Шэнь Янь тихо выдохнул. Перед лицом клубился белый пар. Сердце вроде бы успокоилось, но в следующий миг снова словно взмыло в воздух. Он думал, что стоит всё сказать — и станет легче, но в душе по-прежнему царил беспорядок. Возможно, ему просто нужно время.
Шэнь Янь поплотнее запахнул пуховик и пошел назад. Он все еще был мокрым от пота, и от холодного ветра липкая влага неприятно холодила кожу. Он ускорил шаг. Возле подъезда в картонной коробке прятался щенок, из которой выглядывала пара угольно-черных глаз. Шэнь Янь встретился с ним взглядом. Глаза у щенка были мокрыми и блестящими, придавая ему жалобный вид. У Шэнь Яня дрогнуло сердце, но он не стал подходить и, вскинув рюкзак на плечо, поднялся наверх.
В квартире было очень тепло. Шэнь Янь сбросил пуховик и отправился в душ. Горячая вода лилась прямо на голову. Наклонив голову, он прерывисто дышал, все еще вспоминая выражение лица Чжао Линьсу, когда выходил из машины. Впрочем, разглядеть толком ничего не удалось: Чжао Линьсу сидел к нему в профиль и так и не повернул головы, застыв, словно картина. Лишь под конец он тихо произнес: «Ладно». В тот миг у Шэнь Яня сжалось сердце. Неизвестно почему, просто сжалось — быть может, потому, что он никогда не видел Чжао Линьсу таким. Тот казался абсолютно спокойным, но эта невозмутимость выглядела вынужденной, будто у него просто не оставалось сил на иную реакцию, и притворный покой был единственным выходом.
Шэнь Янь поймал себя на мысли, что уже с трудом помнит, как все было раньше. Время — не прямой отрезок, который можно ровно разрезать на части и перематывать назад, когда захочется.
Смыв с себя пот и переодевшись, Шэнь Янь уселся на кровать, подогнув ноги. Он взглянул на спортивную джерси и мысленно ободрил себя: «Вперед, ты справишься».
В воскресенье у Шэнь Шэня наконец был выходной. Воспользовавшись передышкой, он ни свет ни заря отправился в супермаркет и вернулся с горой продуктов, готовый продемонстрировать свои кулинарные таланты.
— Похолодало, так что я сварю тебе каши и оставлю в рисоварке в режиме подогрева. Еще я купил одноразовые контейнеры и ложки, утром перед выходом накладывай сколько съешь, — крикнул из кухни Шэнь Шэнь, помешивая в глиняном горшке кашу с сушеными морскими ушками и гребешками. — Кстати, Янь-Янь, ты ведь давно не брал завтрак из дома?
Шэнь Янь, сидевший в гостиной и евший приготовленные братом лилии с османтусом, при этих словах на миг замер с ложкой в руке.
— А, ну да. Брат, а ты можешь сварганить побольше?
— Не переживай, на всех хватит. Скоро Новый год, на работе сейчас не так чтобы завал. Каждые пару дней буду варить тебе по кастрюле — то сладкую, то соленую. Ты ведь любишь кашу из черного риса? Через пару дней сварю с фасолью, сладкую-сладкую, совсем как мой поросеночек~
Шэнь Шэнь в кухне совсем вошел в азарт и пританцовывал, напевая себе под нос.
Шэнь Янь со смехом покрутил головой:
— Кто тут твой поросеночек? Отвали.
— Кто отозвался, тот и поросеночек~
Шэнь Янь улыбнулся, слегка поджав губы.
Отношения между братьями были близкими и чистыми; за двадцать лет ничего не изменилось.
Как было бы хорошо, если бы любые отношения, любые чувства оставались такими же.
Без потрясений. Стабильными и долговечными.
[sy: Завтра захвачу кашу на завтрак, идет?]
[Сын: 1]
Чжао Линьсу, похоже, и впрямь умел проводить границы.
Вчера вечером не было «спокойной ночи», а сегодня утром — «доброго утра».
Он вернулся к «прежнему себе».
Пока Шэнь Янь не писал сам, тот молчал. А когда Шэнь Янь обращался к нему, мгновенно прилетал краткий ответ: «1».
— Линь Су ведь тоже сможет поесть? — подал голос Шэнь Шэнь, выходя из кухни. — Помню, аллергии на морепродукты у него нет.
— У него ни на что нет аллергии, желудок как у дворняги.
— Ха, ну ты даешь! Не мели чуши, Линь Су такой воспитанный парнишка. Но, если подумать, в детстве он и правда был чернявым и диковатым. Особенно глаза — смотрит, словно дикий зверь. Эх... — Должно быть, из-за приближающегося праздника Шэнь Шэнь предался ностальгии. — Время-то как летит.
Шэнь Янь ничего не ответил. Он зачерпнул ложку лилий — сладость с легкой горчинкой мягко растеклась по языку.
*
— Каша. Осторожно, горячая.
Шэнь Янь протянул завтрак.
— Спасибо, — сказал Чжао Линьсу.
— Машину починил?
— Починил, по страховке, все в порядке.
— Ну и отлично.
Прижимая к себе контейнер с горячей кашей, Шэнь Янь все еще чувствовал тревогу. Сесть-то в машину он сел, но так и не решился взглянуть на Чжао Линьсу.
— Чего молчишь? — спросил Чжао Линьсу, следя за дорогой.
— А? — переспросил Шэнь Янь. — Да так, ничего.
Чжао Линьсу усмехнулся и мельком посмотрел на него:
— Не подсыпал же ты мне яд в кашу? Сидишь тише воды, ниже травы — нечисто у тебя на душе?
Те же четыре слова, но воспринимались они Шэнь Янем совсем иначе.
Чжао Линьсу поддразнивал его.
Изо всех сил пытался вернуться к «прошлому», о котором просил Шэнь Янь.
Шэнь Янь тоже улыбнулся:
— Боишься отравиться — не ешь.
Чжао Линьсу отвернулся, губы его чуть приподнялись.
Сегодня над его головой снова было чисто.
Шэнь Янь подумал, что раз Чжао Линьсу старается, то и ему не следует отставать.
На душе у Шэнь Яня потеплело, но в душе Чжао Линьсу царила холодная, звенящая тишина.
Рано радовался.
А затем в один миг вернулся к исходному состоянию.
За все выходные Чжао Линьсу поспал от силы часов шесть.
Сон не шел. Он совершенно не мог разобраться в собственных чувствах. Это было похоже на извергающийся вулкан, на который внезапно обрушилась снежная лавина: не легкие порхающие снежинки, а целый завал, накрывший с головой. От жара к лютому холоду без малейшего перехода — за пару секунд все вокруг сковал бескрайний лед.
Глубокой ночью он принял мелатонин, чтобы заставить себя уснуть.
Завтра садиться за руль, садиться невыспавшимся нельзя.
Проснувшись в седьмом часу, он умылся, оделся и вылез на балкон, тихий и молчаливый, глядя на темнеющее небо. Когда рассвело и прозвенел будильник, он спустился, сел в машину, поехал за Шэнь Янем и шутил с ним, как ни в чем не бывало.
Хань Хэ сегодня не появлялся.
Шэнь Янь перевел дух, подумав, что тот еще не окончательно потерял человеческий облик.
Чжао Линьсу по-прежнему сел рядом с ним. После занятий они вместе пошли поесть, а после обеда Чжао Линьсу предложил зайти в библиотеку, и Шэнь Янь охотно согласился.
Сессия была на носу, так что библиотека трещала по швам, свободных мест не нашлось. Чжао Линьсу предложил кофейню за пределами кампуса, но и там все было забито.
— Ладно, за перерыв все равно толком ничего не выучишь. Давай лучше прогуляемся, переварим обед.
Они неспешно шагали по аллее с облетевшими платанами.
— Ты планируешь уехать домой на зимние каникулы?
— Угу.
— Когда едешь?
— Как только сдам экзамены.
Чжао Линьсу улыбнулся:
— Отправлю тебе праздничных угощений из дома.
— Ха-ха, тогда перед твоим отъездом я просто обязан устроить тебе прощальный ужин.
— Позовем Чжу Нинбо.
— Его? Да ну, он сейчас увлечен любовными делами, ему не до нас.
Разговор тек легко и привычно, но Шэнь Янь, несмотря на расслабленность, не мог избавиться от странного неуловимого ощущения на душе.
Краем глаза он взглянул на Чжао Линьсу. Тот казался немного бледным; устремив взгляд куда-то вдаль, он смотрел перед собой. Вскоре, словно почувствовав на себе чужой взгляд, Чжао Линьсу повернулся и встретился с ним глазами. Он мягко улыбнулся, взгляд его был теплым.
— Можно я приду к тебе на Новый год напроситься на обед?
Шэнь Янь слегка обомлел:
— Конечно! Вчера брат как раз вспоминал тебя.
— И что сказал Шэнь Шэнь?
— Спрашивал, нет ли у тебя аллергии. Я ответил, что у тебя луженый желудок, как у дворняги, какая еще аллергия.
Чжао Линьсу приподнял уголок губ и небрежно бросил:
— От собачьей пасти не дождешься слоновой кости.
Шэнь Янь на автомате сделал выпад ногой, но Чжао Линьсу ловко увернулся:
— А вот и загнанная в угол собака прыгает через забор.
— Иди ты к черту!
Они пару раз шутливо погнались друг за другом, Шэнь Янь рассмеялся, и Чжао Линьсу тоже улыбнулся.
Вот оно — то самое прошлое Шэнь Яня.
Прошлое, в которое он так хотел вернуться.
Во второй половине дня, когда закончилась факультативная лекция, Чжао Линьсу подвез Шэнь Яня до ворот жилого комплекса.
Шэнь Янь попрощался, Чжао Линьсу с легкой улыбкой махнул рукой, но стоило дверце закрыться, как улыбка на его лице угасла.
Два дня подряд Хань Хэ не появлялся, словно вся история осталась позади. А на третий день наступил Новый год.
Новый год выпал на выходные, получились отличные длинные праздники.
Чжао Линьсу, как и договаривались, пришел в гости поесть.
Он давненько не заходил, поэтому Шэнь Шэнь решил приготовить пышный обед. Однако в суматохе совершил оплошность: когда готовил баранину на ребрышках и влил вино, вспыхнувшее пламя обожгло ему руку.
Услышав шум из кухни, Шэнь Янь и Чжао Линьсу поспешили проверить, что случилось.
— Все в порядке, просто немного обжегся, — беззаботно отмахнулся Шэнь Шэнь.
Но Шэнь Янь сильно перепугался:
— Какой там «в порядке»! Рука так покраснела, вот-вот волдыри покроют. У нас есть мазь от ожогов? Или принести зубную пасту помазать?
Шэнь Шэнь, уступая беспокойству брата, сдался:
— Мазь от ожогов есть, у меня в комнате, в аптечке.
http://bllate.org/book/18373/1766039
Готово:
