Теперь-то я знаю, что такое «кожа, подобная застывшему жиру», и «сияющий взгляд, куда ни кинь взор»... Раньше думал, ну красиво сквозь экран, но не до такой же степени... Увидев вживую, понял, что значит зеркало... Красота просто отпадная... Кажется, он даже не накрашен? Без макияжа — и такая красота, а с макияжем насколько же хорош будет... Просто отпад...
Чжоу Вэньцзе шёл, цепляясь за плечо Жэнь Цзе, с видом человека, у которого ум за разум зашёл, и Сунь Цзябао на это лишь нахмурился.
Морщась, Жэнь Цзе сбросил его руку со своего плеча и холодно бросил:
— Кончай паясничать, а то начнется запись — опозоришься.
Однако Чжоу Вэньцзе пропустил замечание мимо ушей и отрешённым тоном протянул:
— Расслабься... Кто ж станет соперничать с Цзян Хуайцю... Разве смертным по чину тягаться с такими небожителями... Поглазею издалека... Братушка одобряет...
С этими словами он уплыл прочь, оставив Сунь Цзябао с подозрением разглядывать Жэнь Цзе:
— Неужели Цзян Хуайцю...
— Да нет же! Не слушай ты его бредни! К учителю Цзяну я испытываю исключительно глубокое уважение, никаких задних мыслей! — Жэнь Цзе вмиг всполошился и принялся оправдываться, красный до корней волос.
Но Сунь Цзябао остался при своих сомнениях:
— Вот как? Смотрю я, он к тебе так благосклонно относится...
Лицо Жэнь Цзе помрачнело:
— Какой нрав у учителя Цзяна, брат Бао, ты столько лет крутишься в этой сфере и должен знать лучше меня.
Цзян Хуайцю пользовался безупречной репутацией в индустрии. Самый сговорчивый артист, самая профессиональная команда, доброе сердце, кроткий нрав, мягкость и обходительность... Каждый, кому доводилось с ним работать, осыпал его хвалебными отзывами. Стоило кому-то вякнуть о нем хоть слово дурного, как десятки людей в шоу-бизнесе тут же дружно бросались его защищать.
— Тоже верно... — нерешительно протянул Сунь Цзябао, но в душе всё равно чувствовал какой-то подвох.
Цзян Хуайцю действительно безупречен в манерах и поступках, но разве от этого его недавнее поведение не казалось ещё более странным?
Столкнувшись в коридоре с совершенно незнакомым человеком, он по идее должен был кивнуть и улыбнуться, но в тот момент на его лице не было и намёка на улыбку, он даже в комнату заходить не стал — совсем не похоже на те восторженные слухи о книжной учёности и трогательной заботе, что ходили о Цзян Хуайцю!
Хотя в сердце ещё оставались сомнения, взглянув на лицо Жэнь Цзе, Сунь Цзябао решил пока отложить этот вопрос. Он только что взял шефство над Жэнь Цзе и возлагал большие надежды на его будущее, поэтому портить отношения сейчас было не с руки — работать потом станет только труднее.
Подумав об этом, он с лёгким смешком произнёс:
— Ладно, шучу я, шучу. Забудем. Как только заказ доставят, сходишь в гримёрку к учителю Цзяну, поблагодаришь.
— Заказ? — опешил Жэнь Цзе.
— Я тут перед началом велел привезти кофе и молочного чая. Позиций много, готовится долго, так что я договорился, чтобы кофейня привезла всё на машине пряменно к нам, и с охраной на проходной тоже всё уладил.
— Брат Бао, — помолчав, твёрдо произнёс Жэнь Цзе, — давай я потом сам за всё заплачу.
Сунь Цзябао сначала хотел отказаться, но, подумав, с улыбкой согласился.
Прошло ещё несколько десятков минут, и Сунь Цзябао наконец дождался звонка от курьера. Вместе с Чжоу Вэньцзе и Чэнь Чжичжи он спустился вниз, часть кофе и чая они оставили в общей гримёрке, а остальное принесли в личную гримёрку Жэнь Цзе.
— Сначала заглянем к учителю Ли и учительнице Чжэн, а напоследок оставим Цзяна, — Сунь Цзябао указал на рассортированные стаканчики. — Думаю, когда ты только попал в проект, Мэн Канпин наверняка пренебёг визитами вежливости к старшим коллегам?
Жэнь Цзе покачал головой:
— Хотел сходить, но он запретил, и мне пришлось просто дежурить у входа за кулисами.
— Ну и мерзавец, — усмехнулся Сунь Цзябао. — Ладно бы за спиной пакостил, но такое-то зачем запрещать?! Ничего, недоразумение нужно исправить, нельзя оставлять о себе впечатление заносчивого хама.
С этими словами Сунь Цзябао подхватил два пакета с напитками, и они вместе с Жэнь Цзе отправились в гримёрку Линь Чжэ.
Вручив напитки сотрудникам и объяснив причину, по которой они не заглянули во время первых съёмок, Сунь Цзябао с улыбкой добавил:
— Жэнь Цзе давно хотел объясниться со старшим товарищем, да всё не решался заговорить...
Линь Чжэ с одобрением посмотрел на Жэнь Цзе:
— Знаю я, этот парень с виду только холодный, а сам человек воспитанный. Опоздание на прошлых съёмках ведь тоже не по его вине случилось?
Жэнь Цзе неловко улыбнулся и в поисках спасения посмотрел на Сунь Цзябао.
— Ты на него не смотри, — хмыкнул Линь Чжэ, переводя взгляд на Сунь Цзябао. — Погляди-ка, он до сих пор слова дурного сказать не хочет. И правильно: благородный муж медлителен в речах, но быстр в делах.
Услышав это, Сунь Цзябао аж засиял:
— Учитель Ли слишком добр к нам. У Жэнь Цзе еще многому нужно учиться у старших, так что мы очень рассчитываем на ваше покровительство в будущем.
Выйдя из гримёрки Линь Чжэ, Сунь Цзябао шёл так легко, что даже излишки его веса казались невесомыми, а радость было просто не скрыть:
— И надо же было Линь Чжэ дать тебе такую высокую оценку! Отлично, просто отлично! Благородный муж медлителен в речах, но быстр в делах — как же точно сказано!
Жэнь Цзе облизнул пересохшие губы и промолчал, молча следуя за менеджером в гримёрку Чжэн Цици.
Там они выдали ещё одну порцию рассыпных любезностей, и после выхода оттуда Сунь Цзябао смотрел на Жэнь Цзе так, будто тот был его собственным сыном — во взгляде читалось чисто отеческое сияние:
— Мэн Канпин тот ещё вредитель, но на твоей репутации это не отразилось, а значит, ты молодец. Так держать!
Жэнь Цзе кивнул. Вернувшись в свою гримёрку, они забрали последние два пакета с напитками и направились к двери напротив.
Глядя на табличку с именем Цзян Хуайцю на двери, Жэнь Цзе почувствовал, как внутри нарастает какое-то странное напряжение. Он машинально облизал губы, потёр ладони о штанины и лишь после этого поднял руку, чтобы постучать.
— Войдите. — Дверь тут же отворилась, на пороге появилась Инцзы и, прищурившись, уставилась на них: — Чего надо?
— ...
— Кто там? — не дожидаясь ответа Жэнь Цзе, раздался голос Ли Шэна. Инцзы недовольно цыкнула и неохотно отошла в сторону.
— Жэнь Цзе? Брат Сунь? Какими судьбами? — увидев обоих, Ли Шэн поспешно поднялся навстречу.
— Брат Ли, сестрица Цинь, сестрица Юки... — войдя в комнату, Жэнь Цзе поочередно поприветствовал всех, кого видел, пока его взгляд не столкнулся с отражением Цзян Хуайцю в зеркале для макияжа.
В ту же секунду в голове почему-то громко прозвучали слова Чжоу Вэньцзе: Цзян Хуайцю и вправду невероятно хорош собой. От этого тело Жэнь Цзе мгновенно окостенело, а язык начал заплетаться:
— Учи... тель... здравствуйте...
Это детское приветствие заставило Цзян Хуайцю усмехнуться. Уголки его глаз приподнялись, превратившись в изящные полумесяцы, и он тихонько промычал в знак приветствия.
Это мычание было столь мягким от скрытой улыбки, а голос звучал так легко и неторопливо, что каждое слово падало прямо на дно сердца Жэнь Цзе.
Тут подал голос Сунь Цзябао, вырвав Жэнь Цзе из оцепенения и развеяв ещё не осевший до конца звук:
— Брат Ли, большое спасибо за то, что присматривал за Жэнь Цзе всё это время. Парнишка у нас косноязычный, толком и не скажет спасибо, поэтому мы принесли немного чаю и кофе — так, чисто символически, от всего сердца.
— Ну что вы, пустяки, проходите, ставьте сюда, — Ли Шэн принял пакеты, поставил их на журнальный столик и наугад вытащил один стаканчик, внимательно разглядывая его. — Как раз кстати. Хуайцю не пьёт кофе, зато любит всякие чаи с молоком и фруктами. Спасибо вам.
Сунь Цзябао поспешно замахал руками:
— Ой, перестаньте, не стоит церемониться! На самом деле Жэнь Цзе хотел навестить вас ещё при первой записи, но его тогда Мэн Канпин завернул. Затягивать до сегодняшнего дня — уже ужасная неловкость с нашей стороны.
Ли Шэн слегка приподнял бровь и указал на диван:
— Бывает же такое. Садитесь, поговорим. Жэнь Цзе, чего стоишь столбом? Присаживайся.
Жэнь Цзе облизнул губы и направился к одиночному креслу спиной к Цзян Хуайцю. Он уже собирался сесть, но в последний момент передумал, бросил Сунь Цзябао: «Брат Бао, садись ты», а сам грациозно переместился на стул напротив. Стоило ему поднять голову, как в гримёрном зеркале тут же отразилось лицо Цзян Хуайцю.
Ли Шэн при этом едва заметно повёл брове́й, но ничего не сказал. Он достал из холодильника две бутылки газировки, протянул их гостям и с любопытством спросил Сунь Цзябао:
— Кстати говоря, что там с тем Мэн Канпином? Каково решение компании?
Сунь Цзябао взял газировку обеими руками и усмехнулся:
— Его сместили с должности менеджера, а куда именно перевели — точно не знаю.
— Говорят, он раньше был исполнительным продюсером в TRI, это правда?
— Да, поэтому, когда мы узнали, как он обошлся с Жэнь Цзе, в компании тоже были в шоке...
Оба менеджера завязали оживлённый разговор о закулисных сплетнях, а Жэнь Цзе сидел в стороне и молча слушал. Слушал он так, слушал, да и не удержался — глаза сами собой украдкой скользнули к зеркалу.
Макияж на лице Цзян Хуайцю всегда был предельно лёгким: в ходу в основном натуральные земляные оттенки, а техника нанесения ближе к мужской — с акцентом на контур и тени, что подчёркивало рельеф лица, но не перекрывало тонкую красоту черт. Если без макияжа он казался чуть капризным и миловидным, то с макияжем в Цзян Хуайцю оставалась лишь невыносимо притягательная красота.
Жэнь Цзе бросит взгляд — и тут же отведёт глаза; снова глянет — и опять отведёт, а на третий раз... перед ним оказалась лишь мощная фигура Инцзы.
Ощущая тяжесть её пристального взгляда, Жэнь Цзе с замиранием сердца вернул глаза на свой стакан с чаем и принялся изображать предельную внимательность.
Не успело пройти и нескольких минут, как дверь в гримёрку распахнулась и в помещение ворвался какой-то молодой человек нетрадиционной ориентации с двумя ассистентами, катившими три чемодана.
— Цю-Цю мне всё уши прожужжал! Больше никаких таких номеров, сколько ни проси! Никакой красавчик-братёк не стоит того, чтобы я чуть душу не отдал, пытаясь всё это барахло собрать! С тебя в этот раз компенсация!
Го Сяо с порога набросился на вешалку для одежды, принявшись на ходу распаковывать чемоданы и развешивать наряды, не переставая при этом причитать:
— И где ты только откопал такого симпатягу? Это что, трейни текущего сезона? С такой внешностью — и в шоу на выживание? Сразу бы в дебют отправляли, чёрт побери! Он бэта или альфа вообще? Сколько ему лет? Вы так гармонично смотритесь, может, приглядишься...
— Го-Го! — покраснев до мочек ушей, оборвал его Цзян Хуайцю, наконец привлекая к себе внимание.
— Чего? Чего ты орёшь...
Цзян Хуайцю, борясь с желанием закрыть лицо руками, кивнул на сидевшего в кресле Жэнь Цзе, у которого щеки и уши тоже полыхали алым:
— Познакомься, это Жэнь Цзе, наставник по танцам первого сезона ACE.
— ... — Го Сяо повернулся к поднявшемуся в знак приветствия Жэнь Цзе и, сделав вид, будто ничего особенного не произошло, небрежно взмахнул рукой: — Приветики, я Го Сяо. Ну раз уж все в сборе, так проще пареной репы — давайте сразу к примерке, ладно?
Не дожидаясь ответа, он резко развернулся и с помощью безумной пантомимы принялся яростно сигнализировать Цзян Хуайцю: «А он ничего! У вас с ним часом не шашни?»
Цзян Хуайцю проигнорировал его и уткнулся обратно в зеркало, пытаясь закончить макияж, но чем дальше красился, тем острее понимал:
Какая к чёрту красота! Тут же кругом зеркала во всю стену!! Всё, что он только что изображал, было видно — абсолютно, до последнего движения!
http://bllate.org/book/18571/1787354
Готово:
