Отругав старосту, он снова подобострастно улыбнулся Цуй Се:
— Как думаете, молодой господин, прав я или нет?
«Ну хватит, — подумал Цуй Се, — ужимки мужчины средних лет выглядят просто ужасно».
Не в силах больше на это смотреть, Цуй Се отвел взгляд и обратился к сидевшим перед ним управляющим:
— Я посчитал, что за эти несколько месяцев мы распродали старого добра примерно на тысячу лянов серебра, а чистой прибыли вышло около трех-четырех сотен. Эти деньги ведь все еще лежат у нас на счетах? Вот как раз и хватит, чтобы построить две усадьбы...
Цуй Ляндун поспешно перебил:
— Да не потребуется столько денег! Земля-то своя, нанять людей в деревне дешево, к тому же в нашей общине есть своя кирпичеобжигательная печь. Даже если возвести десятка полтора комнат под черепичными крышами да обнести кирпичной оградой два му земли, от силы уйдет лянов пятьдесят-шестьдесят! Мой непутевый сын уже давно живет в поместье, всему научился, а последнее время каждый день бегает к печам. Если велеть ему присмотреть за стройкой, он наверняка построит всё на совесть!
Староста Цуй, глядя на столь откровенную лесть, осознал, каким непререкаемым авторитетом пользуется Цуй Се в доме. Он не стал больше портить настроение разговорами и лишь тихо пробормотал:
— Ваш слуга не дерзнет мешать важным делам молодого господина. Я лишь ненадолго запутался — побоялся, что добрую землю растратят впустую.
И то верно — ведь в эту эпоху нет ни гибридного риса, ни минеральных удобрений, так что увеличить урожай можно лишь покупкой новых пахотных земель.
Цуй Се с пониманием взглянул на него:
— Земледельцы, разумеется, берегут свою землю. Наша семья Цуй из поколения в поколение совмещает труд на земле с учением. Земля — основа нашей жизни, и я точно так же дорожу ею и не стану понапрасну занимать пашни.
Признаться, увлекшись постройкой завода по перегонке цветочной воды, он совсем забыл поинтересоваться землей — тем, что для крестьян дороже всего. «Неважно я справляюсь с работой с народом», — мысленно упрекнул себя Цуй Се и мягко спросил:
— Далеко ли наши земли от источника воды? Хватает ли полива? Для земледелия самое главное — вода и удобрения. Если воды недостает, я найду способ выделить серебро: где надо — выкопаем колодцы, где надо — построим водоподъемные колеса...
Оба старосты, приятно пораженные, переглянулись:
— Молодой господин и вправду даст нам денег на колодцы и водоподъемные колеса? Если ставить большое цепное колесо, одни лишь пиломатериалы обойдутся в не один десяток лянов, такое не так-то просто построить!
Цуй Се, который во время Праздника Циси сумел увлечь зрителей голосованием и собрать около тысячи лянов, ни во что не ставил такие мелкие расходы. Он лишь слегка улыбнулся и произнес:
— Зерно и земля — вот основа жизни простых людей. Даже если в доме нужная копейка, но есть возможность выкроить немного серебра, следует вложить его в обработку земли. Земли вокруг нашего поместья уже скупили другие, расширять угодья неудобно, но нам стоит задуматься над более тщательной обработкой, чтобы собирать больше урожая.
На поместье в Чанпине половина полей была заливной, и вода там решала всё. Стоило наступить засухе и уйти воде в реке, как всему поместью приходилось носиться с ведрами, чтобы хоть как-то полить посевы, но урожай все равно выходил скудным. А если поставить цепной насос, мелкие засухи будут не страшны — начерпанной из реки воды хватит, чтобы обильно полить все их несколько цинов, и урожай будет на славу!
От восторга у него даже глаза заблестели, и он непрестанно закивал:
— Ваш слуга вернется и сразу расскажет арендаторам и слугам о вашей милости, молодой господин! Скажу им, чтобы старались вовсю и помогли молодому Ляну как можно скорее построить просторный и светлый дом!
Староста Лю тоже, не мигая, смотрел на Цуй Се, и в его взгляде читалось гораздо более сложное чувство.
Цуй Се заметил, что у того есть разговор, и догадывался, что речь пойдет о семье Лю. Однако переходить к этому сразу не стал, а сначала изложил дело:
— В родных краях я тоже планирую построить большую усадьбу. Вот только там будут не перегонять цветовую воду, а вываривать кусковую соду.
Соду? Такую же кустарную соду, что продают на рынках? Их молодой господин — благородный книжник, с чего вдруг он решил заняться такой черной работой, подходящей разве что для стряпни да стирки белья?
Староста Лю не сразу это осмыслил, а Цуй Се с улыбкой продолжил:
— Поместье в родных краях приносит мало дохода, да и находится далеко — оттуда едва ли пару раз в год наведываются в столицу, а мне неловко вызывать вас без серьезного повода. Вот я и подумал: поместью стоит производить что-то такое, что пригодится и у нас дома, и в лавке. Изготовите партию — привезете в столицу. Так и ездить к нам будете чаще, и дорога не пройдет впустую...
Улыбка на его лице постепенно угасла, он взглянул на старосту Лю и добавил:
— К тому же, если в поместье появится еще одно доходное дело, то и вам жить станет легче.
У старосты Лю сперло дыхание в горле, он лишь сипло отозвался:
— Молодой господин, да мы уж привыкли к той жизни... К тому же сейчас нам куда лучше, чем прежде!
С тех пор как двоедушные слуги из приданого госпожи Сюй и многие старые слуги семьи Цуй были удалены, он стал старостой, и жизнь тех людей, что пришли вместе с матерью из семьи Лю, с каждым днем налаживалась.
Видя, как сильно расчувствовался староста Лю, Цуй Се подал знак Цуй Ляндуну, чтобы тот увел старосту Цуй, и остался с ним наедине.
Просидев некоторое время в кресле, староста Лю немного перевел дух, но его голос все еще звучал глухо:
— Молодой господин... Наш молодой господин до сих пор помнит о нас... Еще в прошлом году, на праздник Цинмин, когда я подсыпал землю на холм нашей госпожи, я уразумел, насколько сыновнее почитание глубоко в сердце молодого господина. Ведь кроме вас, кто еще помнит нашу госпожу...
На самом же деле, находясь в Цяньани, Цуй Се о них даже не вспоминал. Хоть он и ходил тогда на могилу, но из нежелания связываться с людьми госпожи Сюй так и не заглянул в деревню Цзясян. Да и возглавив дом, он не давал роду Лю особых милостей — просто слуги, заискивая перед новым хозяином, сами стали относиться к родне его покойной матери с большей угодливостью.
Так староста Лю естественным образом встал во главе поместья, а в будущем, когда в усадьбе Цуй станут набирать служанок и слуг, людям из семьи Лю будет отдаваться первенство.
Цуй Се тихо вздохнул и мягко произнес:
— Вы тоже натерпелись за эти годы. Прежде в доме творился такой разор, что никому ни до кого не было дела, так что не будем о прошлом. Теперь я управляю хозяйством и принимаю решения, поэтому найду для вас дело.
Еще когда он замыслил производить мыло, то решил использовать для благовонных мыльных брусков очищенную соду. Прежде это оставалось лишь задумкой, и только теперь появились средства и время для её воплощения.
— В лавке румян и белил семьи Цуй продаются банные порошки и мыло. Для изготовления хорошего мыла требуется чистая, качественная сода, а та, что продается на рынке, слишком грязна. Вот я и решил поручить вам очистку соды. Тем, кто станет этим заниматься, мы будем доплачивать серебром, ведь на одну лишь обработку земли прожить непросто.
Староста Лю со вздохом возразил:
— Мы, челядь да арендаторы, и так обязаны работать на хозяина, к чему нам еще доплата? Это наш долг! Молодой господин и без того проявляет о нас великую заботу, мы не смеем требовать лишнего!
Цуй Се проговорил:
— Дело это нелегкое. Купленную соду нужно растворить, осадить примеси, отфильтровать всю мелкую пыль — и так раз за разом, пока раствор не станет прозрачным, словно чистая вода. И только потом выварить до образования кусков, чтобы добавить в мыло. К тому же нашей семье нужна белая, чистая сода и для стряпни, и для стирки. Одной фильтрацией тут не обойтись. Через пару месяцев похолодает, так что за такой труд полагается вознаграждение...
Староста Лю снова порывался встать и поклониться, но Цуй Се опередил его: вытянувшись, он прижал его рукой к месту. Одной лишь руки хватило, чтобы этот упрямый крестьянин, ежедневный труженик полей, не смог даже подняться.
Староста Лю пригнулся и раскланялся прямо в кресле, проговорив со смесью радости и грусти:
— Сила молодого господина... точь-в-точь как у нашего старшего господина! Когда молодая госпожа только вышла замуж, у старшего господина была точно такая же силища — прижмет человека, словно гора сверху навалится!
«Неудивительно, что это тело так быстро усваивает боевые искусства, — подумал Цуй Се, — оказывается, у меня наследственная склонность!»
Он незаметно ощупал свой бицепс и с любопытством спросил:
— Ты говоришь про моего старшего дяду? Каким он был человеком? Выглядел как настоящий герой?
Староста Лю предался воспоминаниям, и на его лице отобразилась глубокая ностальгия:
— Старший господин был ростом под восемь футов, велик и мускулист. Внешностью — истинный богатырь, да еще и копьем владел мастерски! Когда наш покойный цяньху нес службу в гарнизоне Таоюанькоу, сколько же семей наперебой мечтали породниться с нашим старшим господином!
Цуй Се невольно затаил дыхание: «Значит, настоящий витязь ростом под восемь футов? Если я в будущем...»
«Если я вырасту таким же высоким и сильным, разве не смогу я подхватить Се Ина на руки, словно принцессу, усадить на коня, прыгнуть в седло позади него и умчаться куда глаза глядят?»
От этих мыслей кровь у него закипела, и лишь спустя некоторое время он вспомнил о старосте Лю. К счастью, тот тоже витал в облаках и не заметил его замешательства.
Цуй Се слегка постучал по столу, призывая старосту Лю к порядку, и сказал:
— Я как раз думал отправить дедушке по материнской линии кое-какие подарки, чтобы возобновить добрые отношения между нашими семьями. Есть ли среди твоих людей надежные? Пусть съездят для меня. А если надежных нет, съезди сам и доставь им всё.
Староста Лю вскинул голову и ахнул:
— М-мы можем отправиться в Юйлинь?
http://bllate.org/book/18372/1761418
Готово:
