спросил, а тот уже с порога заявляет о клевете? Неужели в глазах Владыки Судья попросту неспособен совершать ошибки?
— Выкладывай, — Сын Неба Инь лениво приподнял веки, перекатывая в пальцах винную чарку, — что такого натворил Судья?
Глава Управления призрачных дел был старым, умудренным опытом чиновником. Почуяв неладное по одному лишь тону собеседника, он, однако, отступать уже не мог и решил стоять на своем: приправив историю семью-восемью частями правды и двумя-тремя долями выдумок, он, опираясь на весь свой многолетний стаж, надеялся выдать черное за белое.
— Ну... — Цинь Гуан-ван аж языком цокнул. — И правда, столь опрометчивое решение со стороны Судьи выглядит явным превышением полномочий.
Сын Неба Инь лишь усмехнулся. С того самого момента, как бывший глава заговорил, лицо правителя становилось все мрачнее и мрачнее, но эта мрачность достигла такого предела, что перешла в глухое раздражение — услышав, как Судья разорвал в клочья отчет Управления призрачных дел, он и вовсе расхохотался в голос.
Чиновник задрожал от страха:
— Ваше Величество?
Сын Неба Инь пропустил его слова мимо ушей и, повернувшись к Цинь Гуан-вану, изрек:
— Цзыцзюэ как раз из тех, кто привык превышать полномочия.
— Именно так, именно! — закивал бывший глава. — Этот льстец и угодник Цуй Цзюэ...
Он не успел договорить, как зажатая между пальцами Сына Неба Инь винная чарка со свистом сорвалась с места, словно стрела, и угодила прямо ему в лицо.
Глава ведомства истошно завопил, зажимая руками окровавленную физиономию, и замолк раз и навсегда.
Цинь Гуан-ван перевел взгляд с жалкого зрелища у ног на свирепую ауру, окутывающую брови Сына Неба Инь, и миролюбиво посоветовал:
— Не горячись сгоряча. Позвони ты этому Судье, расспроси, в чем дело, вдруг там скрываются какие-то тайные обстоятельства.
— Разумеется, скрываются, — отрезал Сын Неба Инь. — Простой люд ни о чем не ведает, полагая, будто Преисподняя и Инородные души веками жили в межрасовых браках и добрососедском согласии. Но мы-то с тобой прекрасно знаем, как обстояли дела на самом деле.
Цинь Гуан-ван кивнул. Живые мертвецы и впрямь могли с помощью парных практик очищать мутную энергию ци для Владык Преисподней, но вероятность успеха оставалась крайне низкой: чем искреннее были чувства и чем глубже духовная гармония между партнерами, тем выше оказывалась эффективность очищения.
Обе стороны были заклятыми врагами, тысячелетие велшими непрекращающиеся войны. Они вечно опасались друг друга и держали ухо востро — откуда взяться искренней любви? Самая нежная пара из всех, Пиндын-ван и ее Владычица преисподней, и те имели уровень духовной совместимости едва в шесть и девять десятых процента, что уже считалось невероятной, потрясшей всю Преисподнюю сказочной любовью.
Что уж говорить об остальных, чьи союзы неизменно оборачивались взаимной ненавистью.
Сын Неба Инь устремил на главу леденящий взгляд и процедил сквозь зубы:
— Я очнулся всего два года назад, а ты уже вовсю хлопочешь о моей женитьбе. Неужели в твоем представлении я уже совсем свихнулся от рассудка и вот-вот рассыплюсь на куски?
Бывший чиновник перепугался до смерти:
— Нет! Старый слуга вовсе не это имел в виду! Ваше Величество преисполнены величия и сияют здоровьем...
— Одного этого факта, что Судья не прикончил тебя на месте, уже достаточно, чтобы назвать его образцом милосердия и доброты, — перебил Сын Неба Инь. — Если ты не верил, что я на грани распада, то с чего бы тебе проявлять столь бурное рвение... на чью мельницу ты льешь воду?
На протяжении многих поколений количество мутной энергии ци, которое Владыки Преисподней были способны очистить своими силами, оставалось крайне малым, тогда как выгода живых мертвецов от этих союзов была колоссальной. Климат в Крайне северных холодных землях суров, а ресурсы скудны, и без торговли с Преисподней они попросту не смогли бы выжить. Именно поэтому сразу после восхождения на престол каждого нового Владыки живые мертвецы тут же начинали суетиться вокруг заключения брачных союзов, в то время как со стороны Преисподней неизменно делалось все возможное, чтобы эти связи пресечь.
Цинь Гуан-ван наконец уловил мысль Сына Неба Инь и сурово уставился на чиновника:
— Так тебя завербовали живые мертвецы? Ты брал у них взятки? Или с самого начала был их засланным казачком?
— Нет! Ничего подобного!
Сын Неба Инь взмахнул рукой, и сгусток энергии смерти сорвался с его пальцев, мгновенно запечатав море ци поверженного чиновника. Одним легким движением он выбросил его вон из лагеря и холодно бросил:
— Проваливай. Ступай в Управление Уголовных Наказаний и жди суда.
Цинь Гуан-ван поднял голову, провожая взглядом летящую фигуру изгнанника, и ошеломленно замер на пару секунд:
— Э-э...
— Мне пора в Юду, — Сын Неба Инь поднялся на ноги.
— Но время еще раннее...
— У Цзыцзюэ наверняка испортилось настроение.
— ...
Я же просил не заводить при вдовце такие разговоры!
Сын Неба Инь порядком утомил Цинь Гуан-вана: это он сам затащил его сюда развеяться, он же посреди отдыха собрался срываться назад, заявив перед выходом, что Судья разозлил его и ему нужно проветрить голову, а теперь в качестве причины для возвращения называет дурное настроение у самого Судьи.
Ишь о чем переживает. Да твой Судья с утра до вечера ходит с улыбочкой на устах, у него вообще не бывает плого настроения.
А вот у самого Цинь Гуан-вана настроение сейчас было хуже некуда. Желая хоть немного задеть приятеля, он бросил:
— Душа Судьи слаба и хрупка, ему не вынести бремени мутной энергии ци Владыки Преисподней. Ты ведь наверняка не забыл историю 26-го Чжуньлунь-вана.
Сын Неба Инь тут же помрачнел — тот 26-й Чжуньлунь-ван настоял на женитьбе на любви всей своей жизни, в итоге превратив собственную брачную ночь в погребальный костер для новоиспеченной Владычицы преисподней.
Цинь Гуан-ван добавил:
— В Записках о повседневной жизни черным по белому записано: в ту же ночь душа Владычицы преисподней рассыпалась прахом.
— Я знаю, — глухо отозвался Сын Неба Инь.
Заметив мрачную тень в его глазах, Цинь Гуан-ван решил, что переборщил, и поспешил сгладить углы:
— Конечно, ты тогда находился на грани полураспада в Мире Демонов и успел выплеснуть накопившуюся муть наружу, так что сейчас ты, пожалуй, самый чистый из всех нас. Возможно, на раз-другой сил еще и хватит...
— Что ты несешь?! — раздраженно оборвал его Сын Неба Инь.
— Э-э... — Цинь Гуан-ван искренне не понимал, что не так в его словах.
Просто в этот момент в памяти Сына Неба Инь всплыли картины из сна: лучезарная улыбка, ямочки на щеках, крепко зажмуренные глаза, влажные пряди волос, прохладные и мокрые руки, до нелепости мягкая талия...
Проклятый Линь Юхуан!
Поразмыслив немного и решив, что этот его братец, похоже, засиделся в холостяках, Цинь Гуан-ван сменил пластинку:
— На выходных в Тысяче Алых Пещер будет... Ты же знаешь Тысячу Алых Пещер?
Сын Неба Инь знал:
— Ночной клуб.
Белый Неотвратимый состоял там в статусе главного королевского бриллиантового VIP-клиента.
— Раз знаешь, отлично. Там намечается вечеринка в погребальных саванах, — Цинь Гуан-ван скинул на телефон ссылку с QR-кодом. — Будут представители самых разных рас, я познакомлю тебя с парой живых мертвецов. Или тебе подавай только мужчин?
Сын Неба Инь отсканировал код и перешел на официальный паблик Тысячи Алых Пещер. На главной странице красовалось донельзя откровенное и горячее фото. Он с неодобрением покосился на Цинь Гуан-вана:
— Разве ты не вдовец?
Цинь Гуан-ван закатил глаза:
— Я иду туда просто выпить и потанцевать, ничего такого. Я же тебе хотел народ показать! К тому же я вдовец уже больше двадцати лет, всё совсем не так, как ты думаешь. Эй, о чем ты вообще подумаешь? Ты что, ни разу в ночных клубах не был?
— ...
— Серьезно не был?
— Цзыцзюэ не... не разрешал мне ходить.
Цинь Гуан-ван шумно набрал полные легкие воздуха и медленно выдохнул. Впрочем, он быстро успокоился: нравы в Преисподней царили самые разные, кто-то вел себя раскованно, а кто-то придерживался старых консервативных устоев — обычное дело. В конце концов, среди самих Владык водились такие чудаки, как Пан Чуцзян, который круглые год неизменно разгуливал в старинных одеяниях.
— Тогда не пойдешь?
— Пойду.
— М?
Сын Неба Инь пояснил:
— Возьму Цзыцзюэ с собой.
— Чего?!
— Пойдем пить и танцевать, — Сын Неба Инь бросил на него взгляд и вполне здраво рассудил: — Цзыцзюэ вечно устает на работе, ему полезно как следует расслабиться. — Он ткнул пальцем в экран телефона, где пестрели снимки безудержно отрывающейся толпы в паблике. — Гляди, как они весело проводят время.
Цинь Гуан-ван приоткрыл рот, мысленно вспомнив пару своих знакомых завсегдатаев клубов из числа живых мертвецов, и подумал: если Судья узнает, что это он надоумил Сына Неба Инь пойти по такому пути, то участь бывшего главы Управления призрачных дел покажется ему легкой прогулкой по сравнению с тем, что ждет его самого.
До него вдруг дошло истинное значение того утреннего перформанса Судьи: теперь во всей Преисподней ни у кого даже в мыслях не возникнет посягнуть на Сына Неба Инь! И думать забудь!
— Братец, — Цинь Гуан-ван протянул руку, отобрал у Сына Неба Инь телефон, отписался от проклятого паблика и вернул гаджет владелицу. — Считай, что я ничего не говорил. Главное — ни слова Судье.
Сын Неба Инь подозрительно прищурился:
— Ты чего творишь? Я ему только что ссылку скинул.
— ...
Да какого черта у тебя такая реакция?!
http://bllate.org/book/18633/1794184
Готово:
