Дом Цинь Ихэна представлял собой двухэтажную виллу со вторым светом, выдержанную в холодных тонах. Сразу за прихожей начиналась гостиная: вся необходимая мебель присутствовала, но благодаря грамотной планировке пространство казалось очень свободным.
Чу И было неловко разглядывать обстановку. Войдя плечом к плечу с Цинь Ихэном, он просто встал возле дивана.
Цинь Ихэн как раз разговаривал по телефону.
— Да, хорошо, отправь мне, договорились.
Пара фраз, меньше минуты, и Цинь Ихэн сбросил вызов.
Он повернулся лицом к Чу И, и тот мгновенно выпрямился.
— У меня сейчас есть кое-какие дела, нужно поработать, — произнёс Цинь Ихэн.
Чу И кивнул:
— Угу.
Закончив фразу, Цинь Ихэн повёл Чу И наверх, прошёл по коридору и остановился у двери одной из комнат.
— Это спальня, — сказал Цинь Ихэн.
Чу И кивнул:
— Угу.
— Кабинет прямо по соседству, если возникнут какие-то вопросы, можешь подойти ко мне, — добавил Цинь Ихэн.
Чу И снова кивнул:
— Угу.
Вот так Цинь Ихэн ушёл работать.
Без него Чу И почувствовал себя куда свободнее. Он зашёл в спальню, закрыл за собой дверь, протяжно выдохнул и только потом включил свет.
Очень лаконичный стиль оформления, который невероятно подходил натуре Цинь Ихэна. Чу И бегло осмотрелся, попутно оценив стоявшие на полках дорогие украшения и висевшие на стенах картины известных мастеров.
В спальне имелась ванная комната. Не задерживаясь дольше положенного, Чу И придвинул стул и опустил на него сумку.
Словно собираясь в командировку, он захватил из дома дорожный набор туалетных принадлежностей — целый огромный мешок.
Только занеся умывальные принадлежности в ванную, он внезапно спохватился: пижаму-то он не взял.
Держа в руках свои вещи, Чу И застыл перед зеркалом в ванной на пару секунд.
Обычно в командировках пижама ему была без надобности: ложился спать в одних трусах, а если и утеплялся, то натягивал штаны.
Вот потому-то, собираясь сюда, он напрочь забыл об этой мелочи.
Чу И склонил голову набок, глядя на своё отражение в зеркале, и взглянул на наручные часы: стрелки показывали одиннадцать.
Надо съездить домой и забрать.
Расставив вещи, он вышел из спальни и постучал в дверь кабинета.
Изнутри не донеслось ни звука, но Чу И рассудил так: раз Цинь Ихэн сам велел обращаться, если возникнут вопросы, значит, сейчас он не должен помешать.
Поэтому он тихонько приоткрыл дверь и просунул голову внутрь.
Цинь Ихэн сидел за рабочим столом, опустив взгляд к экрану компьютера. Должно быть, услышав шорох с его стороны, он слегка приподнял голову.
На цыпочках протиснувшись в кабинет, Чу И заметил, что Цинь Ихэн вроде бы не выказывает недовольства, и неслышно подошёл ближе.
Цинь Ихэн сидел в наушниках. Когда Чу И подошёл, Цинь Ихэн ничего ему не сказал, и Чу И слегка засомневался: вдруг тому сейчас неудобно, вдруг идёт видеоконференция или что-то ещё.
Цинь Ихэн чуть запрокинул голову, словно без слов спрашивая, что случилось.
Чу И счёл, что подавать голос сейчас не стоит. Он обвёл взглядом комнату, взял у принтера чистый лист бумаги и вытащил из стаканчика перьевую ручку.
[Я забыл взять пижаму, съезжу сейчас домой]
Черкнув записку, он мелкими шажками придвинулся к краю рабочего стола, опустился на корточки и пододвинул лист Цинь Ихэну.
Стол был средней высоты: когда Чу И присел, край столешницы пришёлся ему аккурат по шею. Цинь Ихэн взял листок, прочитал написанное и уже собирался заговорить с Чу И, но, повернув голову, увидел, с каким предвкушением тот сидит: сложил руки на столе, упёрся в них подбородком и хлопает глазами, глядя на него снизу вверх.
Цинь Ихэн проглотил готовые сорваться слова, невольно приподнял уголки губ и поманил Чу И пальцем.
Поняв этот жест, Чу И протянул ему перьевую ручку.
Строчкой ниже под словами Чу И Цинь Ихэн вывел ответ:
[Возвращаться не нужно, надень мою]
Он протянул листок обратно. Этот Чу И, словно чего-то опасаясь, протянул лишь одну руку и проворно перехватил бумагу.
Цинь Ихэн взглянул на экран компьютера, затем перевёл взгляд на Чу И и кое-что понял. Чу И ошибочно решил, будто идёт видеосвязь, и боялся попасть в кадр.
Чу И уже снова принялся писать. Глядя на то, как тот опустил ресницы, Цинь Ихэн не стал окликать его и не стал объяснять, что всего лишь просматривает презентацию.
Чу И писал, склонив голову, а закончив, снова протянул лист Цинь Ихэну. Из-за того что у Цинь Ихэна горела только настольная лампа, Чу И находился как раз на границе света и тени. Если смотреть на него так, половина лица тонула во тьме, а половина была озарена сиянием.
Рука Цинь Ихэна замерла над клавиатурой, он долго не переключал следующий слайд.
Он настолько засмотрелся, что, когда Чу И поднял голову, их взгляды скрестились на несколько лишних секунд. Чу И, вероятно, тоже почувствовал неладное, придвинул листок чуть ближе и вежливо улыбнулся Цинь Ихэну.
Отведя взгляд, Цинь Ихэн забрал бумагу и прочитал очередную фразу:
[Я вас не слишком затрудню? Я быстро, туда и обратно]
Он написал в ответ:
[Открой гардероб, на самой левой вешалке висят только пижамы, выбери любую]
Цинь Ихэн протянул лист, и Чу И принял его.
[Хорошо, спасибо]
По логике вещей, написав это, Чу И уже мог уходить, и он действительно собрался подняться, но заметил, что Цинь Ихэн забрал листок и снова начал что-то черкать.
Пришлось продолжить ожидание.
Спустя несколько секунд Цинь Ихэн передал бумагу. Чу И при свете лампы опустил глаза:
[В ванной можно пользоваться всем, чем угодно]
Чу И ответил:
[Хорошо]
Цинь Ихэн добавил:
[Я ещё немного задержусь, если клонит в сон, можешь ложиться первым]
Чу И вывел:
[Хорошо]
Цинь Ихэн вдруг поинтересовался:
[Столько сидишь на корточках, ноги не затекли?]
Чу И про себя возмутился: вообще-то ему незачем было так долго тут торчать, разве это не вы, генеральный директор Цинь, вдруг решили с ним поболтать?
[Не затекли, тогда я сначала пойду приму душ, не перетруждайтесь на работе]
На этот раз Цинь Ихэн наконец перестал строчить ответы. Забрав у Чу И лист, он кивнул ему, и Чу И, приняв этот знак, поднялся на ноги.
Он только что утверждал, будто ноги не затекли, но стоило встать во весь рост, как накатило настоящее возмездие: показалось, будто плоть грызёт добрая тысяча муравьёв.
Однако слово не воробей: дабы показать, что ноги и впрямь в полном порядке, Чу И стерпел эту пытку, помахал Цинь Ихэну на прощание и с нарочито непринуждённым видом доковылял до двери.
В то же мгновение, как закрылась дверь, Цинь Ихэн поднял лист с их недавней перепиской.
Наговорили они немного, заняли от силы половину страницы.
Почерк у Чу И был очень хорошим, аккуратным. Пусть каллиграфией он не занимался, но выглядели строчки приятно — из тех, за которые учителя на экзаменах накидывают баллы за оформление.
Цинь Ихэн сложил листок пополам, потом ещё раз пополам и вложил закладкой в книгу, которую недавно листал под рукой.
Оказавшись за порогом, Чу И едва успел прикрыть створку, как тут же согнулся пополам и изо всех сил принялся колотить себя кулаками по бёдрам.
Вернувшись в спальню, он распахнул указанный Цинь Ихэном шкаф и, увидев царивший внутри порядок, не сдержал восхищённого вздоха.
Иного от Цинь Ихэна ожидать и не стоило.
Развешано всё было чересчур педантично: пиджаки на одной штанге, брюки на другой, строгие костюмы-двойки на отдельной перекладине, рубашки на следующей, спортивные комплекты на своей собственной...
Всё как на ладони, а упомянутое крайнее левое отделение оказалось самой скромной секцией шкафа, и висели там исключительно пижамы.
Чу И наугад выбрал светло-серый комплект с длинными рукавами, закрыл гардероб и направился в ванную.
Хотя Цинь Ихэн и сказал, что брать разрешается всё, Чу И всё равно было неловко прикасаться к чужому.
Одно дело, что Цинь Ихэн не чинился с ним, но со стороны казалось, что он терпеть не может трогать вещи, побывавшие в чужих руках. Чу И подозревал у Цинь Ихэна мизофобию.
Утром не пожал ему руку, вечером отказался надевать тапочки, которые уже кто-то носил, при регистрации брака пользовался собственной принесённой ручкой, да и до сей поры ни разу к нему физически не прикоснулся.
Так что к вещам Цинь Ихэна Чу И рассудил лишний раз не лезть от греха подальше.
Приняв душ, Чу И упаковал свои принадлежности обратно в сумку, а грязную одежду аккуратно сложил в приготовленный полиэтиленовый пакет, намереваясь завтра забрать её домой.
Едва он уложил рюкзак и застегнул молнию, как дверь спальни внезапно отворилась.
Чу И повернул голову и встретился взглядом с Цинь Ихэном.
Цинь Ихэн неспешно переступил порог, словно разглядывая его... точнее, его одежду.
Чу И смущённо улыбнулся:
— Немного великовата.
Рукава рубахи скрывали половину ладони, а штанины оказались настолько длинными, что прикрывали подъём стопы.
Цинь Ихэн сдержанно обронил:
— Угу.
Чего Чу И не заметил, так это того, как неестественно дёрнулся вверх и вниз кадык Цинь Ихэна.
Больше Чу И делать было нечего, и Цинь Ихэн отправился мыться.
Чу И немного полистал телефон, провёл над собой мысленную разъяснительную работу и взобрался на постель.
Кровать была огромной: слева мог лечь он, справа Цинь Ихэн, да ещё и посередине поместился бы человек. Забравшись под одеяло, Чу И лёг у самого краешка.
Вскоре из ванной вышел Цинь Ихэн.
Время клонилось ко сну, поэтому Цинь Ихэн погасил верхний свет в спальне и, вполне ожидаемо для Чу И, обошёл кровать с другой стороны, приподнял одеяло и лёг.
Чу И почувствовал, как матрас слегка просел.
Следом щёлкнул выключатель настольной лампы.
Комнату внезапно затопила тьма, и Чу И привычно прикрыл веки.
Но сон никак не шёл.
За все двадцать шесть лет жизни он почти впервые делил постель с кем-то ещё. Неловкость, разумеется, присутствовала, да и бессонница, как он чувствовал, непременно заявит о себе.
— Ты во сне ворочаешься? — неожиданно подал голос Цинь Ихэн.
Чу И на миг задумался:
— Вроде бы нет.
Соседи по университетскому общежитию никогда на него не жаловались, даже говорили, что он спит очень тихо.
Цинь Ихэн произнёс:
— Я чутко сплю. Поэтому постарайся ночью не создавать лишнего шума и не прикасайся ко мне.
Чу И затаил дыхание и отозвался:
— Хорошо.
Стараясь не шевелиться, Чу И вёл себя тише воды, ниже травы, и со стороны Цинь Ихэна вскоре перестали доноситься какие-либо звуки.
Постепенно утекло немало времени. Волосы на затылке так долго щекотали шею, что кожа нестерпимо зачесалась. Рассудив, что Цинь Ихэн уже наверняка уснул, Чу И поднял руку и очень мягко, медленно поскрёб зудящее место.
Чего он никак не ожидал, так это того, что Цинь Ихэн внезапно шелохнётся.
Рука Чу И так и застыла у шеи.
— Не спишь? — вдруг заговорил Цинь Ихэн.
Чу И испуганно отозвался:
— Нет.
Цинь Ихэн смолк. Едва заметным движением Чу И почесал шею ещё разок и лишь затем медленно убрал руку.
Спустя пару секунд Цинь Ихэн снова подал голос.
На этот раз интонация прозвучала чуть глуше.
Он произнёс:
— Ты воспользовался не моим гелем для душа.
— А? — переспросил Чу И.
Он слегка растерялся: ну и что с того?
Тем не менее он ответил:
— Своим, я принёс с собой.
Цинь Ихэн опять замолчал.
Минуло ещё полминуты, и Цинь Ихэн заговорил снова.
Но на сей раз он внезапно позвал:
— Чу И.
Его назвали по имени, отчего у Чу И тревожно екнуло сердце, и он поспешно откликнулся:
— Да?
Голос Цинь Ихэна словно слегка охрип:
— Супружеская близость для тебя приемлема?
Чу И не сразу сообразил:
— Что?
Цинь Ихэн переспросил:
— Ты согласен?
Чу И внезапно бросило в жар:
— Д-да, согласен.
#
http://bllate.org/book/18385/4350983
Готово:
