В квартире.
Чжоу Или только проснулся и был в хорошем настроении. Дома он одевался небрежно: свободная чёрная безрукавка, широкие шорты и несколько торчащих синих прядей на голове. В таком виде он уже собирался выйти.
Но внезапно остановился.
О чём Шэнь Цзисин собирался сегодня с ним поговорить?
…Разумное объяснение, кажется?
Рука, лежавшая на дверной ручке, отпустила её. Чжоу Или одной рукой задрал край майки и снял её через голову, обнажив крепкую, прекрасно сложенную верхнюю часть тела.
Напевая от хорошего настроения, он направился в гардеробную.
Полчаса спустя —
появился элегантный и роскошный молодой господин. Чёрная шёлковая рубашка переливалась в полумраке, рукава были небрежно закатаны до привлекательных локтей, а на запястье сияли платиновые часы Patek Philippe с синим звёздным небом.
Казалось, даже пылинки вокруг него светились.
Он изящно направился к гостевой спальне и высокомерно пнул дверь:
— Ну, говори. Как собираешься объясняться?
Ответа не было.
Надменное выражение Чжоу Или слегка застыло. Подождав мгновение, он нахмурился и толкнул дверь.
«…»
Он провёл языком по зубам и холодно хмыкнул:
— Отлично. Человека опять нет.
Спустившись вниз, Чжоу Или убедился, что в квартире не осталось и следа маленькой белой птицы.
Он не выдержал и рассмеялся от злости.
— Прекрасно.
— Значит, мой дом для него гостиница?
…
Прямой эфир YC был мучительно долгим и скучным.
Большинство присутствующих пришли ради разоблачений о Шэнь Цзисине, но их насильно заставили два часа смотреть презентацию новинок.
Журналисты устали держать тяжёлые камеры и на собственной шкуре поняли выражение:
деньги зарабатывать трудно, а дерьмо жрать ещё труднее.
— Брат Шэнь, вы правда не свяжетесь с супругами Герберт? — всё ещё тревожно спросил Сюнсюн.
Даже его не самый сообразительный мозг понимал, что Фан Сыцянь не станет бескорыстно помогать Шэнь Цзисину.
Супругов Герберт наверняка обманули!
Шэнь Цзисин отдыхал с закрытыми глазами и спокойно бросил:
— У меня нет их контактов.
Сюнсюн: «?»
Пэй Мин: «???»
Он указал на Фан Сыцяня на сцене:
— Этот парень не привёз сюда двух мошенников?
Шэнь Цзисину стало забавно:
— Вряд ли. Мы действительно кое-как связаны…
Но он явно не хотел объяснять, и Пэй Мин тактично не стал расспрашивать.
Всё равно скоро станет ясно.
Наконец презентация новинок закончилась.
YC отлично воспользовался чужой популярностью, и довольная физиономия представителей бренда заставила Пэй Мина холодно усмехнуться.
— Толку от этой рекламы, если никто ничего не купит?
Когда-то они отказали этому бренду, и тот, судя по всему, затаил обиду, постоянно строя им козни.
Пэй Мину было лень играть с ними.
Микрофон передали Фан Сыцяню. Он мягко улыбнулся:
— Перед завершением церемонии в честь второй годовщины элитного ювелирного бренда YC я хотел бы ненадолго занять ваше время.
Началось. Наконец-то.
Журналисты тут же снова подняли камеры.
— Думаю, все уже немного слышали об этой истории, — Фан Сыцянь выглядел мягким, вежливым и виноватым. — Я понимаю, что занимать общественное внимание нехорошо, однако всегда считал актёра Шэня своим наставником и вдохновителем. Раз уж мне случайно выпала возможность что-то для него сделать, я с радостью помогу.
Эти слова были безупречны и ещё сильнее укрепили его образ заботливого мужчины.
Но журналисты в зале думали:
«Хочется пальнуть по тебе из пушки».
Все были людьми из индустрии и прекрасно понимали его намерения. Два часа рекламировать новинки за счёт известности Шэнь Цзисина — кто получил выгоду, было очевидно.
В комментариях трансляции:
「Братик такой добрый и нежный, я плачу!»
「Он всё ещё считает Шэнь Цзисина своим наставником. Кто знает, сколько времени фанаты суперзвезды преследовали и ругали его. Братик, ты настолько хороший, что за тебя больно…」
「Фанфан всегда такой. Все остальные бегут подальше, а только он готов выступить. Фанаты Шэня действительно должны перед ним извиниться.」
「Смешно. У суперзвезды Шэня вообще ещё остались фанаты?」
「…………」
Фан Сыцянь взглянул на экран трансляции, и уголок губ едва заметно приподнялся.
— А теперь поприветствуем супругов Герберт.
Пэй Мин мгновенно выпрямился.
Шэнь Цзисин наконец открыл глаза и спокойно посмотрел в окно.
На сцену поднималась любящая пожилая пара. Господин Герберт не забывал поддерживать жену на ступеньках. Оба были одеты сдержанно и элегантно.
Их благородная манера и правда чем-то напоминала актёра Шэня.
Но родителями по крови они быть никак не могли.
Оба супруга Герберт были чистокровными французами с серебряными волосами и серыми глазами.
「Это шутка?»
「Пригласить иностранцев для оправдания? Актёр Шэнь совсем сошёл с ума?»
「Если они посмеют заявить, что Шэнь Цзисин их сын, я буду смеяться целый год. Что за нелепость: два француза родили чистокровного китайца?»
И они действительно это сказали.
Господин Герберт передал микрофон жене. Госпожа Герберт поправила изящную старинную шляпку с кружевами и на хорошем, но старческом английском сказала:
— Nova — наш ребёнок.
По залу прокатилась волна возгласов.
Экран трансляции заполнили вопросительные знаки.
Госпожа Герберт не умела читать по-китайски, но понимала вопросительные знаки.
Поэтому мягко и неторопливо объяснила:
— Nova — азиатский юноша, которого в нашей стране называли восточной звездой. У него красивое китайское имя — Шэнь Цзисин.
Глаза пожилой госпожи Герберт были мутными, но добрыми. Несмотря на возраст, она говорила совершенно искренне.
Даже насмешливых комментариев стало меньше.
«У него красивое китайское имя — Шэнь Цзисин».
Эту фразу она произнесла по-китайски. В её неловком произношении было что-то по-настоящему искреннее. Пэй Мин невольно посмотрел на Шэнь Цзисина.
Тот слегка опустил глаза. Его профиль казался тонким, как лёд, и никаких эмоций нельзя было разглядеть.
— Почему актёр Шэнь ваш ребёнок? — мужчина-журналист внизу взглянул на кого-то на сцене и задал вопрос по-английски.
В его тоне звучали насмешка и издёвка.
— Простите за прямоту, но вы двое вряд ли могли родить такого ребёнка, как актёр Шэнь.
В зале раздался смех.
Госпожа Герберт, словно глядя на шалящих детей, сохранила мягкое и доброе выражение.
— Nova — ребёнок, которого мы усыновили.
Эту фразу она неожиданно произнесла по-французски.
Журналист французского не знал и растерянно посмотрел на мужчину в белом костюме.
Фан Сыцянь доброжелательно перевёл:
— А, когда-то усыновлённый ребёнок?
Явное удивление в его голосе озадачило и зрителей, и супругов Герберт.
Этот юноша… разве не знал правду?
Госпожа Герберт нахмурилась, чувствуя неладное.
Затем услышала, как Фан Сыцянь с улыбкой продолжил:
— А почему потом вы отказались от усыновления? Актёр Шэнь что-то сделал?
Госпожа Герберт пошатнулась.
В её старых серых глазах появились боль и неверие, когда она посмотрела на китайского юношу перед собой.
Даже при всей мягкости и доброте она поняла: этот человек её использовал.
Что… он хочет сделать?
Разве он не друг Nova?
В этот момент микрофон осторожно забрали из её рук.
Старый Герберт повернулся к журналистам. В морщинистом лице ещё угадывалась прежняя красота, а старые серые глаза были тяжёлыми и решительными.
— Мы усыновили Nova двадцать один год назад. Ему было всего шесть лет. Он был красивым, послушным и разумным ребёнком.
— К сожалению…
Фан Сыцянь слегка прищурился.
Все затаили дыхание.
— Из-за наших обстоятельств мы не смогли продолжать заботиться о нём и растить его.
— Поэтому с болью вернули его на родину.
В глазах старого Герберта проступили красные слёзы. Он обнял жену за плечи.
— Но в наших сердцах он навсегда останется нашим ребёнком.
— Как любая любящая семья, мы всегда будем его опорой и тихой гаванью, к которой он сможет вернуться.
http://bllate.org/book/18438/1762232
Готово:
