]
Вероятно, это потребительский бунт
— Янь-гэр, куриных отбивных осталось всего несколько штук, на всех не хватит!
— Присмотри за лавкой, я сейчас же схожу за продуктами, вернусь и сделаю еще! Тебе что-нибудь нужно принести домой?
Увидев, как Синь-гэр качает головой, Шэнь Янь взвалил на спину корзину и отправился на соседнюю улицу за куриной грудкой. Сегодня они заготовили немало куриных отбивных, но, поскольку это было только что запущенной новинкой, многие хотели попробовать, поэтому они разошлись очень быстро.
Вот в чем теперь преимущество собственной лавки — можно в любой момент сходить за новыми продуктами.
Вернувшись с покупками, Шэнь Янь прошел в подсобку и принялся за приготовление куриных отбивных. Не прошло много времени, как они были готовы.
Когда настал час Обезьяны [15:00–17:00] и миновала его половина, народу на улице поубавилось, и они принялись собирать вещи, чтобы вернуться домой.
Теперь все вещи можно было оставлять в лавке, поэтому каждый день им нужно было приносить и уносить только вырученные за день деньги, и помощь Вэй Сина и остальных больше не требовалась.
Убрав деньги в корзину и присыпав сверху соломой, они заперли лавку, дошли до уездных ворот и сели в телегу дяди Ню, чтобы вернуться в деревню.
В отличие от той «кислой» тетки, что попалась им на Новый год, теперь многие в деревне знали, что они с Синь-гэром торгуют в уезде и, похоже, неплохо зарабатывают, поэтому относились к ним весьма хорошо. Все, кто встречался им по дороге, будь то в телеге или просто на пути, неизменно сияли улыбками.
Вернувшись домой, Шэнь Янь опустил тяжелую корзину и потер затекшие от лямок плечи.
В корзине лежали одни медяки, но даже за то короткое время, что он шел от въезда в деревню до самого дома, Шэнь Янь едва не выбился из сил. И все же он не переставал радоваться — это же был груз денег!
«Надо будет заходить в меняльную лавку и обменивать медяки на серебро, так будет удобнее носить», — подумал Шэнь Янь.
Достаточно будет оставлять себе лишь немного медяков на каждый день, ведь в лавке жареных товаров все платят медяками и сдачи почти не бывает.
Как только Шэнь Янь немного перевел дух, он увидел, что Вэй Син вернулся с большой бамбуковой корзиной за спиной. Завидев его, Вэй Син сразу спросил:
— Как сегодня шла торговля?
— Отлично, — ответил Шэнь Янь. — Мы с Синь-гэром почти весь день не останавливались. Хотя затраты выросли, зарабатываем мы теперь больше, чем когда торговали с лотка. Возьми, к примеру, ту дешевую снедь, что я заготовил — ее продали больше всего. Пусть по три-пять монет за штуку, но в сумме набегает немало.
Говоря это, Шэнь Янь увидел снятую с плеч Вэй Сина корзину — она была полна свежих бамбуковых побегов.
— Ты ходил за бамбуковыми побегами! Какие они нежные!
— М-м, сейчас они самые вкусные, вот я и набрал немного!
— Как раз кстати, я купил свиные ребрышки. Сегодня поедим тушеные ребрышки с бамбуковыми побегами и жареные ростки фасоли.
Шэнь Янь достал из-под соломы свиные ребрышки, которые прихватил заодно, когда покупал куриное филе.
— Хорошо, — сказал Вэй Син, — завтра я наберу еще побегов. Те, что не съедим, засушу — зимой в мясном рагу будут хороши.
Ужин они готовили вместе: Вэй Син рубил ребрышки и чистил побеги, Шэнь Янь бланшировал их и варил рагу.
Свежий аромат бамбуковых побегов смешивался с мясным духом ребрышек — вышло невероятно вкусно. Шэнь Янь и Вэй Син так наелись, что едва могли пошевелиться.
Пока Вэй Син мыл посуду, Шэнь Янь пошел мыться. Горячую воду он подогрел в котле, в котором варился ужин, как раз к тому времени, как закончили есть.
Вэй Син, вымыв посуду, пришел потереть Шэнь Яню спину. Это уже вошло у них в привычку.
Из-за холода мылись они реже, поэтому каждый раз Шэнь Янь старательно натирал все тело, чтобы почувствовать себя чистым. Но до спины самому было не дотянуться, и он всегда просил у Вэй Сина помощи.
В первое время Вэй Син всякий раз краснел до ушей при виде его, чем страшно веселил Шэнь Яня.
Вэй Син только вошел в комнату, как заметил красные полосы на плечах Шэнь Яня, он сразу понял, что это следы от лямок корзины. Когда он понес ту корзину с медяками, то сам почувствовал, что она нелегкая.
Вэй Сина так и скрутило от жалости — он никогда не позволял Шэнь Яню носить такие тяжести, тому было не под силу.
Он осторожно коснулся красных следов на плече Шэнь Яня:
— Янь-янь, больно? Может, мне приходить за тобой каждый день? Ну хотя бы чтобы помочь тебе вещи донести?
— Не надо, я и не думал, что от такой малости останутся такие следы. И потом, мы с Синь-гэром договорились с завтрашнего дня обменивать медяки на серебро — тогда будет не так тяжело. — Кожа у Шэнь Яня была нежная, и хотя следы выглядели устрашающе, на самом деле уже не болели. — Ладно, давай, помоги мне спину потереть!
Вэй Син тер спину очень старательно, а сегодня, глядя на следы на плечах Шэнь Яня, он был особенно осторожен.
Сначала у них постоянно случалось: начнут тереть спину, и вдруг — искра, а потом уже не остановиться. Но потом Шэнь Янь уж совсем не мог выдерживать, и Вэй Син заставлял себя держать руки при себе и просто добросовестно тереть спину.
Умывшись, Вэй Син взял пузырек с мазью, вошел в комнату и смазал плечи Шэнь Яня; только после этого они легли спать.
Весной в деревне чаще всего едят дикие травы. Пока не вырастут свои овощи, дикоросы становятся основной едой почти во всех домах.
Эти дни и сорняки, и пшеница на полях вошли в пору роста. На их десяти с лишним му полей Вэй Син от одной только прополки сбивался с ног. А кроме того, надо было перекопать огород перед домом и посеять огурцы, капусту, салат и прочее — работы прибавилось сверх всякой меры.
В те времена гербицидов не было. Первая прополка проводилась, пока сорняки еще не поднялись: их выпалывали мотыгой. Позднее, когда и пшеница, и сорняки уже подрастут, придется лезть в поле и выдергивать их по одному.
Как ни тяжела эта работа, без нее не обойтись. Без сорняков пшеница будет расти лучше.
На поле третьей тети работали три сильных мужчины — ее муж и двое сыновей. Сама третья тетя и две ее невестки часто ходили в горы собирать дикие травы.
Зная, что Вэй Син и Шэнь Янь сильно заняты, третья тетя всякий раз приносила им немного. Синь-гэр, работавший вместе с Шэнь Янем, зарабатывал прилично. Старшая и вторая невестки тоже все понимали и были совсем не против.
Благодаря этим травам Шэнь Янь за последнее время освоил одно особое блюдо — пареную зелень. Он смешивал дикие травы с мукой и солью, укладывал в пароварку и готовил на пару, а затем поливал приготовленным соусом и перемешивал.
Такая зелень получалась мягкой, а с соусом — очень вкусной.
Годилось множество видов трав: акация, портулак, ботва редьки, водяной кресс, сережки бумажного дерева — Шэнь Янь попробовал их все.
Помнится, когда третья тетя впервые принесла ему сережки бумажного дерева, он даже испугался — подумал, что в корзине целая куча гусениц. Но когда он их приготовил, оказалось, что это невероятно вкусно, и они больше не казались ему страшными.
Просто попарив зелень несколько раз, Шэнь Янь в конце концов освоил «люксовый вариант» — добавил туда мелко нарезанное мясо, тушеное до мягкости, и от этого блюдо стало еще ароматнее и вкуснее.
Третья тетя, попробовав, тоже переняла его способ и несколько раз приготовила для своей семьи — всем очень понравилось.
В деревне, услышав, что они даже в пареную зелень кладут мясо, все страшно завидовали. Глядя, как семья третьей тети благодаря работе с Шэнь Янем день ото дня живет все лучше и уже может есть мясо чуть не через день, многие жалели, что не ладили с Шэнь Янем раньше — а то бы эти деньги сейчас шли в их карманы.
Так незаметно прошел месяц, наступил третий лунный месяц.
Вечером, после нежной близости, Вэй Син, обнимая Шэнь Яня, сказал:
— Янь-янь, послезавтра Ханьши — праздник Холодной пищи. Ты завтра, когда будешь возвращаться, принеси сладостей — будем есть в Холодную пищу.
— Холодная пища? — удивился Шэнь Янь. — Это что за праздник?
— М-м, длится три дня, нельзя разводить огонь, поэтому едят только холодную еду и совершают жертвоприношения предкам.
— Значит, нашу лавку жареных товаров тоже нельзя открывать? Тогда завтра я закуплю побольше!
Утром, когда только открылись, и еще не набежал народ, Шэнь Янь попросил Синь-гэра присмотреть за лавкой, а сам пошел покупать жертвенные деньги, благовония для поминовения предков, а также сладости, леденцы и тому подобное. Заодно прихватил кое-что из необходимого и для Синь-гэра.
Вернувшись, Шэнь Янь обнаружил, что людей, желающих купить жареное, собралось куда больше, чем обычно.
Он быстро сообразил: их жареные товары, даже остыв, хоть и чуть теряют во вкусе, но все равно съедобны. А вот любое другое мясо, остыв, становится жирным и противным — а здесь совсем другое дело.
Шэнь Янь поспешил помочь с продажами, и Синь-гэр смог наконец перевести дух. Он никак не ожидал, что народу будет столько — один он просто не справлялся.
Закрыв лавку, они — уже довольно поздно — поспешили домой с покупками, прихватив остатки товара.
Дома Вэй Син уже приготовил все прочее к завтрашнему поминовению предков и часть угощений.
Вэй Син поначалу собирался просто сделать лепешки из муки и рисовую кашу — оба эти блюда даже остыв, остаются вполне съедобными.
Узнав об этом, Шэнь Янь велел ему приготовить и цзяньшуй мяньтяо — лапшу в щелочной воде: отварить, остудить в проточной воде, а потом убрать — так можно будет пару раз перекусить холодной лапшой. Правда, холодная лапша — это не сезонное блюдо, но по сравнению с другой холодной едой она куда вкуснее.
На следующий день они пошли сперва помянуть родителей и дедушку с бабушкой Вэй Сина. По пути им попалось семейство Вэй Чжуна. С тех пор как они пришли отдавать деньги и устроили скандал, те больше не связывались с ними, а при встрече обе семьи делали вид, что не замечают друг друга.
Сегодня все было как обычно — завидев их, семейство Вэй Чжуна поспешно удалилось.
Могилы родителей Вэй Сина находились рядом с могилами его деда и бабушки. Когда они подошли, увидели, что там еще тлеют недогоревшие жертвенные деньги — видимо, это жгли как раз Вэй Чжун и его семья.
Шэнь Янь вместе с Вэй Сином совершил поминовение, после чего они отправились на могилу батюшки прежнего хозяина тела.
В отличие от других могил, здесь было пусто и безлюдно — никто из семьи Шэнь не пришел почтить память. При виде этого Шэнь Яня охватил гнев.
«Не беспокойся, — мысленно произнес он. — Я уже восстановил справедливость для твоего сына. Уверен, в следующей жизни он обязательно родится в хорошей семье, и, возможно, снова станет твоим сыном. Я буду приходить и поминать тебя от его имени каждый год, считая это благодарностью за то, что пользуюсь телом твоего сына».
В этот момент легкий ветерок едва коснулся его волос, словно откликаясь на его слова.
После праздника Холодной пищи Шэнь Янь чувствовал, что душа вот-вот отделится от тела. Три дня питаться одной холодной едой — это было не для людей. Что ж, не зря он никогда раньше не слышал об этом празднике: видно, у некоторых традиций есть веские причины не передаваться дальше.
В середине этого срока Шэнь Янь едва не сорвался и не разжег огонь, чтобы приготовить горячую еду, но сдержался. Все-таки здесь это считается важным праздником, и он готов был отнестись к нему с уважением.
Всего три дня — он выдержит!
Говорят, раньше было целых семь, так что сейчас уже намного легче. Так он утешал себя.
Те же чувства, что и у Шэнь Яня, испытывали в эти дни все без исключения — праздник Холодной пищи вымотал всех до предела.
Когда их лавка жареных товаров наконец открылась, покупатели хлынули такой толпой, что это почти сравнялось с днем открытия!
И не только у них: в уезде все заведения, где торговали едой — от больших винных домов до маленьких закусочных, и такие же лавки, как у них, и уличные лотки — все были забиты до отказа.
Каждый выглядел так, будто его самого вымотали до предела, и во взглядах читалась почти безумная жажда еды.
Похоже, это был настоящий потребительский бунт!
Хотя три дня они не торговали, всего за один день они заработали не меньше, а даже больше, чем обычно за это время, да еще с горочкой.
Шэнь Янь и Синь-гэр, глядя на этот ажиотаж, сияли от радости — хотелось бы, чтобы такое повторилось еще не раз.
http://bllate.org/book/18448/1786638
