— Слышал, Кэндзи подхватил сонную болезнь. Как он там?
— Да более-менее, — отзвался Дзинпэй Мацуда. — По его словам, просто сны стали сниться чаще, чем обычно, да по утрам ходит как варёный. Я сцеплял его в охапку и таскал по врачам, но эта сонная болезнь — дрянь свежая, толком не изученная. Статистики мизер, так что медики только руками разводят: советуют ложиться пораньше, двигаться побольше да соблюдать режим.
Закончив, Мацуда с прищуром оглядел А-Эра:
— Вообще-то про этот диагноз почти никто не знает. Ты что же... вовсе не «только что воскрес», а шатаешься тут уже какое-то время? Если бы я чисто случайно не наткнулся на тебя на кладбище, ты бы так и продолжал шкериться по углам, наблюдать издалека и отсвечивать, пока снова не отбросишь коньки?
А-Эр виновато отвел взгляд, не смея перечить. Впрочем, друзья детства — народ въедливый: они по тому, с какой ноги ты утром встал, безошибочно определят твоё настроение на день вперёд.
Мацуда хмыкнул и с чувством взъерошил ему шевелюру, наводя на голове полный беспорядок, и остановился лишь тогда, когда тот жалобно запричитал.
Полюбовавшись на гнездо, образовавшееся у А-Эра на голове, Дзинпэй ехидно фыркнул. Лишь отсмеявшись, он уже серьезнее добавил:
— Как бы то ни было, найди время навестить Хаги. Если он узнает, что ты встретился со мной, а его обделил вниманием, смертельно обидится. И уж поверь, когда он всерьез выходит из себя, я тебе не защитник.
— Да понял я, понял, — отмахнулся А-Эр.
Прозвучало убедительно, однако визит он отложил еще на пару дней. И вовсе не из вредности: просто в день их встречи с Мацудой у того был отгул из-за недавнего ранения, а Хагивара впахивал на смене. Простившись с Дзинпэем, А-Эр ушел с головой в дела — связывался через телефон со своими бывшими подчиненными.
Со стороны это пока казалось незыблемым монолитом, но А-Эр прекрасно понимал: Черная организация медленно, но верно катится под откос.
Крысы-внедрёнцы кишат во всех отделах, верхушка грызется за власть, а у рядовых исполнителей преданности — ноль: стоит колоссу пошатнуться, как все разбегутся кто куда. Сейчас структура держится исключительно на былом величии и накопившихся ресурсах.
А-Эра искренне удивляло другое: Тот Господин просто не мог не видеть развала. И тем не менее верховный босс не предпринимал абсолютно ничего.
— Возможно, дело не в бездействии, а в том, что его шаги пока скрыты от вашего взора, — заметил Рюсиро Уэмацу.
Этот почтенный джентльмен, занимавший пост директора начальной школы Тэйтан, состоял в секретной организации «Стикс», которую А-Эр когда-то сколотил буквально от нечего делать.
Звучало громко, но на деле их контора больше смахивала на детскую песочницу. А-Эр практически не озадачивал соратников поручениями, изредка прося навести справки по мелочи, а львиную долю работы тащил на себе.
Именно поэтому в преступном мире о «Стиксе» ходили мрачные легенды как о неуловимых призраках. Никому и в голову не приходило, что вся «тайная ложа» — обычный закрытый клуб по интересам, члены которого днем живут самой обычной, заурядной жизнью.
Кто бы мог подумать, что скромный директор начальной школы на самом деле верный адепт подпольной сети?
— Всё может быть, — пробормотал А-Эр, не отрываясь от изучения документов.
Глядя на задумчивого босса, Уэмацу добродушно ухмыльнулся:
— Никогда бы не подумал, что вы сумеете выкарабкаться с того света. Жизнь поистине полна сюрпризов. Ещё при первой нашей встрече я понял: вы человек невероятного масштаба. Но воспрянуть из мертвых... Это превосходит любые ожидания! Жаль только, годы берут своё, а не то я бы с радостью рванул с вами в очередной авантюрный загул.
— Да какой из тебя старик! — фыркнул А-Эр.
По меркам его родного мира, где проживать пару сотен лет считалось нормой, Рюсиро Уэмацу был зелёным юнцом.
— А вот сопровождать меня не надо. И давай без этого подобострастия, брось ты эти официозы.
— Ну как же так? — Седовласый старик лукаво прищурился, в его глазах блеснули озорные искры. — Вы наш босс, а я ваш верный подчиненный. Субординация превыше всего!
«М-да, ну и проказник, — мысленно вздохнул А-Эр. — Этому старинному прохвосту юношеского задора не занимать, у него дух задорнее, чем у половины ребятишек в его школе».
Рюсиро изначально приходился приятелем приемному отцу А-Эра. Отец не раз жаловался, что этот жук с самого детства отличался неуёмной жаждой авантюр, вечно пакостил и не раз подставлял его под безобидные розыгрыши. В детстве Уэмацу часто захаживал к ним в гости, и А-Эр покорно звал его «дядей». Кто бы мог вообразить, что спустя десятилетия этот почтенный старец будет с ликующим видом величать его боссом?
Впрочем, зерно истины в словах Уэмацу присутствовало. Стоило А-Эру вспомнить о Господине Вороне, как на душу наворачивалась тяжелая тревога. Внутренний голос подсказывал: рано или поздно — и, возможно, уже очень скоро — им предстоит сойтись лицом к лицу.
Впрочем, гадать на кофейной гуще бессмысленно. Проблемы надо решать по мере их поступления, а сегодняшняя головная боль подождет до завтра!
Руководствуясь этой железной логикой, страдающий прокрастинацией и муками выбора А-Эр со спокойной совестью залез под кровать Кэндзи Хагивары.
... Хотя, если задуматься, звучало это, мягко говоря, двусмысленно.
Возможно, сказывалась привычка из прошлой жизни, когда он практически безвылазно торчал в стерильном капсульном резервуаре: после перерождения его неудержимо тянуло в замкнутые пространства. До того как братья и сестры из реального мира подарили ему персональный капсульный спальный бокс, он всегда предпочитал уютную тьму под кроватью обычным простыням.
Оказавшись же в игре, где под кроватями не курсировали роботы-пылесосы и пыль лежала пластами, А-Эр перебрался в платяной шкаф. Благодаря этому он однажды случайно засек через щель в дверце затаившегося под его тахтой сталкера — они долго и молча переглядывались в темноте.
Вот и теперь, испытывая робость перед скорой встречей с Кэндзи, А-Эр снова поддался старой привычке и забился под чужую кровать. В голове крутилась спасительная мысль: «А что, если дождаться, пока Хаги заснет, вылезти, посмотреть на него и уйти? Считается ли это за полноценный визит?»
Ловко миновав самодельные ловушки, которые оба его друга детства по старой памяти любили расставлять под мебелью, А-Эр умостился на полу... и тут же понял, что совершил фатальную ошибку.
Здесь было слишком чисто.
И дело вовсе не в том, что порядок под кроватью Хагивары выглядел аномалией. Напротив, когда эти двое прознали о странном бзике А-Эра, они стали драить пространство под своими кроватями с завидной регулярностью.
Вот только А-Эр считался мёртвым вот уже несколько лет. К тому же, если верить Мацуде, Кэндзи в последнее время зашивался на службе и едва волочил ноги из-за сонной болезни. Откуда у него силы и время на влажную уборку полового покрытия под гарнитуром?
Напрашивался очевидный вывод: Дзинпэй проболтался о его «воскрешении», и Кэндзи намеренно вычистил там всё до блеска, готовый к приёму гостя. От осознания этой простой истины у А-Эра ушла душа в пятки.
Как уже говорилось, друзья детства — это люди, способные по ширине твоего шага определить градус твоей душевной паршивости. И даже неотягощенный эмпатией А-Эр сообразил, к чему всё идет.
Он одеревенело выкарабкался наружу и, как и следовало ожидать, уперся взглядом в двух поджидающих его физиономий: Кэндзи Хагивару и Дзинпэя Мацуду.
— О, салют! — слаженно хором выдали оба.
—... Салют, — выдавил из себя А-Эр.
Не успел он и глазом моргнуть, как оказался распростерт на кровати, прижатый к матрасу. Мацуда злачно ухмыльнулся, едва сдерживая нервный смех:
— И это называется «скоро навещу Хаги»? Мы тебя тут, между прочим, несколько дней в засаде пасем!
Кэндзи улыбался мягко и миролюбиво, однако в глазах его застыл опасный огонек.
— Наконец-то попался, — протянул Хагивара с едва уловимой укоризной. — Ну давай, А-Эр, выкладывай: где тебя носило все эти годы?
Прозвище «А-Эр» он сам открыл им еще в далеком детстве — к этому имени он привык гораздо больше, чем к официальному «Кадзума Арааки».
Впрочем, «Кадзуму» ему дали приемные родители, и отказываться от него он не собирался, решив оставить «А-Эр» в качестве домашнего прозвища.
Мацуда в детстве тоже звал его так, но подрос и сочел это слишком ребяческим, переключившись обратно на «Кадзуму». А вот Кэндзи так и не отступился от привычки, даже когда А-Эр окончательно сжился со своим новым именем.
Мысли опять унеслись куда-то не туда — чертова привычка витать в облаках! Только сейчас до А-Эра дошло: Мацуда пару дней назад отпустил его вовсе не по доброте душевной. Он просто ждал Хагивару, чтобы устроить перекрестный допрос и заломать его оптом!
Система с откровенным злорадством подала голос:
«Вот она, расплата! "Убегать стыдно, да и бесполезно — проблемы только как снежный ком растут", хы-хы!»
А-Эр мысленно поклялся: не будь он сейчас намертво прижат к кровати двумя тренированными копами, он бы прописал Системе такой щедрый отцовский лещ, что тот летел бы до самой границы сервера.
— Хватит уже от нас шифроваться, А-Эр. И не смей больше исчезать без предупреждения, ладно? — Кэндзи уставился на него своими фирменными бархатными глазами, в которых обычно столько тепла, что даже собака растаяла бы, а голос зазвучал просительно, почти капризно. Но А-Эр слишком хорошо знал друга: за этим елеем скрывался настоящий лед.
Хагивара действительно был глубоко задет за живое. Просто предпочитал молчать об этом.
Сдавшись под таким напором, А-Эр вздохнул и принялся выкладывать всё без тайн: как после обрыва связи ушел в тень, пробираясь в недра Черной организации; как в итоге получил приглашение и встал в пару с Джином; как попытался сбежать и схлопотал пулю от собственного напарника; как неведомым образом воспрянул ото сна, выбрался из могильной земли и тут же потонул в бесконечной веренице неотложных дел.
Вдаваться в лишние подробности он не стал: например, эпизоды с участием Хиромицу Морофуси и Рея Фуруи предпочёл опустить. Это касалось исключительно их личных тайн, и без их согласия трепаться перед Мацудой и Хагиварой А-Эр не собирался.
Впрочем, даже без прямых наводок эти двое сообразили гораздо больше, чем им было озвучено. Но тут уж А-Эр был бессилен: детективный нюх и многолетняя дружба берегли их лучше любых признаний.
Про то, что они с Джином родные братья по крови, А-Эр тоже умолчал. Он и сам пока толком не разобрался в этом вопросе: детские воспоминания о жизни с Джином до сих пор хранились под толщей непроницаемого тумана, так что эту тему он решил пока не поднимать.
Выслушав незамысловатый рассказ А-Эра, Дзинпэй Мацуда молчал до последнего, а затем негромко спросил:
— Ты ведь вступил в эту организацию ради...
Кэндзи Хагивара мягко перехватил его за запястье и качнул головой. Дзинпэй осекся на полуслове и не стал продолжать.
Они лежали на кровати втроём — совсем как в далёком детстве.
Приёмный отец А-Эра слыл в округе добряком и к тому же служил в полиции. В детстве Дзинпэй с Кэндзи часами просиживали у него дома, а когда выбивались из сил и оставались ночевать, их родители даже не переживали: знали, что мальчишки под надёжным присмотром.
Сражения в видеоиграх, долгие ночные разговоры, битва подушками до полной потери сил, пока сон не сморит прямо на полу... Те дни до сих пор стояли перед глазами — яркие, сияющие, будто это было только вчера. Но два десятка лет пролетели незаметно. Мальчишки выросли, превратились во взрослых мужчин и лишились былой беззаботности.
Узнав о гибели А-Эра, ни Хагивара, ни Мацуда не смогли заставить себя в это поверить. Тело-то так и не нашли. А они привыкли верить только фактам: живой — покажись, мёртвый — предай земле. Друзья перерыли все возможные каналы, пытаясь выйти на его след, но в итоге получили лишь анонимное письмо. Внутри лежали фотографии глухого переулка, где А-Эра видели в последний раз, — вся тротуарная плитка была залита кровью, — и приложенное заключение генетической экспертизы.
В тот же период пропало и странное ощущение чьего-то пристального взгляда, накатывавшее время от времени. А статистика раскрываемости дел с подрывниками и поимки опасных силовиков-нелегалов мгновенно откатилась к показателям, которые были до их поступления на службу.
Пришлось смириться с горькой правдой: он действительно погиб. Тот самый Кадзума Арааки, чьё болезненное стремление контролировать их безопасность граничило с паранойей, окончательно покинул этот мир.
В те дни они оба переживали адскую боль, хотя и не произносили этого вслух. Но как бы ни разрывалось сердце, жизнь продолжалась.
Бережно храня память о прошлом, они пытались найти тех, кому можно было бы отомстить за Арааки. Вот только они даже не представляли, чем именно он занимался. Этот мерзавец ничего им не рассказал — просто оборвал связи, испарился, а потом ушёл из жизни.
И вот теперь он вернулся.
Кэндзи когда-то убеждал Дзинпэя, что у них впереди уйма времени и они всегда смогут быть рядом с Кадзумой. Но на самом деле именно Хагивара лучше всех сохранял трезвость ума. Он прекрасно понимал: их троица не сможет пробыть вместе вечность.
Цель Дзинпэя была предельно ясна, и Кэндзи мог без колебаний отправиться вслед за ним в полицейскую академию. Но А-Эр...
С самого первого дня чутьё маленького Кэндзи заходилось в отчаянном крике. Пусть он был совсем ребёнком, звериная интуиция его никогда не подводила.
Этот странный мальчик — «Аномальный».
Первым порывом было держаться от него подальше. Однако врождённая жажда приключений и детская бесстрашная дерзость толкали разгадать эту тайну.
Пока Кэндзи разрывался между страхом и любопытством, Дзинпэй Мацуда без тени сомнений шагнул навстречу А-Эру. И Хагиваре ничего не оставалось, кроме как пойти следом.
А затем настал тот день. А-Эр, каждым своим жестом демонстрировавший собственную инаковость, принял из их рук яблоко. Он обернулся, в его глазах отразились две детские фигуры, и тихо произнёс: «Спасибо».
Он наконец-то впустил их в свой мир.
Кэндзи с малых лет видел людей насквозь. Он легко находил общий язык абсолютно с каждым, будь то сверстник или взрослый человек.
Но вот А-Эра он разгадать так и не смог. Не потому, что тот плёл интриги или отличался скрытным характером, — просто логика этого парня работала совершенно непостижимым образом. В одну секунду он мог спокойно вести беседу, а в следующую — без единого слова сигануть в реку.
И поэтому Кэндзи, привыкший читать окружающих как открытую книгу, справлялся с этим гораздо хуже Дзинпэя, который каким-то чудом угадывал мысли А-Эра на лету.
Но это ничуть не мешало Кэндзи испытывать искреннее счастье, когда они проводили время втроём. Ему до безумия хотелось, чтобы эти дни длились вечно.
Впрочем, Кэндзи понимал и другое: Кадзума никогда не укоренится на одном месте. Если только не заковать его в цепи или не привязать какими-то невидимыми путами.
Он был «Аномальным». Существом не из этого мира.
Харука, пожалуй, могла бы удержать его рядом, заставить вести спокойную жизнь обычного человека.
Вот только Харука умерла.
И всё же Кэндзи предпочитал притворяться слепым, изо всех сил цепляясь за ускользающее настоящее.
В отличие от Мацуды, Кэндзи в последнее время начал ощущать едва уловимую аномальность сдвигов вокруг.
Он болел Сонной болезнью уже довольно давно и кое-как приспособился к этому состоянию. К счастью, недуг лишь вытягивал жизненный тонус, не причиняя физической боли. В сети Кэндзи наткнулся на форум товарищей по несчастью. Они даже устраивали сходки в реале и делились увиденным. Большинство рассказывало, будто во сне возвращались в определённую точку своего прошлого, совершали там какой-то выбор, после чего мгновенно просыпались.
Лишь немногие, подобно Хагиваре, видели совсем иное. Им снилось, будто они лежат в непроглядной, густой тьме, а вокруг покоятся неисчислимые сонмы людей. Их тела казались прозрачными и излучали едва заметное свечение. Все они лежали с закрытыми глазами, погружённые в глубокий, непробудный сон.
Оказываясь там, Кэндзи невольно задавался вопросами: почему он здесь? Откуда взялось это море бесплотных сущностей? И почему они спят в облике бесплотных душ, точь-в-точь как описывают в старинных легендах?
Другие сновидцы в страхе замирали, скованные параличом. Но Хагивара был не из боязливых — им двигал исследовательский азарт. Внимательно присмотревшись, он заметил, что бесконечный океан душ расположился не просто так: все они кольцом окружали кого-то, находящегося в самом центре.
Превозмогая адскую тяжесть своей призрачной оболочки — невероятно невесомой и одновременно невыносимо налитой свинцом, — Кэндзи медленно пробивался сквозь бесчисленный сонм спящих сущностей, упорно продвигаясь к центру.
... Сейчас он уже не мог вспомнить черты лица человека, спавшего в самом сердце этого сомнабулического океана. Да и, если быть честным, он вообще не помнил ни единого лика из того сновидения. Быть может, у тех душ изначально не водилось лиц, а может, они просто изгладились из памяти.
Однако до сих пор в его памяти неизгладимым клеймом выжглось другое ощущение. Стоило ему взглянуть на фигуру в центре, как невероятно исполинское, древнее Существо на долю секунды обратило на него свой взор. Оно почти мгновенно отвернулось, но липкий, первобытный ужас и отчаяние, мгновенно сжавшие сердце, заставили Хагивару в холодном поту выскочить из сна.
И лишь несколько дней назад — как выяснилось позже, ровно в тот день, когда А-Эр выкарабкался из своей могилы, — этот сон повторился.
Несмотря на пережитый кошмар, Кэндзи не отступил. Какое-то иррациональное, непреодолимое влечение снова погнало его вперед, заставляя хотя бы ещё разок взглянуть на спящего в центре.
Превозмогая дрожь бестелесной оболочки, он упорно двигался к цели — и в конце концов достиг её.
Перед ним лежало незнакомое лицо. Хагивара готов был поклясться, что никогда в жизни не встречал этого человека. Растерянность затуманила разум. Кэндзи моргнул... и в то же мгновение черты чужака наплыли, изменились, превратившись в до боли знакомый облик Кадзумы Арааки!
От неожиданности и испуга Кэндзи судорожно вынырнул из сна.
Что из этого было сном, а что — реальностью?
Был ли настоящим этот привычный мир или же то безбрежное море усопших душ?
Очнулся ли он на самом деле или провалился в ещё более глубокий морок?
Как бы то ни было...
Кэндзи осторожно сжал ладонь лежащего рядом А-Эра. Ощутив его живое, мягкое тепло, Хагивара тихо улыбнулся.
Навь это или явь — какая разница? Главное, что здесь и сейчас — его единственная реальность.
Кровать у Кэндзи была двуспальной, однако уместить на ней трёх рослых, крепких мужчин оказалось той ещё задачей. Пришлось укладываться вплотную, прижавшись друг к другу, прямо как в детстве.
За неторопливыми разговорами накопившаяся за годы недомолвок глухая стена между ними начала медленно таять.
Дзинпэй снова предложил свою помощь, а получив очередной отказ, недовольно буркнул: «Тогда прекращай за нами подглядывать, чёрт тебя дери! От этого дерьма мурашки по коже».
Кэндзи лишь со вздохом поддержал друга:
— Мы, конечно, жутко признательны тебе за то, что ты пачками сдавал в полицию подрывников и несостоявшихся террористов, но твоя привычка выныривать из ниоткуда и подсовывать нужные вещи... это и впрямь выглядит жутковато.
— Ну уж нет! — ничуть не смутившись, протянул А-Эр. — Я же за вашу безопасность переживаю!
— Вы мои самые любимые! — с беззаботной радостью выкрикнул А-Эр. В полумраке комнаты его малиновые глаза вспыхнули аномальным, мистическим блеском. — Так что извольте жить долго и счастливо. И не смейте больше доводить свою шкалу здоровья до красной зоны!
«Опять заладил свою чушь», — Кэндзи качнул головой. Выражать чувства в столь изощрённой, извращённой форме... Разве это вообще можно назвать любовью?
— Псих ненормальный, — без обиняков отрезал Мацуда, хотя в его голосе прозвучала искренняя безвыходность.
Эх, что поделать — сам выбирал себе друзей. Не первый день ведь знает, что у этого придурка не все дома.
Кэндзи прыснул в кулак и подмигнул другу:
— Дзинпэй, ты как всегда безумно балуешь нашего А-Эра.
— Слышал бы себя со стороны, — со вздохом парировал Мацуда.
http://bllate.org/book/18335/1760493
Готово:
