Они остались в Дуньхуане на неделю.
Если бы кто-то передвигался побыстрее, за неделю мог бы проехать половину Большого кольца по Цинхаю и Ганьсу. За эти семь дней они каждое утро ровно в десять выходили из отеля, а возвращались когда как.
У Цзян И было много связей: фотографии, которые они ей отправляли, перекупали другие сайты и издательства, за эту неделю им перевели несколько гонораров. У Лян Юаньсина и так были приличные сбережения — наследство родителей, — но это совсем другое, когда деньги заработаны своими руками. Он то и дело поглядывал на уведомления от банка, потом на Дуань Циншэня, и так по кругу.
В ноябре в Дуньхуане холодало, туристов становилось меньше. Но пока ещё можно было долго находиться на улице: Лян Юаньсин, начавший с того, что носил куртку Дуань Циншэня, теперь добрался и до его свитера.
— Наконец-то солнце, — сказал Лян Юаньсин, возвращаясь по песку к Дуань Циншэню.
В Дуньхуане несколько дней подряд было пасмурно; снимки, сделанные в предыдущие дни, после цветокоррекции более-менее подходили, но сегодня наконец выглянуло солнце, и они с утра пораньше приехали в пустыню.
Он взглянул на Дуань Циншэня — тот надевал защитный чехол на камеру. Потом отошёл к машине, достал две бутылки воды, вернулся. Дуань Циншэнь протирал объектив салфеткой. Лян Юаньсин подошёл к своему мотоциклу, снял телефон с крепления на руле. Попытался обновить страницу — сети не было.
Он снова подошёл к Дуань Циншэню — тот всё ещё протирал объектив.
— Ты его до какого состояния хочешь довести? Чтобы капли воды ни в шарики не собирались, ни ручейками не стекали?
— … — Дуань Циншэнь обернулся. — Манера речи у тебя…
— Всё больше становится похожа на твою, — перебил Лян Юаньсин.
Они постояли в пыльном ветру, глядя друг на друга, и Дуань Циншэнь перестал протирать объектив. Сложил салфетку в несколько раз, убрал в рюкзак, поставил рюкзак на землю и спросил:
— Модель уже в пути?
— Сейчас проверю, — Лян Юаньсин открыл WeChat. — У меня нет сигнала. Посмотри у себя.
— У меня тоже нет, — Дуань Циншэнь посмотрел на телефон.
Снова помолчали.
Лян Юаньсин понимал, почему он так яростно протирал объектив: сегодня они снимают людей, и он нервничает.
Сейчас печатные СМИ переживают не лучшие времена; газеты и журналы уже много лет как перешли в цифру, онлайн-чтение заменило бумагу, часть изданий закрылась, часть адаптировалась.
«Увидеть. География» в последние годы активно развивал онлайн-присутствие и завёл собственный аккаунт с короткими видео. Сегодня они должны были снимать танец «летящая апсара» в пустыне. Танцовщица сотрудничала с журналом, приехала в Дуньхуан вчера, сегодня уже съёмка.
— Они не заблудятся? — забеспокоился Лян Юаньсин. — У нас обоих нет сигнала, у них тоже может не быть интернета.
— Должны доехать, в навигаторе обычно есть офлайн-режим, — ответил Дуань Циншэнь.
Пока они говорили, послышался шум мотора, и из-за дюны показался внедорожник.
С пассажирского сиденья выпрыгнула девушка и подбежала к ним:
— Простите, что заставила ждать, в пустыне очень трудно ехать. Я Янь Ци.
Она уже была полностью готова: макияж, костюм. С ней приехало несколько ассистентов, все с полными рюкзаками: оборудование, реквизит, косметички.
Погода в Дуньхуане стояла нестабильная — никто не знал, сколько ещё пробудет ясное небо. Они быстро поздоровались и сразу приступили к работе.
Сегодня их задача для журнала — добавить гуманитарный материал. А видео с танцем «летящей апсары» в исполнении Янь Ци появится в декабрьском электронном номере в разделе новогоднего спецвыпуска.
Ассистенты быстро разошлись по местам, включили музыку, проверили песок на предмет камней, поправили волосы Янь Ци.
Дуань Циншэнь и Лян Юаньсин стояли у машины, настраивали параметры. Оба смотрелись отлично: под метр восемьдесят ростом, в чёрных ветровках застёгнутых до подбородка, штаны заправлены в короткие ботинки.
Они стояли бок о бок, то и дело заглядывая в экраны камер друг друга, обмениваясь парой слов.
Лян Юаньсин поднял голову и посмотрел на Янь Ци: на ней было платье для танца «летящей апсары» с украшениями в западном стиле. Он понаблюдал мгновение и сказал:
— Нужно поднять немного песка, сегодня безветренно.
— Без проблем, — ответил Дуань Циншэнь и посмотрел на него.
За это время съёмок Лян Юаньсин многому научился и начал вырабатывать собственное видение. У фотографии, как и у игры в маджонг или торговли акциями, есть «защитный период для новичков», но не потому, что коллеги их жалеют, а из-за необъяснимой удачи.
Может случиться так, что в самом начале ты сделаешь один-два снимка, которые всех поражают. Как говорится, «когда мой друг, не умеющий играть в маджонг, тупо смотрит в свои кости, не зная, какую сбросить, я знаю, что он уже собрал комбинацию».
У Лян Юаньсина был такой «защитный период». Например, тот снимок, который взяла Цзян И. Но его прогресс удивлял и Дуань Циншэня: он не возомнил себя гением после публикации, напротив, старался учиться ещё усерднее, не только настройкам, композиции и ракурсам, но и умению смотреть на мир.
За эту неделю Лян Юаньсин надевал на камеру водонепроницаемый чехол, наполовину погружал объектив в воду, снимая поверхность озера, искал свет и тень у корней тростника, различал звёзды над пустыней.
За эту неделю и он, и его карта памяти были одинаково полны.
Лян Юаньсин опустил взгляд на камеру и ахнул:
— Чёрт, карта заполнена.
Физически заполнена. Он забыл её очистить.
Дуань Циншэнь фыркнул:
— Не снимать крышку объектива, не чистить память — из трёх основных навыков фотографа тебе не хватает только режима «забыл вставить флэшку».
— … — Лян Юаньсин посмотрел на него, быстро глянул в сторону Янь Ци, потом снова на него, понизив голос: — Сейчас время для таких шуток? Что делать? Если ты скажешь «снимай на телефон», я вытащу карту памяти из твоей камеры.
Дуань Циншэнь снова усмехнулся.
Лян Юаньсин мгновенно сменил тактику и жалобно протянул:
— Ну что мне делать… Шэнь-гэ, начальник, ты ноутбук взял?
— Нет, — Дуань Циншэнь посмотрел на него и выдержал паузу. — Снимай моей. Одной камеры достаточно, я побуду твоим ассистентом.
— Такие вещи нужно говорить более уверенно, — Лян Юаньсин протянул руку ладонью вверх. — Дай.
Тем временем Янь Ци уже начала. Её ассистенты и один оператор — три камеры с трёх точек — уже снимали. Из колонок играла музыка «летящей апсары», Янь Ци танцевала перед тремя объективами, её яркие одежды развевались, как цветы в пустыне.
Лян Юаньсин не разбирался в танцах, но в их университете был факультет хореографии, иногда экзамены проходили в одном здании. Всем было нелегко. Глядя на танцующую Янь Ци — на то, что выпускница творческого вуза работает по специальности, — Лян Юаньсин вдруг вспомнил свои собственные годы за пианино.
А Дуань Циншэнь, стоявший рядом, становился всё молчаливее. Он достал из машины ремешок для камеры и смотрел, как его маленький ассистент заворожённо глядит на такую красивую Янь Ци. На душе у него похолодело.
Ассистент вздохнул:
— Эх…
— Чего вздыхаешь? — спросил Дуань Циншэнь, протягивая ему ремешок.
— Да так, — Лян Юаньсин взял ремешок, закрепил камеру и повесил на шею.
Услышав это, Дуань Циншэнь понял, что он смотрел на Янь Ци не потому, что она красиво танцевала, а по другой причине. Дуань Циншэнь довольно наблюдателен — его первое чутьё редко его подводило, особенно когда дело касалось Лян Юаньсина.
Тот сказал «да так», но Дуань Циншэнь, заметив, как он пальцами проводит по корпусу камеры, спросил:
— Потому что увидел, как кто-то работает по специальности?
— А? — Лян Юаньсин поднял голову, снова посмотрел в сторону Янь Ци, на мгновение задумался. — Да, наверное. Странное чувство, когда творческая профессия оказывается востребованной.
Увидев его улыбку, Дуань Циншэнь успокоился:
— А сейчас?
— Сейчас? — Лян Юаньсин опустил взгляд на камеру в руках, потом поднял глаза и улыбнулся шире. — Сейчас мне это нравится больше.
Янь Ци отдыхала; скоро начнётся вторая часть. Дуань Циншэнь сказал:
— Пойдём.
Нужно было успеть сделать несколько снимков Янь Ци, она только что закончила первый танец.
Они обменялись взглядами — без слов. Дуань Циншэнь показал: «Снимай ты». Лян Юаньсин ответил неуверенным взглядом, Дуань Циншэнь — твёрдым. Лян Юаньсин взял камеру, Дуань Циншэнь принял роль ассистента.
— Ци-цзе, отойдите немного назад, чтобы та дюна была сбоку от вас... да-да, вот так, — сказал Лян Юаньсин. — Дайте посмотрю.
Янь Ци слегка запыхалась, но кивнула:
— Хорошо!
— Слишком пусто, — Лян Юаньсин сделал пару пробных кадров. — Шэнь-гэ, нужно сделать снимок более живым.
Для Дуань Циншэня это звучало сложно:
— Расшифруй.
Лян Юаньсин замолчал. Он посмотрел на позицию Янь Ци: солнце, пустыня. Но что можно добавить на задний план?... Только не заставлять же Янь Ци в костюме «летящей апсары» мчаться на мотоцикле по дюнам.
Если бы Цзян И это увидела, она бы их заблокировала.
Мотоцикл… Лян Юаньсин обернулся на свой байк:
— Придумал. Шэнь-гэ, садись на мой мотоцикл, подъезжай слева от Ци-цзе, разгонись и сделай занос, чтобы взметнуть песок в её сторону.
Дуань Циншэнь подумал, что это слишком внезапно.
Но Лян Юаньсин и сам спохватился:
— Хотя сначала мы должны ей сказать.
— Конечно, должны, — серьёзно ответил Дуань Циншэнь. — Она человек, а не тополь и не кактус. Ты что, за неделю съёмок совсем голову потерял?
Он с облегчением подумал про себя: «Зря я переживал, что он засмотрелся на танцовщицу. У него вообще нет таких мыслей — он собирается обсыпать девушку песком!»
Лян Юаньсин нахмурился и осознал:
— Точно-точно! Это было бы очень невежливо!
— Слабо сказано, за такое можно вызвать полицию.
Янь Ци стояла далеко и не понимала, о чём они говорят, и почему ещё не начали снимать. Они подошли и объяснили ей замысел — нужно обсыпать её песком.
Янь Ци ответила без колебаний:
— Хорошо, без проблем.
Лян Юаньсин вернулся, отдал ключи от мотоцикла Дуань Циншэню и начал объяснять:
— Ты подъезжаешь к ней слева, издалека, потом резко ускоряешься прямо на неё, чтобы колеса взметнули песок, и вот так выворачиваешь руль.
Он держал камеру двумя руками, изображая руль, и красочно повернул её, показывая движение, затем добавил:
— Только смотри, чтобы мотоцикл не попал в кадр, иначе будет трудно потом обрезать. Я хочу горизонтальный кадр, с пустым правым краем. Не сложно? — он подмигнул.
Дуань Циншэнь ответил спокойно:
— Нет, проще простого. На обратном пути я заодно избавлюсь от Танского монаха и его учеников.
— …
Но Лян Юаньсин, раз уж у него была идея, собирался её осуществить. Он объяснил Янь Ци, чего хочет: он заметил, что во время танца у неё есть очень изящное движение — правый поворот, и он хотел, чтобы песок взметнулся слева от неё как раз в тот момент, когда она повернётся, — чтобы казалось, что пустыня танцует вместе с ней.
Янь Ци кивнула. Затем Дуань Циншэнь надел шлем и завёл мотоцикл.
Дуань Циншэнь знал только теорию такого дрифта. Он получил права на мотоцикл ещё в старшей школе, когда они с Цзэн Сяояном решили сдать на права вместе. Тогда, летом, они катались, и Хэ Вэньбин показывал им трюки, которые выучил по видео, — среди них был и дрифт.
Дуань Циншэнь выдохнул, опустил защитное стекло, взялся за руль и нажал на газ.
Когда он проезжал мимо Лян Юаньсина, тот показал ему большой палец, а потом помахал. Дуань Циншэнь переключил передачу и помчался к Янь Ци. Как только он поравнялся с ней, Лян Юаньсин крикнул:
— Ци-цзе, приготовьтесь — поворот!
На слоге «по-» он уже нажал на спуск и начал быструю серию. Песок взметнулся идеальным веером рядом с Янь Ци, и в тот же миг танцовщица, с отличной профессиональной подготовкой, развернулась — сила в руках и спине придала движению размах, одежды и украшения взлетели. Кадр получился великолепным.
Дуань Циншэнь, взметнув песок, остановил мотоцикл поперёк, опершись ногой о песок; его самого и мотоцикл накрыло облаком пыли.
Лян Юаньсин тут же направил на него объектив и начал снимать серию.
Дуань Циншэнь опешил, потом понял, что его снимают, и усмехнулся в шлеме.
После этой части съёмок Янь Ци пошла отдохнуть в машину, ассистенты помогали ей убрать песок с волос и одежды, дали воды, поправили макияж.
Лян Юаньсин не терпелось показать Дуань Циншэню только что сделанные кадры.
— Потрясающе, просто потрясающе! Песок лёг идеально, модель в отличной форме, — он пролистывал снимки. — Я сделал около двадцати кадров.
Дуань Циншэнь снял шлем и вышел из машины:
— Дай посмотрю ещё раз, защитное стекло бликовало.
— Да!
Лян Юаньсин пролистал вперёд и наткнулся на тот самый кадр, где Дуань Циншэнь сидит на мотоцикле. Тот взял камеру и посмотрел на экран:
— Это я?
— Ага, — Лян Юаньсин почувствовал себя неловко, хотя и не знал, почему. — По-моему, получилось довольно круто… так что я снял.
— Ага, — он равнодушно кивнул, притворяясь спокойным. — Листай дальше, посмотрим, как получилась сцена.
Пока Янь Ци танцевала второй танец, они сидели в машине и болтали.
Солнце грело, в салоне было тепло.
Дуань Циншэнь протянул ему напиток:
— В твоём музыкальном институте были танцоры?
— Да, — Лян Юаньсин взял бутылку, она оказалась уже открыта, он отпил. — И танцоры, и дикторы. Но, честно говоря, из тех, с кем я до сих пор общаюсь, никто не работает по специальности.
— Ага, — кивнул Дуань Циншэнь. — Это нормально. Например, Юй-цзе училась на вещании, а теперь занимается одеждой.
— Вот именно. Но я не знаю точных цифр по трудоустройству. Недавно как раз мой бывший сосед по комнате зашёл в наш бар, и мы говорили об этом, — Лян Юаньсин завинтил крышку. — Он тогда сказал, что я, можно сказать, наполовину работаю по специальности. Сам он…
— Он чем занимается? — с недоумением спросил Дуань Циншэнь, когда тот замолчал на самом интересном месте. Эта неожиданная пауза наводила на мысль, что сосед делает что-то, требующее десятилетий.
Лян Юаньсин фыркнул от смеха:
— Он учился на академическом вокале, а теперь, с таким-то голосом, работает оператором телефонной поддержки.
Дуань Циншэнь вздохнул, улыбнулся и сказал:
— Вообще-то, в наше время уже хорошо, если вообще нашёл работу.
— Да, — серьёзно кивнул Лян Юаньсин. — Он тогда рассказал, что один выпускник-композитор уже торгует яичными бургерами с лотка. Сейчас полно таких мемов: на лотке написано «Слойки, яичные блинчики, дизайн интерьеров», или «Печёный батат, печёная кукуруза, юридические услуги».
Дуань Циншэнь расхохотался:
— А у тебя тогда кто?..
— У меня «Жареная баранья нога, лепёшки с мясом и фортепианные выступления», — ответил Лян Юаньсин.
— А я рядом с тобой открою «Абрикосовый чай, йогурт и замена тазобедренного сустава».
Лян Юаньсин одобрительно похлопал его по плечу:
— Ты прозрел, доктор Дуань.
_____
青甘大环线 (Qīng-Gān dà huánxiàn) — «Большое кольцо по Цинхаю и Ганьсу», популярный туристический маршрут по Северо-Западному Китаю, охватывающий озеро Цинхай, горы Цилянь, пустыни и другие достопримечательности.
«...избавлюсь от Танского монаха и его учеников»
Ну это отсылка на Путешествие на Запад, ну, кто не путешествовал на запад тот лох, а они как раз на северо-западе, как глубоко!
Апсара (飞天, fēitiān)
Летящие апсары — это небесные божества, которые свободно и без ограничений летают в небесах, разбрасывая цветы или играя музыку, танцуя и распевая, когда Будда проповедует Дхарму. Дуньхуанские летящие апсары являются продуктом слияния множественных культурных форм, их художественный образ отражает китайскую эстетическую духовность. Можете погуглить, это популярные образы для хореографических всяких номеров.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/18450/2962519
