На диске, напоминающем магический предмет, были вырезаны письмена в различных стилях, повествующие о прошлом этого артефакта.
Солнечная вспышка.
Солнечная вспышка жадно впитывала кровь из руки Хьюберта, и в то же время её сияние становилось всё ослепительнее. Жар, исходивший от артефакта, заставил температуру окружающего воздуха заметно подняться.
Лицо Хьюберта покраснело от яркого света, но он бесстрастно смотрел на Эмму, которая превратилась в разлагающуюся груду плоти, покрытую странными насекомыми.
— Владыка жара, хозяин солнечного света, свершит суд над твоими грехами и изгонит тебя из этого мира, — произнес Хьюберт, превозмогая острую боль в ладони.
В следующее мгновение Солнечная вспышка перестала впитывать кровь, и из неё хлынула красная жидкость, похожая на морские волны. Эти волны то принимали форму огненного меча, то превращались в карающее око, а затем разлились раскаленным морем.
Из огненной пучины одна за другой потянулись кроваво-красные щупальца с глазами. Сначала они пребывали в замешательстве, осматривая всё вокруг, но вскоре их глаза закрылись, а на месте прежних органов зрения проступили ладони, в центре каждой из которых горел красный глаз.
Эти ладони потянулись от щупалец к Эмме.
Что именно сделали ладони или глаза в их центрах — осталось неизвестным. Эмма издала мучительный рев и пронзительный визг, в котором человеческие ноты смешались с рыком дикого зверя, словно звуки самого ада.
Тело Эммы на глазах начало уменьшаться, словно лист бумаги, который скомкали, а затем сожгли в пламени...
Вскоре Эмма испустила дух. Мир, созданный ею, исчез, уступив место Миру сновидений Хьюберта, и ощущение землетрясения прекратилось. Красное раскаленное море вместе со щупальцами и ладонями втянулось обратно в Солнечную вспышку.
Хьюберт убрал артефакт.
Они подошли к Илайасу. Тот был тяжело ранен, и дыхание смерти всё ещё окутывало его, но жажда жизни поддерживала в нем силы. Под воздействием способностей Ребекки его раны начали постепенно затягиваться, и на глазах у всех утраченная плоть начала восстанавливаться. Когда Илайас оказался вне опасности, Ребекка прекратила лечение.
— Отправьте его в больницу, — сказала она.
Остальные молчали, не сводя с него глаз.
***
Два дня спустя. Городская больница Виса.
Илайас внезапно почувствовал резкую боль в голове. В полузабытьи он схватился за виски и открыл глаза.
Черт возьми, где это я?
Сначала он не мог сообразить, что происходит, и потер глаза... Больница? Я жив? Я не умер!
В порыве возбуждения Илайас попытался приподняться, опираясь на руки.
— Ай! Черт! — стоило ему напрячься, как в пояснице отозвалось острой болью.
Не удержавшись, он с глухим стуком рухнул обратно на кровать. Спустя некоторое время послышался звук открываемой двери. Илайас слегка приподнял голову: это была Аликья. Она тоже заметила, что он пришел в себя.
— Илайас, ты проснулся.
— Угу.
Аликья торопливо подошла к нему.
— Как ты себя чувствуешь?
— Кроме того, что побаливает, больше ничего особенного.
Аликья слегка кивнула и произнесла:
— Говорили, что в доме объявился зверь...
Илайас слабо улыбнулся и едва заметно кивнул:
— Да.
— Ноа и Эмма погибли, а ты ранен... — глаза Аликьи наполнились слезами.
В этот момент из живота Илайаса раздалось громкое урчание.
— Проголодался? — Аликья посмотрела на его живот, а затем подняла взгляд на него.
Илайас кивнул.
— Э-э... в это время лавки с хлебом еще должны быть открыты, я схожу куплю чего-нибудь.
— Хорошо.
Аликья ушла. Илайас взглянул на часы — три часа дня. Он перевел взгляд на окно: за ним кружились хлопья снега, с крыш сползали сугробы, тут же укрываемые новым слоем.
Превозмогая боль, он приподнялся и прислонился к стене, глядя на снегопад. Первый снег в начале зимы — явление редкое; он помнил, что раньше в это время года снега не было, а если и выпадал, то обычно с дождем. Прохожие за окном кутались в толстые ватники, снег оседал на их шапках и волосах, а вдалеке Дета была полностью укутана белым покрывалом. Весь город разом остыл.
Илайас погрузился в свои мысли.
— Думаю, весна придет довольно рано.
Голос Хьюберта вырвал Илайаса из задумчивости. Он обернулся. Одежда Хьюберта выглядела иначе: помимо неизменного черного плаща, под ним виднелась теплая вещь с меховой подкладкой, но даже так для обычного человека в это время года этого было маловато.
— Так легко одет? Не холодно? — спросил Илайас.
Хьюберт покачал головой:
— Если надену больше, вспотею.
Затем Хьюберт указал на Илайаса и усмехнулся:
— Ты такой же.
Илайас на мгновение опешил:
— Из-за того, что я стал Иноземцем?
Хьюберт кивнул:
— Не замечал? Пару дней назад, когда еще не похолодало, температура была низкой, но ты ходил в осенней одежде и не чувствовал холода.
Илайас призадумался:
— И правда.
Хьюберт пододвинул стул и сел рядом с кроватью.
— Знаешь, ты проспал два дня.
— Так долго!
Хьюберт кивнул и добавил:
— Расходы на больницу взяло на себя Бюро исполнения. С твоим телосложением через неделю уже сможешь выписаться.
Затем Хьюберт достал из плаща десять золотых фунтов:
— Это твоя зарплата за неделю.
— Хорошо.
Какое-то время они молчали. Хьюберт, казалось, был о чем-то глубоко задумался, а Илайас смотрел в окно. Теплые воспоминания нахлынули на него. Времена, когда он в детстве играл с друзьями в снежки и пускал фейерверки, уже не вернуть. Как и те ночи, когда отец, будучи пьяным, вытаскивал его в двадцатиградусный мороз лепить снеговиков... Теперь он вышел из того мира, где хранились его светлые воспоминания, но хорошо, что он всё еще мог туда вернуться.
— Это слишком опасно, Илайас, — внезапно нарушил молчание Хьюберт.
Илайас повернул голову, посмотрел на него и усмехнулся:
— Да вроде бы нормально.
— Ты чуть не погиб, и это «нормально»?
Илайас промолчал.
— Я никак не ожидал, что они окажутся у тебя дома... И что они — животные.
— Всё уже позади.
Помолчав, Илайас вдруг спросил:
— Почему они были в таком виде?
— Нестабильность. Нестабильность Останков Осквернителя.
— Нестабильность? Но почему мы тогда...
Илайас не успел договорить, как Хьюберт перебил его:
— Судя по предположениям и информации от священника, они не проходили через Первое клеймо, а сразу перескочили через ступень, поглотив Останки Осквернителя: один — Третье клеймо, другой — Второе.
— Разве так можно? — Илайас был крайне удивлен.
Хьюберт кивнул:
— Это и привело к их нестабильности. Без перехода через Первое клеймо они с большой вероятностью должны были погибнуть, превратившись в бродячих монстров.
— В том виде, в котором они были... они и так выглядели как монстры.
— Ты просто не видел настоящих монстров — тех, что стали ими, будучи людьми.
— Почему люди превращаются в монстров? Разве Ланс Лотт не был монстром?
Хьюберт покачал головой:
— Тот, о ком ты говоришь, сохранил свое сознание. А что касается того, как они рождаются... Останки Осквернителя обладают собственным разумом, они живые.
Илайас слегка кивнул.
— Знаешь, как называют таких монстров?
— Нет, еще не дочитал до этого места.
— В книге «Полный справочник оккультизма»?
Илайас кивнул:
— Что-то не так?
— В той книге этого нет. Нужно искать в книге «Останки Осквернителя». Там записано общее название этих существ — Осквернители.
Снова послышался звук открываемой двери. Вернулась Аликья, в руках у неё были контейнер с едой и стакан молока.
— Поговорим, когда поправишься, я пойду, — Хьюберт попрощался с Илайасом, увидев Аликью.
— Хорошо.
Илайас по привычке хотел встать, но боль мгновенно пронзила тело, заставив его снова откинуться на стену.
— Мистер Айнхойн, добрый день.
— Добрый день, мисс Грейд.
Аликья поставила контейнер и молоко на столик у кровати Илайаса. Внутри лежали два куска сливочного хлеба и стейк слабой прожарки.
…………
http://bllate.org/book/18560/1786863
Готово:
