Интерфейс в WeChat показывал... мини-игру «Прыг-скок»?
— Ты что, в это залипал? — спросил Е Мянь.
Чэн Лян кивнул:
— Ага. Сто лет не играл, решил вспомнить старое, но, похоже, совсем раком стал — даже сотню набрать не могу. — Он лениво потянулся.
— Ну, тут ты реально нуб, — хмыкнул Е Мянь.
Он сам запускал эту игрушку от силы пару раз на зимних каникулах.
Тогда делать дома одному было абсолютно нечего, гулять не хотелось — улицы ломились от праздничных фонарей и суеты, и эта предновогодняя кутерьма лишь острее напоминала о его одиночестве. Вот он и торчал в четырёх стенах, пачками скачивая мелкие таймкиллеры. Как раз тогда этот «Прыг-скок» только появился и вирусился из каждого утюга.
Если не считать «Морковной фэнтези», эта игра была единственным способом хоть как-то убить время.
Тогда вся его френдлента пестрила рекордами, а в групповых чатах то и дело всплывали ссылки на микропрограммы. Е Мянь поддался общему безумию и сыграл несколько раз. Честно говоря, ничего сложного: за пару попыток он легко набрал больше восьмисот очков.
Слово за слово, и они сами не заметили, как устроили дуэль.
Игра началась. Стоит признать, Чэн Ляну дико везло — ему то и дело выпадали то бонусные коробки с кучей очков, то широкие, на которые легко приземлиться.
У Е Мяня всё шло наперекосяк: никаких бонусов, и даже когда у обоих появлялась одинаковая коробка- «супермаркет», Чэн Лян получал за неё тридцать очков, а тот — жалкие пять.
Сделав очередной прыжок, Чэн Лян покосился на экран соседа. Какого чёрта тот его обгоняет?
Ещё секунду назад Чэн Лян опережал Е Мяня на тридцать очков, а теперь парень уже вырвался вперёд на десятку.
Возможно, из-за азарта соперничества Чэн Лян наконец-то перевалил за сотню, и оба теперь уверенно приближались к двумстам очкам.
Но стоило Чэн Ляну подобраться к заветной цифре, как он передержал палец на экране буквально на долю секунды. Фигурка покачнулась на самом краю платформы, зависла на мгновение и рухнула вниз.
— Сто девяносто восемь... Новый рекорд, — выдохнул он. Чуть-чуть не хватило!
Отложив телефон, он всем корпусом развернулся к Е Мяню.
На этот раз он не просто вытянул шею, как делал до этого Е Мянь. Чэн Лян навалился на него всем телом, закинув руку на спинку его стула. Он придвинулся вплотную, непринуждённо пристроив подбородок прямо на плечо парню, и даже пододвинул свой стул ближе.
— Как у тебя уже четыреста?
Они ведь начали одновременно. Даже если Чэн Лян слился, у Е Мяня должно было быть от силы триста очков.
От неожиданности Е Мянь вздрогнул. Сила нажатия сбилась, фигурка рухнула. Ошарашенный парень резко повернул голову, собираясь спросить, в чём дело, но не рассчитал расстояние. Они со всего размаху столкнулись лицами, ощутимо стукнувшись лбами.
Он почувствовал горячее дыхание у уха, по коже пробежали мурашки.
— Слышь, ты нормальный вообще? Какого хера так близко лезть?
Е Мянь откинулся назад и упёрся ладонью в грудь соседа, отпихивая его от себя.
— Тихо ты, — буркнул Е Мянь, потирая ушибленный лоб и горящее ухо. — Хоть бы предупредил, напугал до смерти.
В следующую секунду он с силой пнул стул Чэн Ляна.
Стул с оглушительным грохотом отлетел назад. Этот звук мгновенно выдернул из полудрёмы половину класса — даже те, кто спал лицом в парту, испуганно подскочили.
Сонные одноклассники недоумённо уставились в задний угол кабинета: что там опять стряслось?
Чэн Лян, потирая колено, тихо спросил:
— Сильно ушибся?
— А сам как думаешь? Совсем не почувствовал? — злобно прошипел Е Мянь. Он повернулся слишком резко и влетел в Чэн Ляна на полной скорости.
— Да вроде не больно. Даже приятно... Брат Мянь, может, у тебя просто чувствительность повышенная?
Е Мянь лишь презрительно фыркнул.
— Раз так болит, давай помну, — заговорщически подмигнул Чэн Лян.
Пользуясь тем, что учитель математики увлечённо расписывал формулы на доске, Чэн Лян нагло поднялся с места. Зажав Е Мяня в углу у стены, он упёрся коленом ему в бедро и бесцеремонно запустил пятерню в его волосы, массируя ушибленное место:
— Вот тут прилетело? Сейчас разомну, и всё пройдёт. Чего ты так на меня смотришь? Думаешь, я буду ныть, чтобы ты мне тоже потёр? Не дождёшься. Мужики такую херню не замечают.
Задние парты продолжали издавать подозрительный шорох и стук. Математик долго терпел, упрямо выводя решение задачи, но последний грохот переполнил чашу его терпения. Весь класс обернулся назад. Игнорировать это было уже невозможно.
— А ну пошли вон отсюда оба! — рявкнул учитель, швырнув мел на кафедру. — Вы что, думаете, меня тут нет? Я закрывал глаза раз, закрывал два, но вы меня вообще за пустое место держите! Посмотрите на себя — на кого вы похожи? Устроили тут махач посреди урока! Драться хотите? На выход! Идите машите кулаками у Лао Чжана в кабинете или в кабинет декана по учебной работе к Ли топайте! Совсем страх потеряли, оборзели в край! Второй день учёбы, а вы дрыхнете как свиньи! И не надо мне тут втирать, что всю ночь за учебниками сидели! Знаю я, чем вы по ночам занимаетесь! Второй год старшей школы, а ума как у ракушек, ни стыда ни совести... Эй, вы двое на галёрке! Мне что, реально вашего классного вызывать? Я кому сказал — вон из класса! На коридор, живо!
— Блядь, — процедил Е Мянь, со стуком поставил стул на место, сгрёб со стола телефон и пулей вылетел за дверь.
Какое-то время он стоял в коридоре, глядя в окно на школьный двор. Чэн Лян вышел следом и молча пристроился рядом. Е Мянь тут же развернулся и зашагал прочь. На этот раз преследовать его никто не стал.
Спустившись по лестнице, Е Мянь направился прямиком к трибунам стадиона.
Внутри всё клокотало от ярости. Он прекрасно понимал, что этот взрыв — не просто минутная вспышка дурного характера. В груди ворочалось какое-то странное, липкое чувство, которое никак не давало покоя.
Его всё бесило. Ему просто жизненно необходимо было побыть одному, подальше от Чэн Ляна.
Стоило только подумать об этом парне, как к горлу подкатывала волна глухого раздражения.
Особенно бесило то, как Чэн Лян с абсолютно невозмутимым видом постоянно позволял себе эти двусмысленные, личные жесты. От этих прикосновений внутри всё переворачивалось. И ладно бы они вызывали у него отвращение — нет, в том-то и дело, что отвращения не было. Именно эта позорная слабость и бесила его сильнее всего. Дикое, невыносимое противоречие.
Хотелось как-то выплеснуть это напряжение. Е Мянь выудил из кармана пачку сигарет. На трибунах не было ни души — идеальная тишина.
Он щёлкнул зажигалкой, затянулся... и тут же судорожно закашлялся. Слишком поспешно вдохнул горький дым, аж лёгкие обожгло.
«Разучился, что ли?» — зло подумал он.
Раздражённо затушив окурок о бетонную ступеньку, Е Мянь отбросил его в сторону:
— Дерьмо какое-то. Палёные они, что ли?
На беговой дорожке тренировались несколько спортсменов.
Над стадионом разнёсся резкий свист судейского свистка. Е Мянь невольно повернул голову на звук.
Ну конечно. Кто бы сомневался.
Е Мянь откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза. Этот парень преследовал его повсюду. Ему было плевать, Е Мянь в хорошем настроении или исходит злостью.
Чэн Лян абсолютно не умел читать намёки. Они только что чуть не разнесли класс, а он как ни в чём не бывало припёрся следом.
Е Мянь поднялся и медленно стал спускаться по бетонным ступеням трибун. У самого края их разделяла лишь двухметровая металлическая сетка ограждения.
— Спускайся, побегаем! — крикнул снизу Чэн Лян.
Е Мянь ухватился руками за поручни, одним махом перемахнул через забор и спрыгнул вниз.
Чэн Лян на секунду опешил, но тут же рефлекторно раскрыл руки, ловя его.
Парень врезался в него. По инерции они отлетели назад на пару метров, но Чэн Лян удержал равновесие, крепко прижав его к себе.
— Чэн Лян, ты конченый ублюдок, — зло прошептал Е Мянь прямо ему в ухо. И прежде чем тот успел прийти в себя, добавил едва слышно: — Я так хочу тебе врезать.
Чэн Лян моргнул, приходя в себя, сделал шаг назад и медленно опустил руки. Он встал перед парнем, зажмурился и подставил лицо солнцу:
— Бей.
В ярких лучах его резкие, холодные черты лица казались мягче. На губах играла слабая, едва заметная улыбка — он словно чего-то ждал.
Е Мянь помедлил несколько секунд, беспрепятственно разглядывая лицо напротив.
А потом сделал шаг вперёд и крепко, изо всех сил обнял Чэн Ляна. Сердце подсказало, что сейчас нужно сделать именно это.
— Чэн Лян... Кто ты вообще такой? — глухо спросил он.
Этот вопрос давно не давал ему покоя. Всё ведь началось с того, что он просто спас парня от взбучки. Но с тех пор тот прилип к нему как банный лист, и отделаться от него было невозможно. Е Мянь понимал, что Чэн Лян не замышляет ничего плохого. Но в то же время... за всем этим явно крылось что-то большее.
— Давай бежать, — Е Мянь разорвал объятия и отступил на шаг. — Я первый, ты догоняешь.
Не дожидаясь ответа, он рванул с места, обдав Чэн Ляна прохладным потоком воздуха.
Они бежали круг за кругом. Е Мянь сначала держался впереди, а Чэн Лян следовал за ним на некотором расстоянии. На втором круге Е Мянь сбавил темп, позволяя Чэн Ляну поравняться с ним. Теперь они бежали бок о бок по соседним дорожкам, разделенные парой метров.
Они бежали молча, мерно дыша в такт шагам. На третьем или четвёртом круге оба наконец остановились у финишной черты. Чэн Лян, проявив тактическую хитрость, успел пересечь линию на полшага раньше. Он резко развернулся лицом к Е Мяню, тяжело дыша:
— Ну что... всё ещё хочешь мне врезать? Даже если и хочешь, сил у тебя уже не осталось. Упадёшь без чувств раньше, чем кулак долетит, — самодовольно ухмыльнулся он, вскинув брови.
Это был его план — вытащить парня на дорожку, выжать из него все силы, чтобы вместе с физической усталостью ушла и вся дурная злость.
В движении мысли проясняются быстрее. Чэн Лян хотел, чтобы Е Мянь постепенно, шаг за шагом, сам всё понял. И сам сделал шаг ему навстречу.
— Хочешь проверить? — Е Мянь резко сократил дистанцию и мёртвой хваткой вцепился в воротник его футболки. Лицо его оставалось абсолютно непроницаемым.
Выглядел он в этот момент действительно угрожающе. Сил у него, может, и поубавилось, но уязвлённая гордость требовала доказать, что уложить этого наглеца он сможет в любом состоянии.
— Воу, Брат Мянь, ты серьёзно? Неужели ты настолько безжалостен, что готов растоптать нашу братскую связь?
— Какую ещё связь?
— Ну... хотя бы соседскую? По парте.
— Бездушная херня, которой от силы два дня от роду? — Е Мянь посмотрел на него так, будто Чэн Лян только что сморозил величайшую глупость в своей жизни.
Чэн Лян упрямо кивнул:
— Всё равно связь. Но...
Договорить он не успел. Чэн Лян резко перехватил его руку и техничным приёмом швырнул через бедро.
Пластиковое покрытие беговой дорожки было мягким, но удар об землю всё равно вышел чувствительным — при таком броске траекторию особо не смягчишь.
Е Мянь даже сообразить ничего не успел, как оказался на лопатках. В следующую секунду Чэн Лян уже навалился сверху, прижав его колени своими бёдрами и намертво зафиксировав его запястья у головы.
— Ну так что, есть связь или нет? — с вызовом спросил он, глядя сверху вниз.
Е Мянь пришёл в себя и дёрнулся, пытаясь высвободиться, но этот гад вцепился в него мёртвой хваткой. С силой у него всегда был полный порядок.
— Пошёл ты нахер со своей связью! Слезь с меня, живо! — яростно зашипел Е Мянь. Сквозь тонкую ткань футболки спиной он чувствовал каждую песчинку на дорожке, и это было чертовски неприятно.
Он никак не ожидал от Чэн Ляна такой подлянки. Этот тяжеленный придурок придавил его так, что не вздохнуть, не повернуться.
— Не слезу, пока не признаешь. Столько времени прошло, а ты говоришь «нет никакой связи». Ты мне сердце разбиваешь, Брат Мянь.
— Да плевать мне на твоё сердце! — Е Мянь резко выгнулся всем телом, вложив в это движение остатки сил, и сумел-таки перевернуть навалившегося на него парня.
Они кубарем покатились по дорожке и вылетели на зелёный газон футбольного поля. Теперь уже Е Мянь сидел сверху, зажав бёдра Чэн Ляна своими коленями и прижимая его руки к траве:
— Чэн Лян, ты сейчас у меня допиздишься!
Лежащий под ним парень лишь нагло ухмыльнулся, приподнимая голову:
— Так есть связь или нет?
Поскольку руки и ноги были заняты, Е Мянь не нашёл ничего лучше, как с силой боднуть его лбом в лоб.
Бам!
От удара они снова потеряли равновесие, покатились по траве и замерли. Чэн Лян опять оказался сверху.
— Брат Мянь, не дергайся, — вдруг изменившимся голосом произнёс он.
— Это ещё почему? С какого хера я должен лежать смирно?
— Подожди... Тут реально серьёзная проблема.
Чэн Лян поморщился от боли.
Е Мянь замер. Что случилось? Он ведь даже ударить его толком не успел, почему ему так хреново?
И тут до него дошло. Вчера на физре Чэн Лян потянул ногу, а сегодня мало того что пробежал пару километров, так ещё и на земле валялся. Было бы странно, если бы она не заболела.
Не желая пользоваться чужой слабостью, Е Мянь уже собрался спихнуть его и подняться, как вдруг Чэн Лян сипло выдавил:
— Брат Мянь... Ты мне яйца отдавил.
Е Мянь застыл. Смысл слов дошёл до него не сразу. Но когда он опустил взгляд туда, где сидел на бёдрах парня, в голове на мгновение воцарилась звенящая пустота. Он в ужасе уставился на Чэн Ляна:
— Ох бля-а-а-дь!
Чэн Лян со стоном приподнялся и демонстративно поправил штаны:
— Брат Мянь, ну и рожа у тебя. Ты мне всё хозяйство прижал... А я им, между прочим, даже воспользоваться толком не успел.
— Хе, сам виноват, — нервно огрызнулся Е Мянь.
— Ладно-ладно, сочтёмся позже.
Чэн Лян поднялся, отряхнул налипшую траву и протянул Е Мяню руку:
— Ну так что, мир? Как друзья.
Е Мянь молча смотрел на его ладонь несколько секунд. Затем вздохнул, вложил свою руку в его пальцы и позволил себя поднять:
— Мир.
— Тогда пошли в буфет.
Они купили по простому копеечному мороженому на палочке. Раньше это был обычный замороженный подслащённый лёд, но теперь рецептуру изменили — добавили сладкую красную фасоль, и вкус стал гораздо лучше.
— Держи, — Чэн Лян протянул ему одно мороженое. — Моё любимое лакомство из детства.
Они устроились на бетонных ступеньках у входа в школьный магазинчик. Е Мянь поставил бутылку воды у ног и положил телефон на колени.
Чэн Лян уселся рядом, с аппетитом грызя лёд. Раз уж они официально стали друзьями, он по-свойски закинул руку Е Мяню на плечо — его излюбленный жест.
— Во что играешь? — Он бесцеремонно заглянул в экран соседа. — Опять прыгаешь? И даже не позвал? — Он тут же достал собственный мобильник.
Запустив игру, Чэн Лян глянул на счёт Е Мяня и присвистнул:
— Ого, ну у тебя и цифры. Слушай, а как ты это делаешь?
— Что именно?
— Как ты умудряешься набирать столько очков?
Ему самому с его везением на бонусные коробки никак не удавалось догнать соседа. Это казалось несправедливым.
— Да тут нет никакого секрета, — хмыкнул Е Мянь. — Просто ты рукожоп.
Е Мянь методично нажимал на экран. Чэн Лян внимательно наблюдал за его игрой, решив во что бы то ни стало разгадать этот секрет.
И вскоре заметил одну деталь. Оказалось, фигурка под управлением Е Мяня каждый раз приземлялась идеально в самый центр коробки. С каждым точным попаданием множитель очков рос в геометрической прогрессии. Вот почему ему даже не требовались бонусные платформы — десятка точных попаданий подряд хватало с лихвой.
Но для этого нужна была филигранная точность.
Чэн Лян принялся усердно тренироваться, пытаясь попадать строго по центру.
Сто и девяносто семь... Опять сорвался. Следующая попытка — сто девяносто девять. Буквально один шаг до заветных двух сотен! Но стоило Чэн Ляну приблизиться к рекорду, как срабатывал психологический барьер: он начинал излишне осторожничать, пальцы цепенели, и он снова лажал. Сто девяносто восемь... Вечно не хватает какой-то малости.
— Да как так-то... — проворчал он и снова скосил глаза на экран соседа.
Тем временем у Е Мяня уже красовалось больше семисот очков. Невероятно. Разве обычный человек способен на такое?
Чэн Лян молча наблюдал за чужой игрой, но постепенно его внимание переключилось на губы Е Мяня. Тот играл, лениво покусывая подтаивающее мороженое.
После каждого укуса его губы блестели, словно покрытые тонким слоем влажного бальзама.
У Е Мяня не было тонких, сухих губ. Они были аккуратными, пухлыми, ярко-алыми, с чётко очерченной выпуклой капелькой посреди верхней губы.
Когда он смыкал губы, этот нежный бугорок мягко пружинил.
Чэн Лян давно доел своё мороженое, лениво вертя в пальцах пустую деревянную палочку. Он перевёл взгляд на неё — кончик был изгрызен в щепки. Интересно, у Е Мяня тоже есть эта детская привычка грызть палочки?
Не в силах оторвать глаз от этих влажных губ, Чэн Лян сжал деревяшку с такой силой, что она с хрустом переломилась пополам.
Он судорожно сглотнул. Во рту до сих пор стоял холодный сладкий привкус, но горло почему-то пересохло. Внутри всё буквально горело от жажды.
Он медленно протянул руку и осторожно, едва касаясь, провёл подушечкой большого пальца по мягкой, влажной капельке на верхней губе Е Мяня, слегка надавливая вниз.
http://bllate.org/book/18333/1865576
Готово:
