Чжуцзяо Се мягко произнёс:
— Сегодняшние экзаменационные работы для наследного принца составлены у нас в Гоцзыцзяне, поэтому их вернули ректору Цю для проверки. В будущем же темы станет готовить Ханьлинь, и ваши работы, вероятно, перейдут на проверку местным академикам и составителям. Другие сопровождающие на экзаменах ещё не выбраны, так что пока я занимаюсь только тобой. Мне нужно обучить тебя так, чтобы в твоих ответах не было ни единой ошибки, иначе и перед людьми показаться стыдно.
Ввиду скорых экзаменов Цуй Се ощущал некую неуверенность, изучая то, что на экзаменах не пригодится. Он не удержался и спросил:
— Я слышал, что у управы Шуньтяньфу уже вывесили объявление: в следующем месяце состоится предварительный экзамен. Боюсь, мне не хватит практики, если я буду писать только такие работы. Не мог бы учитель дать мне ещё тем для сочинений?
Сидевший рядом чжуцзяо Ван, перелистывавший путевые заметки, поцокал языком:
— С таким рвением к учёбе неудивительно, что он стал победителем малых трех экзаменов. Линтай, тебе нельзя его подводить. Не думай только о сопровождении, готовь побольше тем и проверяй больше сочинений. Если у тебя нет времени, я могу помочь выдумать темы по Четверокнижию.
Чжуцзяо Се махнул рукой:
— Благодарю за доброту, брат Воцзяо, но я и сам справлюсь. Опасаюсь лишь, что если тем будет слишком много, этот ученик просто не успеет их написать.
Цуй Се с улыбкой ответил:
— Главное дело ученика — писать сочинения, с чего бы мне не успеть? А если уж действительно не буду справляться, то сам приду просить учителя о снисхождении и отсрочке.
В эти дни ему не нужно было заниматься выставкой по «Троецарствию». Лу Чжуншэн был занят продвижением карандашей и больше не изводил его требованиями писать стихи, так что у Цуй Се освободилось немало времени — как раз для сочинений. Вот только из-за столь плотной учёбы у него больше не оставалось времени составлять для Цуй Хэна трудоёмкие тесты с пропущенными словами, задания на понимание текста и разбор ситуационных задач... Теперь придётся ограничить брата лишь написанием коротких и больших эссе.
Он мысленно вздохнул о том, что из него вышел не самый лучший старший брат, и решил забрать темы, оставленные чжуцзяо Се, чтобы поделиться ими с Цуй Хэном.
У чжуцзяо Се под рукой не оказалось подходящих готовых тем, поэтому он наугад указал на цитату: «Когда в Поднебесной царит порядок, то ритуал, музыка и военные походы исходят от императора Хунчжи», — и велел ему вернуться и написать сочинение. А затем утешил:
— Это всего лишь предварительный экзамен, ничего страшного, если ты его пропустишь. Ты учишься в Гоцзыцзяне, разве тебе трудно будет сдавать сянши? Не нужно спешить с предварительным экзаменом, перед испытаниями в следующем году просто сдашь небольшой тест при управе.
Однако будущее ученого в конечном счете зависит от его сочинений. Столько людей снаружи упорно готовятся к экзаменам, надеясь, что их работы выберут для проверки ученые из Ханьлиня — разве не для того, чтобы получить наставления от знаменитых учителей и приумножить свои познания?
В конечном счёте все стремятся пройти три этапа столичного экзамена и завоевать чин и славу.
Се Цзин на словах утешал его, говоря, чтобы тот не переживал из-за предварительного экзамена, но сам придавал этому немалое значение. Поговаривая это, он поднялся и начал рыться на полке:
— В этом году куратором просвещения Бэйчжили назначен Чэнь Цзи. Помню, у меня где-то сохранялись его статьи. Я разыщу их позже, а ты изучишь и осмыслишь.
В этом году должность главы просвещения перешла к Чэнь Цзи, и это был уже не Дай Жэнь, признавший его лучшим на уездном экзамене.
Услышав эту новость, Цуй Се невольно вспомнил наставления Дай Жэня, когда тот давал ему второе имя, и выражение ожидания на его лице. Он бессознательно спросил:
— А неизвестно, куда перевели господина Дай Жэня, исполнявшего эту должность в прошлом году?
Се Цзин задумчиво ответил:
— Я не слышал, чтобы Дай Жэнь возвращался в столицу. Под его началом появилось немало сюцаев, к тому же ты стал победителем малых трех экзаменов, так что его аттестация должна быть весьма высокой. По логике вещей, его могли перевести в какую-нибудь провинцию инспектирующим цензором или правым бучжэнши.
Выходцы из Цензората всегда имели отличные перспективы. По истечении срока этой должности наименьшее, на что можно рассчитывать — назначение заместителем инспектирующего цензора. Сами же эти чжуцзяо были заперты в Государственном училище, далеко от министерств и ведомств, и редко заводили знакомства среди их чиновников. Слухи доходи до них крайне редко, поэтому Се Цзин лишь умозрительно рассуждал, не располагая точными сведениями.
Впрочем, Цуй Се и не стремился обязательно встретиться с Дай Жэнем. Узнав, что тот пошёл на повышение, он почувствовал облегчение — а за подробностями всегда можно обратиться к цяньху Се.
Переписав домашнее задание, он до наступления комендантского часа поспешил домой верхом на белой лошадке.
Цуй Ляндун и Цуй Ци ждали его во дворе. Стоило ему переступить порог главного зала, как Цуй Ляндун подскочил к нему и таинственно произнёс:
— Молодой господин, у нас в доме произошла удивительная вещь! Сегодня нам принесли подарок. Угадайте, что прислали?
Цуй Ци поднёс ему пиалу с тёплым миндальным чаем и кивнул, серьезно подтверждая:
— И правда диво. Управляющий Цзи только днём присылал работника сказать, что кто-то забрал висевшую у нас столько времени «Младшую Цяо», а к вечеру...
Цуй Ляндун вздохнул и досадно махнул рукой:
— Эх, брат Ци, раз ты всё выложил, о чём молодому господину гадать? Никакой интриги не осталось! Он так устаёт в училище, а мы дома должны развлекать его чем-то свежим и интересным.
Цуй Ци надул губы:
— Да что тут интересного! Не люблю я эти загадки да гадания. Разве снаружи голова недостаточно забита? Дома лучше поберечь силы и говорить всё напрямую.
Они двое держались прямо как эстрадные комики-парники. Пусть было и не очень смешно, но один подавал реплику, другой подхватывал — выходил настоящий дуэт.
Цуй Се поддержал их шутливый тон, улыбнулся и, отставив опустевшую пиалу из-под миндального чая, сказал:
— Я тоже не прочь обойтись без загадок. Разве господин Шуйси не прислал человека забрать картину «Младшая Цяо», а потом велел доставить её в наш дом?
Цуй Ляндун с укором взглянул на Цуй Ци, а затем угодливо улыбнулся Цуй Се:
— Немудрено, что и император, и наследный принц так любят видеть молодого господина! Вы схватываете всё на лету, мы и словом перекинуться не успели, а вы уже всё разгадали.
Цуй Се спросил:
— А с чем к вам пришли за картиной? Отдайте мне оставленные им стихи и оттиск печати. Мы их бережно сохраним, а через несколько лет они станут сокровищем, за которым будет охотиться вся Поднебесная.
Цуй Ци спросил:
— Старший брат знает господина Шуйси? Он ведь всё это время не приходил за картиной, с чего вдруг посылать за ней человека, да ещё и в дом отправлять? Неужто проведал, что ты в почёте у императора и наследного принца, и хочет о чём-то попросить?
О нет-нет, это он пользовался настоящей милостью у наследного принца — будущего императора, да и по нынешнему положению превосходил Цуй Се. О чём тому его просить?
Цуй Се качнул головой и с лёгкой гордостью улыбнулся:
— Я выиграл эту картину у господина Шуйси. Не сомневайтесь и просто заберите её.
— Выиграл? — изумился Цуй Ци. — Разве он не первый талант столицы? Старший брат, ты смог победить его? Раз ты выиграл, выходит, твой талант превосходит его?
Цуй Се расхохотался:
— В таланте и познаниях я ему, конечно, уступаю. Просто он поспорил с другими и задал мне несколько вопросов. Я ответил на все, и он наградил меня этой картиной.
Это состязание едва ли можно было назвать проверкой таланта — скорее проверкой памяти.
Цуй Се мысленно прокрутил вчерашнее испытание. Хотя он и ответил на все вопросы ученых из Ханьлиня, нельзя было отрицать, что задания не отличались высокой сложностью: отгадки целиком лежали в рамках двух учебных конспектов.
Все эти академики знали, что он специализируется на «Ши цзин», поэтому при составлении вопросов по «Шан шу» слегка снизили сложность. Все ответы содержались в конспектах и в основном сводились к выбору вариантов, суждениям «верно/неверно» и вставкам пропущенных слов — то есть проверялось банальное заучивание. А Цуй Се был учеником, буквально обладавшим эффектом «экзамена с открытой книгой»: сколько бы сходных отвлекающих вариантов ни добавляли в задания, они не могли сбить с толку того, перед чьими глазами стояли верные ответы.
А вот по «Да сюэ» вопросы оказались более специфическими. Они затрагивали не только содержание «Да сюэ янь и», но и опирались на оригинальный текст. Цуй Се изучил Четверокнижие лучше всего и к тому же сам составил «Парные изречения из Четверокнижия», так что знал материал назубок и мог выудить ответ из любой строчки учебных толкований:
Когда его спросили о взаимосвязи трех основополагающих принципов — высветления светлой добродетели, обновления народа и пребывания в высшем добре, — он ответил, что и «высветление добродетели», и «обновление народа» должны устремляться к «высшему добру».
Когда спросили, как привести «высветление добродетели» и «обновление народа» к «высшему добру», он ответил: гэ-у и доведение знания до конца, искренность помыслов и исправление сердца служат взращиванию светлой добродетели; выправление семьи, управление государством и водворение мира в Поднебесной выступают средствами обновления народа; а знание предела, стойкость, спокойствие, умиротворение, размышление и обретение цели являются праведным путем к достижению высшего добра.
Когда спросили, почему в «Да сюэ» говорится не об «управлении Поднебесной», а о «водворении мира в Поднебесной», он ответил: смута в Поднебесной проистекает из неспокойствия сердец человеческих; если же сердца людей спокойны, то и в Поднебесной воцарится порядок.
……
Когда же очередь дошла до Ли Дунъяна, тот словно вознамерился нарочно затруднить его и с умыслом спросил:
— Почему в «Да сюэ» ведётся речь о наживе богатства?
Даже название передачи Центрального телевидения «Путь к богатству» было взято из «Да сюэ». В оригинале фраза звучала как «для умножения богатств есть великий путь», и речь в ней шла об искусстве управления государственными доходами и расходами.
И хотя эта мысль проста и практична, а в современности пользовалась бы успехом, среди возвышенных книжников само упоминание «наживы» считалось политически неверным...
http://bllate.org/book/18372/1761451
Готово:
