Субботний вечер, 8 часов. Джихун сидел в углу кафе, наблюдая на планшете новую серию сериала Netflix «Район 14». У него изредка чесался нос, но он списал это на смену сезонов и сделал глоток теплого латте. В кафе было нешумно, но большинство мест оставались заняты.
Джихун посмотрел на притихший телефон, думая, что Чонгван, должно быть, хорошо поел и уже отправился домой. Он послал ему еще одно сообщение.
[Мой… поросеночек… похоже, наконец-то превратился в барбекю…]
Посмотрев на непрочитанное сообщение в KakaoTalk еще несколько секунд, Джихун снова отложил телефон. Он немного беспокоился из-за того, что Чонгван в субботу отправился есть суши с Вон Джунджэ, но, зная истинную натуру этого необычного поросеночка, решил, что ничего плохого не случится.
Ему вдруг это показалось удивительным. В семье Вон обычно не любят морепродукты. Дело не в аллергии, им просто не нравится вкус рыбы. Он сам и его мать были такими же, да и сторона Вон Джунджэ тоже… Пойти есть суши? Он подумал, что Ким Чонгван действительно представляет собой нечто особенное.
Но, как ни странно, он не казался расчетливым. Он был не из тех, кто поддерживает отношения ради личной выгоды. Скорее, он стал бы бороться против таких людей. Если подумать, Ким Чонгван действительно был многогранным.
Он казался робким, но в то же время смелым, гордым, но удивительно уступчивым. Ну, как можно определить человека только по одной черте? Люди, которые кажутся одними, могут оказаться другими — такова человеческая природа.
Джихун потянулся и вернул внимание к планшету, чтобы снова сосредоточиться на Netflix.
Динь-.
Услышав звонок у входа в кафе, Джихун рассеянно поднял глаза, думая, что пришел клиент. И замер.
Это был не Ким Чонгван, не Вон Джунджэ и даже не знаменитость.
— …А?
Человек, который вошел в кафе, был высоким, чрезвычайно красивым мужчиной, привлекшим внимание всех присутствующих. Даже в простом сером худи и джинсах он излучал мужественную ауру.
— Чон Тэгон! Что будешь пить?
— Шоколадный латте.
Мужчина, который, похоже, пришел с друзьями, заказал шоколадный латте. Он выглядел как тип, который всегда пьет ледяной американо. Но его зовут Чон Тэгон…? Джихун не знал этого имени, поэтому пристально уставился на мужчину, пытаясь вспомнить, где мог его видеть.
Пока его спутники делали заказ у стойки, взгляд мужчины встретился со взглядом Джихуна, который открыто пялился на него.
Однако тот сразу же отвернулся, как будто вообще не знал Джихуна.
«Он меня не знает? Значит, не из нашего круга общения? Но почему кажется, что я его знаю? Я уверен, что видел его где-то… Кто он, черт возьми, такой?»
Мужчина сел за пустой столик со своими друзьями — по иронии судьбы, это было любимое место Вон Джунджэ, расположенное прямо напротив кондитерской зоны, где печет Чонгван. Джихун нашел это странно символичным.
— …!
Внезапно мужчина вскинул голову и начал оглядываться, словно что-то ища. Что он ищет? Он что-то уронил? Джихун, который до этого увлекся созерцанием лица мужчины, вернулся к роли владельца, раздумывая, не принести ли салфетки.
Взгляд мужчины обратился к пустой кухонной зоне.
Чонгван счастливо улыбался на втором этаже маленького, милого кафе, перед ним был разложен дорогой шоколадный набор.
— Я всегда брал только одну абрикосовую шоколадку, когда приходил сюда, потому что это было так дорого!
— …
Это кафе, куда часто заглядывал Чонгван, было специализированным шоколадным бутиком, но цены там были настолько дьявольски высокими, что он мог позволить себе только одну свою любимую абрикосовую шоколадку, ну или, может быть, две по особым случаям, вроде дня рождения.
Однако появление исполнительного директора Wonjae Electronics все изменило.
Чонгван, который притащил сюда Вон Джунджэ, заявив, что тот впервые в десертном кафе, указывал то туда, то сюда, говоря, что хочет попробовать абсолютно все, — Вон Джунджэ стоял рядом с ним с пустым выражением лица.
— Мы возьмем все.
Вон Джунджэ купил все без малейшего колебания, как будто в этом не было ничего особенного.
Вот оно. Вот оно! Чонгван пристально смотрел на каждую упаковку шоколада, которая кричала о своей дороговизне даже видом коробки. Он всегда хотел попробовать сливовый и инжирный шоколад, но они продавались только наборами, поэтому раньше ему их пробовать не доводилось.
Но теперь все иначе. Теперь у меня в руках слива и инжир. Нужно похвастаться этим в Instagram. Чонгван хихикал, доставая телефон и начиная фотографировать шоколад с разных ракурсов. Они были действительно великолепны.
Сидевший напротив него чеболь в третьем поколении сохранял выражение полного недоумения, не понимая, почему Чонгван делает десятки фотографий вместо того, чтобы есть шоколад, который он купил только потому, что Чонгван сказал, что хочет его.
Заметив это, Чонгван указал на две шоколадки с видом человека, который дает особые пояснения просто потому, что Вон Джунджэ их купил.
— Посмотрите на эту. И на эту.
— …
— Их можно съесть только в том случае, если купить весь набор, и сегодня я пробую их впервые.
— …
— Спасибо.
В этот раз Чонгван улыбнулся Вон Джунджэ с искренней благодарностью, без всяких приемов из YouTube или попыток соблазнить его. Он всегда был искренен в отношении еды. Чонгван напевал под нос и всем видом демонстрировал свое хорошее настроение.
— …
И пока Вон Джунджэ так тупо смотрел на Чонгвана, он медленно моргнул несколько раз, а затем…
— …Ах, а-ах…!
Он отправил сливовую шоколадку, о которой Чонгван только что четко сказал, что пробует ее сегодня впервые, прямо себе в рот.
Тот факт, что он даже не выглядел растерянным после того, как съел ее, говорил о том, что он сделал это намеренно. Вон Джунджэ пристально смотрел на Чонгвана, пережевывая шоколад, а Чонгван просто потерял дар речи. Разве я не ясно сказал, что это можно съесть только при покупке всего набора…?
Пока Чонгван пребывал в шоке, Вон Джунджэ, закончив жевать и проглотив шоколадку, спокойно заговорил:
— Нормально.
— Ублюдок!
Шлеп. Чонгван от злости ударил Вон Джунджэ по плечу. Это была не истерика, а по-настоящему инстинктивный порыв.
Чонгван немного удивился собственному поступку, но Вон Джунджэ, который, как думал Чонгван, должен был быть потрясен еще больше, неожиданно тихо хмыкнул. Губы Чонгвана обиженно вытянулись вперед.
— Она была моей!
— Я куплю тебе еще.
— Когда?
Чонгван яростно наседал.
Джунджэ, скрестив руки на груди, несколько раз перевел взгляд, затем отвернул голову от Чонгвана и ответил:
— Ну, мы могли бы прийти снова на следующей неделе…
Машина ехала по главной дороге со средней скоростью. Прохладный ветерок, проникавший через приоткрытое на ширину пальца окно, приятно освежал, позволяя легко погрузиться в мысли.
Вон Джунджэ посмотрел на пустое сиденье рядом с собой, где еще несколько мгновений назад сидел Чонгван. Оно казалось более «занятым», чем с любым другим омегой, который когда-либо там сидел. Он издал ироничный смешок, понимая, что теперь даже такие тривиальные мысли ассоциируются с Чонгваном — до такой степени, что мысли о нем, казалось, полностью подчинили его себе.
Джунджэ чувствовал себя так, словно был не в своем уме. Неужели он сходил с ума из-за феромонов Чонгвана? Неужели он становился более зависимым, вместо того чтобы вырабатывать устойчивость?
В последнее время он чувствовал себя чужим самому себе.
Ему было непривычно осознавать, что время тянется медленно, пока он ждет субботы, и что он неоднократно проверяет часы во время обеда с президентом дочерней компании, ожидая только вечера.
Он не разозлился, видя, как Чонгван высказывает нелепые претензии по поводу того, почему он не приехал забрать его на их первое свидание, и не разозлился, когда Чонгван расстроился и ушел из-за того, что они не собирались идти за десертом — как будто в него могло поместиться еще больше еды.
Ему должно было показаться раздражающим зрелище того, как Чонгван напевает и покачивается из-за одной-единственной шоколадки, но вместо этого… он импульсивно съел ту самую шоколадку, желая снова увидеть эту реакцию. И даже когда Чонгван в гневе ударил его, он поймал себя на том, что смеется…
Все это казалось таким непривычным.
Как назвать эти эмоции? Изумление? Веселье?
Говорят, непривычные чувства бьют сильнее всего, и он задумался: неужели он жил без всякого веселья до сих пор? Может быть, поэтому он участвовал в этом нелепом спектакле.
— …Это раздражает.
Но ему действительно не хотелось признаваться самому себе, что он реагирует на этого «свинью», будь то веселье или что-то еще. Когда он оставался один, он пытался прийти в себя и говорил себе игнорировать это в следующий раз. Просто забрать феромоны и уйти, даже если этот «свинья» заговорит с ним. Но было так досадно, что всякий раз, видя его, он ловил себя на том, что с нетерпением ждет, что тот скажет дальше, какое выражение лица примет.
До сих пор он преследовал и общался только с идеальными омегами, которые заставляли других говорить «вау». С теми, у кого были чистые лица, ухоженные фигуры и волосы. С омегами с благородными и грациозными голосами, которые никогда не поднимались выше определенной ноты.
Вот что такое идеальный омега, соответствующий его идеальному типу. А не… кто-то, у кого щеки поджимаются к скулам, когда он подпирает подбородок руками.
Динь-.
[Хёны съели весь ромовый шоколад. ㅜㅜ]
…Не «свинья», которая плачет из-за потери нескольких штук из такого большого количества шоколада.
[Это слишком пло…]
«Свинья», которая без колебаний пишет ему сообщения без разрешения, и он сам, с нетерпением набирающий ответ… Это действительно раздражает.
Щелк. Он выключил экран телефона, так и не отправив ответ.
http://bllate.org/book/18441/1790174
