Они столпились вокруг то исчезающего, то появляющегося обеденного стола и что-то обсуждали.
— Просто ужас! Этот чертову место и вправду зловещее, раз заставило такую кучу народа одновременно увидеть во сне человека, который умер вчера!
— И не говори! Наверное, я вчера на него лишний раз посмотрелся — мой сон был до того жутко реалистичным, что я даже чувствовал от него тухлую вонь!
— Да кто из вас сравнится со мной? Я тут прикинул: за всю ночь он убил меня раз семь-восемь, ха-ха-ха!
— 6666, а я всё время бежал, а он гнался за мной по пятам. И хоть меня не убили, этот страх… просто не передать словами!
Ци Цянь медленно шагал вперед, прислушиваясь к их разговорам.
Прошлой ночью всем приснился один и то же сон, и всем привиделся один и тот же призрак?
Странно.
— Доброе утро. — Внезапно появившись, Ли Мэн поприветствовал Ци Цяня.
— Доброе утро, Ци Цянь, — Чжан Ян тоже помахал ему рукой — той, что была цела.
Взгляд Ци Цяня на пару секунд задержался на странно вывернутой другой руке Чжан Яна, и он спросил:
— Ничего не чувствуешь?
Пытаясь напасть на проводника, Чжан Ян лишился руки — проводник сломал её без малейших колебаний.
Чжан Ян тоже опустил взгляд на собственную руку. В его глазах беспомощность смешивалась с долей изумления, а тональность ответа была сложной:
— Если не считать боли в самом начале, потом я вообще ничего не чувствовал, словно её и нет. Конечно, пользоваться ею тоже нельзя.
И он такой не один.
Ци Цянь помнил: вчера внизу мужчина, подвергшийся нападению таинственной зловещей черной субстанции, лишился руки по милости Чэнь Ша. Кровь хлестала без остановки, и рана выглядела крайне тяжелой.
Иначе та толпа не стала бы так спешно открещиваться от слунувшегося, обвиняя Чэнь Ша в убийстве.
Но позже, когда пострадавшего занесли наверх, рана на его теле уже затянулась. Рука выглядела вовсе не так, будто ее отрубили пару минут назад, а скорее как старый шрам из прошлых лет.
Это натолкнуло Ци Цяня на дерзкую мысль.
Неужели в Аду, пока ты не умер, любые раны способны быстро заживать?
И не важно, идет ли речь о затягивании ран или об отсутствии боли?
Вдруг одна из дверей распахнулась, и оттуда вышла Линь Шаньшань с лицом, румяным словно персик.
Увидев компанию Ци Цяня, она смутилась — её взгляд одновременно пытался и спрятать это чувство, и не мог его утаить.
Ей оставалось лишь опустить голову и, поддавшись неодолимому порыву, развернуться к другому человеку.
Выходя, Ван Цзяхао мимоходом прикрыл за собой дверь, поднял глаза и заметил, что Линь Шаньшань стоит лицом к нему и не делает ни шагу вперед.
Он уже было собрался что-то сказать, как боковым зритением заметил неподалеку нескольких людей.
Уголки губ Ван Цзяхао тут же тронула улыбка. Громко рассмеявшись, он прямо за руку взял Линь Шаньшань и направился в сторону Ци Цяня.
— Всем доброе утро! — жизнерадостно поприветствовал он присутствующих.
Заметив, что спутница никак не реагирует, он неодобрительно нахмурился и толкнул Линь Шаньшань в локоть:
— Шаньшань, неужели не поздороваешься со всеми с утра пораньше? Это же бестактно.
Выглядело это так, будто он отчитывает Линь Шаньшань как свою собственную женщину.
Ли Мэн и Чжан Ян дружно нахмурились.
Слова Ван Цзяхао заставили Линь Шаньшань смущенно и тихо, едва слышно произнести:
— Доброе утро.
Только после этого Ван Цзяхао снова перевел взгляд на остальных и с улыбкой пояснил:
— У Шаньшань характер довольно замкнутый, она не из тех, кто умеет заводить знакомства, так что прошу вас отнестись с пониманием.
Чжан Ян нерешительно подал голос:
— Вы… сошлись?
Его вопрос прозвучал еще довольно мягко.
Люди, которые еще вчера были незнакомцами, сегодня уже такие близкие, да и на лице Линь Шаньшань до сих пор играл подозрительный румянец.
http://bllate.org/book/18600/1791144
Готово:
