Внутри Великого собора Сент-Лисвен, как и предполагал Хьюберт, Абель Маркус по-прежнему находился на своем месте, не спеша возвращаться домой.
— Святой отец.
Отец Маркус кивнул вошедшему Хьюберту.
***
Кровавая луна клонилась к закату, и предрассветный мрак уже начал отступать под натиском первых лучей, пробивающихся из-за гор.
— Великий собор Сент-Лисвен, — произнес Роберт Огастес с улыбкой. — Абель Маркус, сколько же мы не виделись?
— Достаточно долго, — ответил тот.
В Трущобах кровавая луна уже перевалила за верхушки деревьев и скрылась из виду. Похожий на кокон объект трескался всё сильнее — Божественное дитя вот-вот должно было появиться на свет. Илайас не сводил с него глаз, а Айкаси, прислонившись к плечу юноши, уже успела забыться сном.
— Илайас, — внезапно голос отца Маркуса прозвучал прямо у него в голове. — Не отвечай. Я скоро буду.
Илайас молча кивнул и прислонился к стене полуразрушенной церкви.
На улицах, скованных зимним холодом, уже появились первые извозчики, в небе над городом пролетали стаи птиц, направляющиеся на юг, а до слуха доносились утренние выкрики торговцев. Холодный северо-западный ветер обжигал лица прохожих, но ласковое солнце дарило этой замерзшей земле крупицы тепла.
Роберт шел по улице, растирая озябшие руки и выдыхая облачка пара, которые медленно таяли в воздухе.
— Вис и Сильвия не так уж далеко друг от друга, почему же здесь такой холод? — пробормотал он, а затем перевел взгляд на знаменитую Дета.
На башне Дета сосульки свисали с железных перил, с них то и дело срывались капли воды. Роберт поднялся на самый верх. Отсюда можно было разглядеть Трущобы, приютившиеся в дальнем углу города.
— Какой густой туман.
Роберт небрежно отломил сосульку и швырнул её в сторону далекой, невесть откуда взявшейся верхушки гигантского дерева.
— Рухни!
Сосулька прорезала небо, оставив за собой яркий, подобный метеору след. В полете она превратилась в длинное копье, обвитое грозовыми разрядами.
На вершине дерева таинственный незнакомец, почувствовав угрозу, обернулся и нахмурился:
— Абель Маркус?
Он протянул руку, и из его предплечья тут же вырвались десятки извивающихся щупалец, пропитанных злобой и безумием. Они устремились навстречу летящему копью.
— Ищешь меня, друг? — голос отца Маркуса раздался прямо у него за спиной.
Таинственный незнакомец в ужасе распахнул глаза и резко обернулся. За спиной Абеля Маркуса внезапно возникло исполинское крыло, усеянное красными глазами. Стоило ему лишь слегка взмахнуть, как ошеломленный незнакомец был отброшен прочь.
— Шон Эбиния? — отец Маркус узнал его. Это был один из тех, кто, согласно легендам, существовал лишь в Первой Эпохе — последователь Источника Хаоса, бога абсолютного зла. — Ты, ха-ха, задумал предать своего господина?
Отец Маркус редко позволял себе проявлять эмоции, но сейчас в его голосе сквозила явная насмешка.
— Не твое дело! — взревел Шон Эбиния, и его тело начало стремительно расти.
Кожа на нем лопнула, и наружу показался Циклоп. Тело гиганта было покрыто извивающимися щупальцами, а на голове, помимо единственного пугающего глаза, шевелились отростки, напоминавшие щупальца осьминога. Даже огромные ладони были опутаны ими. На могучем теле монстра проступил странный, зловещий узор, излучавший ненависть и жажду разрушения.
Циклоп. Мутант Пути Гиганта.
Но в этот самый миг Шон, только что пытавшийся спасти верхушку дерева, был затянут Абелем Маркусом в Мир сновидений.
— Нет!
Циклоп разорвал барьер между Миром сновидений отца Маркуса и реальностью, но это было бесполезно. Мощная сила всасывания, царившая внутри сна, намертво удерживала Шона, даже несмотря на пробитую брешь.
Ледяное копье пронеслось мимо, неудержимое в своем полете. В следующую секунду, на глазах у отчаявшегося Шона, гигантская верхушка дерева с грохотом рухнула, а Божественное дитя, еще мгновение назад дышавшее жизненной силой, словно восходящая звезда, мгновенно померкло.
— Хватит сопротивляться, друг, — спокойно произнес отец Маркус.
Как только он закончил, в Мире сновидений грянул гром, и поднялся ветер, разгоняя туман. Мощная ментальная энергия захлестнула всё пространство, наглухо закрывая врата между мирами. Тело отца Маркуса начало постепенно таять.
Из-под его дряхлой кожи проступили бесчисленные кроваво-красные глаза. Затем тело Маркуса раздулось, и из него явился новый облик: черная, отливающая сталью чешуя дракона, а в местах её сочленений горели огромные, размером с метр, алые очи. Драконий стон эхом разнесся по Миру сновидений, заставляя фиолетово-белый туман бурлить, словно в нем метался живой дракон.
Вскоре Роберт Огастес тоже исчез с башни Дета, явившись в Мир сновидений Маркуса в своем призрачном воплощении.
Хьюберт, спешивший к полуразрушенной церкви, и Деннис, предчувствовавший недоброе, замерли, пораженные небесными знамениями. Хотя истинные мифические формы великих мастеров не предстали перед ними во всей красе, рушащуюся верхушку дерева они видели отчетливо.
Затем эта верхушка, невидимая для обычных людей, начала падать с небес, теряя цвет и форму. Даже кровавая луна, зависшая в зените, словно сорванная рукой небожителя, начала рассыпаться. Всё превратилось в пепел и было развеяно легким ветром по безграничному небу.
Серый туман, окутывавший Трущобы, рассеялся на глазах. Повсюду проступили следы крови, а бесчисленные крысы с красными глазами начали стремительно сохнуть — сделав всего несколько шагов, они превращались в сухие веточки. Больные люди, казалось, в одночасье обрели силы; единственное, что их теперь беспокоило — это слабость от долгого голодания.
Хьюберт, добравшись до места, с недоверием огляделся, а затем почувствовал, как начинает болеть голова.
Столько смертей... Завтрашние газеты снова разлетятся как горячие пирожки. Черт возьми, почему с тех пор, как Илайас пришел в Бюро исполнения, не произошло ничего хорошего? — проворчал про себя Хьюберт.
Внутри полуразрушенной церкви Илайас выдохнул и тихо сказал:
— Можно выходить.
Айкаси застыла в оцепенении — увиденное было слишком шокирующим.
— Деннис жив, надеюсь? — пробормотал Илайас.
— М? Что ты сказал?
— Ничего, ничего.
В Мире сновидений всё окрасилось в кроваво-красный цвет, цвет катастрофы. В небе завис гигантский глаз с символом судьбы, окруженный черными щупальцами.
Роберт Огастес.
Столкновение ментальных сил сотрясало этот мир до самого основания. Единственный глаз Циклопа Шона Эбинии налился кровью, а ярость и жажда убийства заполнили всё пространство.
Ха! — он выдохнул из огромных ноздрей струю воздуха, способную поднять ураган.
Хотя он был крайне недоволен, ему пришлось отступить: в схватке двое против одного у него не было ни единого шанса. Шон Эбиния приложил обе руки к своему огромному глазу.
Напрягшись, он разорвал собственный глаз, и из него хлынула потоком темно-пурпурная кровь. В центре разрыва возник мощный ментальный вихрь, искажающий пространство...
В следующую секунду Мир сновидений рухнул. Шон Эбиния, Роберт Огастес и Абель Маркус исчезли одновременно.
http://bllate.org/book/18560/1786871
Готово:
