Глава 122. Глава клана Хэхуань приручила холодного мечника (04)
Внутри паланкина, когда Лин Янь внезапно сел, ему не на что было опереться, и он, не долго думая, прислонился к плечу Лу Яня.
Лу Янь на мгновение опешил, в его холодных глазах мелькнуло удивление, но он не отстранился, позволив этому алому силуэту опереться на свое зеленое одеяние.
Лин Янь по-прежнему выглядел ленивым, словно он опирался не на чужое плечо, а на свою собственную мягкую подушку. Он небрежно поднял руку, серебряные бубенцы на запястье тихо звякнули, и сквозь их чистый звон прозвучал его звонкий голос: — А-Цзо.
— Я здесь.
А-Цзо отозвался и вышел вперед, словно заранее знал, что глава его позовет.
Он прыгнул на открытое пространство во дворе и вытащил из-за пояса длинный меч.
Сверкнул клинок, словно осенняя вода, залившая небосвод.
Он двигался, и его удары были то стремительными, как молния, то мягкими, как вода, сочетая жесткость и гибкость, контроль и свободу.
Это искусство владения мечом достигло высшего уровня.
А-Цзо вложил меч в ножны и неторопливо подошел к главному старейшине, приветствуя его мечом в руках: — Ученик клана Хэхуань Лин Цзо, основное направление — искусство меча.
Главный старейшина: ...
Он выругался про себя.
Этот юноша выглядел на пару лет старше Лу Яня, но его талант ничуть не уступал, а мастерство владения мечом превосходило большую половину учеников клана Цинчжу.
Не успел он открыть рот, как стоящий позади Линь Чжицю не выдержал и восхищенно воскликнул: — Как же здорово!
— Тсс! — Старейшина обернулся и сердито зыркнул на него, и Линь Чжицю мгновенно замолчал, опустив голову.
Он с досадой посмотрел на Лин Яня, но увидел, что тот лениво развалился, опираясь на их благовоспитанного Лу Яня, и тут же встревожился: — Лин Янь, бесстыдник, слезай с Лу Яня!
— ...
Лин Янь, услышав это, ничуть не рассердился, а лишь небрежно перевернулся и улегся в паланкине.
Но когда он вытянул ногу, так уж вышло, что его ступня угодила аккурат в ягодицы собеседника.
Их взгляды встретились в то же мгновение.
Лин Янь оперся одной рукой о край паланкина, браслет с бубенцами на запястье соскользнул ниже, он приподнял уголок глаза, и на его лице расцвела яркая, чувственная улыбка, а голос зазвучал томно и маняще: — Ой! Прошу прощения, юный даос.
Уши Лу Яня мгновенно залились алой краской, но голос его остался холодным, словно звон ручья о нефритовые камни: — Ничего страшного.
Лин Янь: ...
Такой чистый.
Хочется поцеловать.
Когда же удастся попробовать эти тонкие губы.
Увидев, что они наконец разошлись, главный старейшина немного успокоился и лихорадочно соображал: если у Лин Яня действительно есть «Единое искусство меча, возвращающее десять тысяч превращений», и Лу Янь сможет его изучать...
То будущее клана Цинчжу — разве оно не взлетит до небес?
Только вот неизвестно, можно ли верить словам этих людей из клана Хэхуань.
Он кашлянул, погладил бороду и задумчиво произнес: — Что касается искусства меча — это всего лишь твои слова. Если ты намеренно обманываешь, а я оставлю сокровище нашей школы в клане Хэхуань, разве это не будет ошибкой?
Лин Янь лениво закатил глаза и протянул с медлительной ноткой: — Если бы не вы, старейшина, перегородивший нам дорогу, мы бы уже давно были в библиотеке. И возможно... маленький Лу Янь уже постиг бы первую форму того искусства меча!
Старейшина: ...
Вот как?
Уголок его губ непроизвольно дернулся, он поднял глаза на Лу Яня, сидящего в паланкине.
Юноша встретился с ним взглядом и слегка кивнул.
Старейшина: ...
Виноват.
Но старейшина не мог потерять лицо, поэтому он промолчал об этом.
Он неловко потер кончик носа и произнес миролюбиво: — Раз так, давайте вместе отправимся в библиотеку и посмотрим. Если искусство меча настоящее, я... подумаю над тем, чтобы оставить Лу Яня.
— Динь-лин —
Звон бубенцов разнесся по ветру.
Красный паланкин взмыл в воздух, подобно алому облаку, устремившись к библиотеке.
Однако в столь важное место посторонним вход был запрещен. В итоге войти смогли только Лин Янь и Лу Янь, а главный старейшина с Е Чжицю и остальными остались ждать снаружи.
Примерно через время, за которое сгорает одна ароматная палочка (исян — около 15-20 минут), появились две фигуры — алая и зеленая.
Главный старейшина поспешно подошел, приблизился к Лу Яню и тихо спросил: — А Янь, как? Это подлинник?
В глубине холодных глаз Лу Яня все еще сиял свет, словно весенний снег на солнце. Услышав вопрос, он слегка кивнул: — Да, подлинник. Старейшина... я хочу остаться.
Хотя это была лишь верхняя половина свитка, но и этого было достаточно.
Постичь даже половину этого искусства — уже огромная удача. Если он действительно сможет проникнуть в его суть, его мастерство в фехтовании поднимется на новую ступень.
Услышав это, в мутных глазах старейшины дрогнул свет, и в них мелькнуло недоверие —
Оно оказалось правдой!
Этот распутник Лин Янь не солгал, то искусство меча — подлинное.
Он уже видел, как по возвращении в школу глава будет его хвалить, и в его душе зашевелилась тайная радость.
— Ну что? — Лин Янь, стоящий рядом, лениво прислонился к дверному косяку, его одежда была красной, как огонь, на губах играла полуулыбка.
Главный старейшина перевел мутный взгляд с Лин Яня на Лу Яня и обратно, в душе уже прикидывая.
Этот тип такой хитрый, если у него будут дурные мысли насчет Лу Яня...
В конце концов, он совершенно не верил в эту отговорку про лечение от холода.
При его положении и силе культивации, разве он не мог найти хорошего лекаря?
Хотя медицинское мастерство Лу Яня действительно было искусным, но...
Нет, надо его остерегаться.
Старейшина погладил седую бороду, и в его глазах засверкал расчетливый блеск: — Лу Янь может остаться, но у меня есть одно условие.
Старый лис.
Лин Янь крутил в пальцах красную ленту, наматывая ее виток за витком, и наконец выдохнул одно-единственное слово: — Говори.
Главный старейшина вытолкнул вперед Линь Чжицю, стоящего рядом.
— Пусть он тоже останется. Иначе боюсь, Лу Яню будет слишком одиноко здесь одному.
Этот развратник больше всего любит приставать к таким наивным юношам.
Надеюсь, Линь Чжицю послужит щитом.
Словно прочитав его мысли, Лин Янь, склонив голову, некоторое время разглядывал Линь Чжицю, и на его губах заиграла легкая улыбка: — Хорошо. Выглядит довольно мило, пусть останется, будет на что глаз положить.
— Тогда решено.
Линь Чжицю растерянно стоял на месте, его глаза, обращенные к Лин Яню, блестели от влаги, словно у олененка в лесу.
Эта сцена не ускользнула от взгляда Лу Яня в зеленом даосском одеянии, его длинные ресницы дрогнули, но он не проронил ни слова.
В этот миг все его помыслы были заняты лишь тем секретным руководством, о котором он грезил.
На следующий день ученики клана Цинчжу поднялись спозаранку и спустились с гор, оставив в Пустоте Долине Ускользания (Сюйхуайгу) лишь Лу Яня и Линь Чжицю.
Лу Янь тоже встал с первыми лучами солнца, взял данную Лин Янем печать и вошел в безмолвную библиотеку. Внутри пахло книгами, тишина была глубокой, он погрузился в чтение, не замечая, как бежит время.
Когда солнце поднялось уже высоко, Лин Янь лишь тогда лениво поднялся с постели, неторопливо умылся, привел себя в порядок, позавтракал (точнее, пообедал в неурочный час) и лишь после этого неспешно направился в библиотеку.
Едва войдя, он увидел Лу Яня, сосредоточенно склонившегося над свитком.
Лин Янь приподнял уголки губ и бесшумно приблизился, его ступни, белые, как нефрит, высунулись из-под полы одежды и легонько коснулись края зеленого даосского облачения Лу Яня.
Он понизил голос, в котором звучала ленивая хрипотца, и приблизился к уху Лу Яня.
— Даос Лу Янь, у меня... ноги совсем замерзли.
http://bllate.org/book/18456/2007736
Готово:
