Кровь, подобно приливу, сочилась из щели под массивными дверями…
Илайас и остальные инстинктивно подались вперед, к плотно закрытым створкам.
Не колеблясь, Хьюберт протянул руку…
В одно мгновение вся церковь Тучжэнь была втянута в Мир сновидений.
Церковь исчезла, и в Мире сновидений остались лишь груды трупов да пугающие лужи крови.
Более того, здесь постоянно веяло могильным холодом, хотя в Мире сновидений, по идее, не должно быть ветра…
Мужчины насторожились, оглядываясь по сторонам.
— Капитан, здесь темновато, не могли бы вы добавить яркости? — Илайас огляделся, прищурившись, чтобы хоть что-то разглядеть.
В следующее мгновение в небе взошло красное солнце, осветив этот мир сквозь цветной туман Мира сновидений.
Все вокруг стало отчетливее.
Здесь не было ни капли жизни: трупы были свалены в высокие горы, а кровь непрерывно стекала с этой горы тел.
Хьюберт зашагал вперед.
Илайас и Таннас последовали за ним.
Кровь пропитала подошвы их обуви.
Стоило пройти еще несколько шагов, как на горе трупов показались мириады белых точек, ярко сверкающих под лучами солнца.
— Твою ж мать, сколько опарышей, — Илайас указал на гору тел.
— Мелочи, чего ты суетишься? — отозвался Таннас.
Рядом с горой трупов внимание привлекало еще одно тело — оно выглядело так, будто погрузилось в глубокие раздумья.
Хьюберт подошел к нему, медленно опустился на корточки и заглянул в пустые глазницы, из которых все еще сочились кровавые пузыри.
— Капитан, этот какой-то не такой, как все, — заметил Илайас.
Хьюберт проигнорировал его и протянул руку, собираясь коснуться головы мертвеца.
Стоило ему поднять ладонь, как от тела поднялось заметное невооруженным глазом облако пара.
Хьюберт машинально вскинул руку и отпрянул назад.
Илайас и Таннас тут же переключили все внимание на него:
— Все в порядке?
Хьюберт моргнул, прислушиваясь к ощущениям:
— Все нормально.
Они выдохнули, но когда Хьюберт опустил руку и снова взглянул на труп, того и след простыл.
Таннас и Илайас застыли от изумления: в мгновение ока тело исчезло.
— Надеюсь, он не собирается превратиться в Серебряноспинную гориллу? — хмыкнул Илайас.
— Не факт. Может, вон та гора трупов превратится в стаю горилл, — ответил Таннас, указывая на море тел.
— Да ну? Тогда лучше сжечь все это к чертям. — Илайас чиркнул спичкой, собираясь поджечь одежду на одном из трупов.
— Пш-ш… не загорается. — Он призвал Вердикт Святого Света, и с небес опустился луч: — Мой Вердикт Святого Света довольно горячий.
Внезапно среди гор трупов раздался звериный рык, и в следующее мгновение оттуда выскочил серый ребенок без глаз, бросившись прямо на Илайаса.
В панике Илайас выронил коробок спичек, а из кончиков его пальцев вылетела пуля, угодив прямо в голову странному существу.
В то же самое время огромное чудовище, чью внешность было трудно описать — или, если выразиться двумя словами, абстрактное — разинуло пасть и вцепилось в безглазого ребенка.
— Охренеть! Что это за хрень?! — Илайас был ошарашен внезапным появлением монстра. Эта тварь была до того уродливой и абстрактной, что слов не хватало!
— Отходи назад, Илайас! — крикнул Таннас.
— Это чудовище — плод моего воображения… — произнес Хьюберт.
Илайас, отступивший к Хьюберту и Таннасу, не удержался и съязвил:
— Капитан, ну и абстрактное же у вас мышление.
Хьюберт пропустил замечание мимо ушей и скомандовал:
— Это ребенок? Попробуем взять его живьем.
— Хорошо, — в один голос ответили Таннас и Илайас.
Хьюберт бросился вперед:
— Илайас, ты не мастер ближнего боя, прикрывай нас с тыла!
Таннас тоже рванул в атаку.
Безглазый ребенок неистово вопил, и пока Илайас с товарищами переговаривались, он голыми руками разорвал в клочья абстрактное чудовище, созданное Хьюбертом.
Хьюберт нанес прямой удар в лицо ребенку, но раздался лишь глухой звук, словно по железу, и капитан почувствовал острую боль в кулаке.
Ребенок же, словно ничего не произошло, продолжал орать, а затем схватил Хьюберта за руку и, приложив лишь малую толику силы, швырнул его на землю.
Таннас, увидев такую картину, решил не рисковать, пытаясь ударить его вручную. Он ловко выхватил револьвер и выпустил в ребенка пулю.
Затем вторую, третью — и так, пока не опустошил барабан.
Все шесть пуль вошли в тело ребенка, но лишь слегка оцарапали его кожу.
Он отпустил руку Хьюберта и оттолкнулся от земли. В следующее мгновение Хьюберт почувствовал дуновение ветра.
Слишком быстро!
Сердце Таннаса бешено заколотилось.
Ребенок оказался перед ним на такой скорости, что Таннас даже не успел среагировать.
Таннас швырнул в него пустой револьвер и выхватил кинжал. Раздался лязг металла.
Кулак врезался в клинок. Едва отразив этот ожидаемый, но пугающе стремительный удар, Таннас обнаружил, что ребенок исчез, чтобы в следующую секунду появиться у него за спиной.
Илайас, стоявший поодаль, уже сжимал в руках свой Магический предмет для Вердикта Святого Света…
Как только ребенок оказался за спиной Таннаса, пуля Илайаса достигла цели.
Этот выстрел заставил ребенка издать мучительный вопль.
Стало очевидно: атака Илайаса нанесла ему серьезный урон.
Пока ребенок кричал, Таннас развернулся. Его кинжал был покрыт красной кровью, а на лезвии проступили узоры, напоминавшие заклинания.
Таннас вонзил кинжал прямо в левую руку ребенка. В тот же миг от клинка вспыхнул красный свет — ярче солнца, краснее самой крови. Это тоже был Магический предмет.
Кинжал пронзил ладонь ребенка и пригвоздил ее к земле.
— Ну и чертовщина, утомил этот малец, — Таннас потряс правой рукой, державшей кинжал. Его ладонь была залита кровью, из которой то и дело поднимались красные пузыри.
Хьюберт медленно подошел к ребенку. Он все еще был ошеломлен — надо признать, сила у этого ребенка была просто чудовищной.
— Что это за уродливый выродок? — проворчал Таннас, разглядывая свою правую руку: — Ой-ой! Каждый раз одно и то же, отдача слишком сильная!
Хьюберт подошел к ребенку, который продолжал бессмысленно реветь, подобно зверю. Сохраняя невозмутимое выражение лица, он сказал:
— Нужно показать его священнику.
Таннас кивнул, но ребенок продолжал вопить так громко, что разговаривать было невозможно:
— Черт, откуда в нем столько прыти?
Хьюберт почувствовал раздражение. Он достал из кармана ручку, слегка надрезал себе ладонь, обмакнул кончик в кровь и, присев, вывел на теле ребенка иероглиф: «Тишина».
В ту же секунду ребенок умолк, словно замертво упал.
Хьюберт поднялся и убрал ручку.
Но внезапно он почувствовал неладное.
— Где Илайас? — Хьюберт огляделся: Илайас исчез.
— Илайас? — Таннас обернулся, но того, кто только что стоял за его спиной, и след простыл: — Он же был здесь секунду назад.
— Я его не чувствую… — пробормотал Хьюберт, осматриваясь.
— Тот труп… мы забыли про него, — сказал Таннас.
— Я отменю Мир сновидений, и нас всех выбросит в коридор церкви. Там мы найдем и труп, и Илайаса.
Таннас кивнул.
Мир сновидений с грохотом рухнул, словно разбитое стекло.
Однако, оказавшись в коридоре церкви, они не обнаружили ни Илайаса, ни того трупа. Только Таннас и Хьюберт стояли посреди пустого помещения.
Перед ними, кроме них самих и пригвожденного к полу ребенка, никого не было.
Лампады в коридоре все еще мерцали, а из мертвого тела Серебряноспинной гориллы продолжала течь кровь.
— Не вышли? — машинально спросил Таннас.
— Невозможно, — решительно ответил Хьюберт. Он посмотрел на Таннаса: — Ты со мной одного пути и одного ранга. Когда Мир сновидений рушится, никто не может остаться внутри.
— Тогда… может, они вышли раньше? — предположил Таннас.
— Нет. Если бы кто-то вышел, ему пришлось бы разрушить Мир сновидений, а я не почувствовал, чтобы его кто-то ломал.
Оба одновременно перевели взгляд на окровавленные двери. Они уже видели, что скрывалось за ними: горы трупов и реки крови.
Переглянувшись, они кивнули друг другу.
Таннас не стал вытаскивать кинжал из руки ребенка, и они вместе направились к месту для молитв.
Толкнув залитые кровью створки, они вошли внутрь. Там было темно, а запах гнили оказался еще сильнее, чем в Мире сновидений.
В зале горело несколько догорающих свечей.
А в центре стояла черная статуя божества с восемью руками и четырьмя лицами. Хьюберт и Таннас сразу узнали ее.
Бог Четырех Символов.
Это был злой бог. Несколько лет назад на озере Анлошир произошла небольшая Война богов, и целью сражающихся был именно этот Бог Четырех Символов.
Говорили, что четыре лица божества несут разный смысл, но обычно они скрыты странным туманом.
Однако… то, что они видели сейчас, было лишено всякой дымки. Четыре лица были совершенно обычными, без единого выражения.
Видимо, этот бог уже мертв.
http://bllate.org/book/18560/1786876
Готово:
