Сделав первый успешный шаг, они снова отправились в путь.
— Ты хочешь ещё раз вернуться в ту деревню или продолжим путешествие? — спросил Сюй Юань, собирая вещи.
Взгляд Бериэля дрогнул, он приложил палец к подбородку и задумался:
— Кажется, мы не возвращались туда уже два года.
Время летит поистине быстро.
— Давай сначала вернёмся. — Сказал Бериэль. — Мне немного хочется взглянуть на те места.
Тот дом изначально не был его домом — просто там он случайно повстречал этого человека, надолго задержался, познакомился с несколькими товарищами. Его роза всегда была при нём, а когда он вспоминал былое, в памяти всплывали журчащая река, пёстрые заросли цветов и домик, укрытый ивами.
— Тогда вернёмся, а потом снова отправимся в путь. — Сюй Юань поднялся и улыбнулся.
Две быстрые лошади, лёгкий скарб, немного спутников — они объезжали попадавшиеся на пути города и страны, где происходили перемены. Хотя порой им встречались разбойники или горные бандиты, помехой это не становилось.
За месяц пути уже показались высокие горы, отделявшие город от деревни.
Однако прибыли они на закате, и им пришлось заночевать в том всё ещё чуть туманном городе.
Двух лет не хватило, чтобы в горах или в этом городе произошли большие перемены. Гостиница осталась прежней, и даже паутина, прилипшая к арочному окну, всё там же висела.
Лошадей отвели в конюшню, и, пока не стемнело, они сходили на рынок. Прохожие спешили, и все они были для Бериэля незнакомы; даже лавка, торговавшая стеклянной посудой, сменила хозяина.
Но хотя люди и дела переменились, кое-кто всё же узнал лицо Бранда.
— Господин Бранд, давно не виделись.
— Вас давно не было видно, вы куда-то уезжали?
— А это кто?
Люди приветствовали их — незнакомо и вместе с тем радушно, и человек, к которому обращались, тоже отвечал улыбкой:
— Давно не виделись. Это мой друг.
После обмена приветствиями каждый пошёл своей дорогой. Хозяин лавки стеклянной посуды сменился, а в лавке пряностей остался прежний хозяин. Открылось несколько новых лавок одежды и шёлка, и Бериэлю было трудно различить, в какой из них прежде покупал Бранд, потому что, заходя в каждую, тот держался чрезвычайно непринуждённо, и хозяева тоже держались с ним чрезвычайно непринуждённо.
Купив по мелочи что нужно, они увидели, что прежняя книжная лавка всё ещё стоит на месте. Одежда приходивших туда людей выглядела опрятнее, чем у окружающих, вот только за прилавком вместо старика в очках теперь стоял человек средних лет.
— У отца зрение совсем плохо стало, он уже не различает букв, вот я и сменил его. — Сказал тот, услышав вопрос. — Вы его друзья?
— Когда-то были здесь покупателями. Просто любопытно, почему его нет. — Улыбнулся Сюй Юань.
— А, вот оно что. Что желаете посмотреть? — Человек поправил очки и с улыбкой принялся прислуживать.
— Бериэль, есть книга, которую хочешь посмотреть? — Сюй Юань посмотрел на юношу, который оглядывался по сторонам.
— Приглянулась одна. — Бериэль закрыл книгу, которую листал, и положил её на прилавок.
Обложка почти ничем не отличалась от других, вот только название на ней заставило человека за прилавком снова поправить очки и улыбнуться:
— Минутку.
Он несколько неумело принялся искать цену и наконец сказал:
— Две серебряные монеты.
— Дороговато. — Бериэль заколебался.
Цветочный эльф, прежде не зарабатывавший, имел о деньгах лишь смутное представление. А когда начал зарабатывать по-настоящему, цена одной книги показалась ему до того высокой, что у цветочного эльфа защемило сердце.
— О, нынешние рыночные цены именно такие. Поставки не успевают, и печатать стало куда труднее, чем раньше. — Сокрушённо сказал новый хозяин. — Все книги в лавке в единственном экземпляре. Эту продам — другой такой же не будет.
Бериэль посмотрел на него и подумал, что этот хозяин торгуется точно так же, как когда-то Ниан.
Но цветочный эльф уже был не тем, что прежде.
— Слишком дорого, право, не по карману. — Бериэль тихо вздохнул, отвернулся и сказал: — Пойдём.
— Хорошо. — С усмешкой отозвался Сюй Юань.
Они обернулись, но не успели сделать и шагу, как голос хозяина донёсся до них:
— Погодите! Цену можно обсудить.
В конце концов ту книгу купили за одну серебряную монету.
Заплатил Сюй Юань, и долг цветочного эльфа снова вырос.
— «Пир сладострастия»? — Сюй Юань прочёл название на обложке книги, которую хозяин завернул.
Щёки Бериэля слегка порозовели. Он забрал книгу и принялся объяснять:
— Это вовсе не о таких вещах. Она в первую очередь о любви.
У Бранда книг было много, но тех, что посвящены любви, — совсем мало. Цветочный эльф просто хотел поучиться новой любви.
— Я ведь ничего не сказал. — Усмехнулся Сюй Юань.
— Губы твои ничего не сказали, а в мыслях ты именно это и думал. — Бериэль сидел на краю постели и, глядя ему прямо в глаза, испытующе произнёс.
— Ты знаешь, о чём я думаю? — Сюй Юань тихо охнул.
— Угу. — Бериэль тихонько хмыкнул.
— Тогда о чём я сейчас думаю? — С улыбкой спросил Сюй Юань.
Брови Бериэля слегка шевельнулись. Он вгляделся в эти золотые глаза, пытаясь отыскать в них сокровенные мысли. Но глаза лишь отражали его собственный силуэт, преломляя свет свечи и отливая оранжево-золотым.
В них тихо колыхалась нежность, расходившаяся кругами, словно рябь; смутно бурлило что-то наступательное, будто желавшее скрыться, но не находившее укрытия и оттого отдававшее некоторой беспомощностью. Этот поток чувств заставил пальцы Бериэля, лежавшие на книге, невольно погладить её, а сердце в этом взгляде внезапно разогрелось и забилось.
Кто-то когда-то сказал, что взгляд глаза в глаза — это безэмоциональный поцелуй душ.
Прежде Бериэль не верил, но когда дыхание приблизилось и его поцеловали, пришлось поверить.
Лёгкий поцелуй трогал, словно перо, непрестанно будоража чувства, и бормотание сделалось мягким:
— Ты хочешь со мной спать?
— Только что не хотел. — Нежно произнёс тот, кто осыпал его лёгкими поцелуями, но и голос, и чуть опущенные глаза таили неодолимую наступательность, обжигавшую так, что поясница Бериэля становилась мягкой, и он не мог противиться — да и не хотел.
Только что не хотел — а теперь и он захотел.
…
Когда утренний свет прорезал туман, две лошади мерно ступали по горной дороге. Вот только на одной сидел человек, а другая шла порожней.
— Поясница болит. — Маленький цветочный эльф лежал в кармане и тихонько ворчал.
— Отдыхай, я разбужу тебя, когда приедем. — Сказал Сюй Юань, пуская коня лёгкой рысью.
— Угу. — Маленький цветочный эльф растирал поясницу и несколько раз перевернулся с боку на бок, затем с недоумением поднял глаза, ухватился за край кармана и спросил: — Почему с тобой ничего?
Ведь Бранд был тем, кто в основном старался, но к утру именно он был полон сил и именно с ним ничего не случилось.
— Потому что я застал врасплох, а ты не был настороже. — Усмехнулся Сюй Юань.
— Но ведь прошлой ночью я… — Цветочный эльф не смог договорить — щёки его залились краской до предела.
— Прошлой ночью было слишком хорошо. — Сюй Юань не стал подхватывать его слова, чтобы цветочный эльф не задымился. — В следующий раз просто сократим число раз.
— О… — Бериэль с ушами, красными почти под цвет волос, забрался в карман и снова улёгся.
Бранд всегда знал меру, просто вкус любви порой был слишком сладок: когда тебя крепко обнимают и глубоко целуют, нежно и обжигающе касаются, иногда не удержишься и позволишь себе лишнюю близость. Бранд, конечно, потакал ему — а после болела поясница.
— Тогда в следующий раз я застану врасплох. — Предложил цветочный эльф.
— Давай. — Усмехнулся Сюй Юань.
Кончик уха Бериэля дрогнул: он получил желанный ответ, но на душе почему-то вдруг ёкнуло.
Наверняка потому, что Бранд согласился слишком уж легко.
…
Ветер в горах веял легко, весна была в самом разгаре. С горы было видно, что деревня, похоже, всё та же: река журчит, всё полно жизни, солнце преломляется в блеске воды, поля тянутся вдаль — самая пора весенних работ.
Копыта стучали по горной дороге вниз. Поскольку в полдень не было жарко, отпала нужда пережидать палящее солнце, и, когда они добрались до подножия, до заката было ещё далеко.
Бериэль обернулся человеком и ехал верхом. Хотя в пояснице всё ещё было немного странно, ради места, по которому он тосковал и о котором помнил, потерпеть было можно.
Тот домик, хоть его почти и опустошили, ивы должны были остаться. Может, туда и перебрались новые пауки, но если попросить их потесниться, на одну ночь места хватит.
— Интересно, Руби и остальные хоть немного подросли? — Строе́н юноша на коне с улыбкой смотрел вперёд. Весенний ветер обдувал его слегка легковатую одежду, солнечный свет струился сквозь неё, и во всём было то отрадное чувство, что сливается с весной.
— Подрасти — не обязательно, но вот конфеты, что ты привёз, им точно понравятся. — Усмехнулся Сюй Юань.
— Я тоже думаю, что понравятся. — Бериэль на фоне света приподнял уголки губ, легонько пришпорил коня и поехал быстрее.
Весенний ветер бил в лицо, цветы тихо покачивались, в ручье плавали утята, вылупившиеся, похоже, совсем недавно. Жизнь кипела повсюду, и ивы, колыхавшиеся на ветру, тоже дарили тень.
Вот только… домика не было.
Пусто — ни изгороди, ни забора, ни цветочных горшков, ни конюшни; исчез весь дом, остались лишь несколько битых черепиц, погребённых в разросшейся траве.
Лошадь остановилась. Бериэль натянул поводья и огляделся, удостоверяясь, что место совпадает с памятью, но дом действительно исчез — точно увядший цветок, оставшийся лишь в воспоминаниях. На миг он растерялся.
— Дом исчез. — Бериэль обернулся к человеку, подъехавшему следом, и посмотрел, как тот оглядывает пустое место, но в его глазах не было ничего неожиданного.
— Должно быть, его разобрали. — Сюй Юань взглянул на обломки черепицы и усмехнулся. — Возможно, они решили, что мы не вернёмся.
В дом, долго стоявший без жильцов, поначалу, может, никто и не заходит, но когда окна ветшают и в них порой появляется дыра, которую никто не чинит, он мало-помалу разрушается, его вторгаются и разбирают по частям.
— Но они казались такими дружелюбными. — Бериэль слегка нахмурился.
Дружелюбно приходили обмениваться вещами, дружелюбно здоровались — а после их ухода могли, точно саранча, обглодать цветы до последней травинки.
— Если брошенное идёт в дело, это тоже неплохо. — Сюй Юань успокоил слегка занервничавшую лошадь и усмехнулся. — Вот только сегодня ночью нам, возможно, придётся заночевать под открытым небом.
— Ничего страшного, я раньше часто жил в диких местах. — Бериэль знал, что он прав, но на душе всё равно было невесело.
И из-за исчезновения домика это место показалось ему немного чужим.
Лошадей привязали под ивой. Они щипали траву и пили воду, порой взмахивая хвостами, отгоняя весенних мошек.
Бериэль же поднял с травы обломок черепицы. Когда-то они увезли с собой много вещей, и здесь оставался почти только сам дом.
— Всё ещё невесело? — Сюй Юань посмотрел на юношу, присевшего с опущенными глазами, подошёл и присел перед ним. — Тогда пойдём и заберём обратно то, что увезли.
Бериэль посмотрел на него и легонько покачал головой:
— Да ладно, не стоит.
Дело было не в том, что нельзя было забрать, — просто этот дом действительно был брошен Брандом. Он ведь говорил, что не собирается сюда возвращаться, и, похоже, был готов к такому исходу, потому и вывез всё содержимое перед уходом, а не оставил, как ту виллу, где кто-то присматривал и убирал, поддерживая её в состоянии, пригодном для жилья.
Это он сам захотел вернуться.
— Ты заранее знал, что так будет? — Бериэль отложил черепицу, сел прямо на траву и поднял голову.
— Такой исход наступил чуть раньше, чем я предполагал. — Сюй Юань опустил глаза, развернул конфету, поднёс её к губам юноши и усмехнулся. — Я думал, что хотя бы дом останется.
Бериэль посмотрел на конфету перед собой, откусил и почувствовал, как сладость прибавила каплю мёда к его расслабившемуся настроению:
— Он ведь был деревянный.
— Потому его, должно быть, и порубили на дрова. — Усмехнулся Сюй Юань. — Может, в какую-то зиму у кого-то не хватило хвороста, и его пустили на растопку или на готовку.
Бериэль перестал вертеть конфету во рту, встретил его нежный взгляд и рассмеялся:
— Угу, я тоже думаю, что причина в этом.
Может, рубить лес в горах было слишком трудно, а может, не хотели валить дерево — и потому сломанный дом пошёл на дрова, а ива осталась.
На самом деле он привязался не к этому месту, а к человеку, что жил в этом доме. Нежное прошлое не уходит вместе с исчезновением вещей — многое в конце концов уходит. Как и его цветы: можно вспоминать, но не нужно требовать.
Бранд, уходя, уже ко всему подготовился.
— Но теперь нам придётся собрать немного хвороста. — Усмехнулся Сюй Юань.
— Угу. — Тихо отозвался Бериэль, и когда его потянули вверх, помогая встать, он услышал неподалёку недоумённый голос.
— Господин Бранд?
Это был подросток, уже не ребёнок, но ещё и не юноша, худощавый, с кожей, загоревшей до черноты, но, похоже, крепкий телом — даже весной не боялся ходить с голым торсом.
Черты его лица были немного знакомы, вот только взгляд был неуверенным и чужим.
— Руби, давно не виделись. — Сюй Юань посмотрел на подростка и улыбнулся.
— Э-э… — Руби опешил, с некоторой нерешительностью и неловкостью оглядел их и спросил: — Вы почему вернулись?
— Просто проезжали мимо, решили заглянуть. — Усмехнулся Сюй Юань.
— А… тогда я пойду домой! — Он в замешательстве попятился, повернулся и побежал по дороге прочь.
— Похоже, и он к этому причастен. — Бериэль, скрестив руки, смотрел вслед убегавшему подростку.
Иначе не был бы таким неловким.
— Кто-то увидел, и весть быстро разнесётся. — Тихо усмехнулся Сюй Юань.
— Угу. — Бериэль посмотрел в усмехающиеся глаза. — Думаю, те, кто знает, пожалуй, изрядное испугаются.
Те, с кем прежде водили дружбу и кого даже не смели задевать, теперь разобрали его дом — они наверняка боятся мести.
— Что ж, придётся им некоторое время поволноваться. — Сюй Юань повернулся и принялся искать под деревьями обломанные сухие ветки и не до конца засыпанное сено.
Брови Бериэля шевельнулись. Глядя на человека, который вовсе не собирался ничего объяснять, он покатал во рту конфету, и уголки его губ приподнялись.
Хотя Бранд давно ко всему подготовился и не придавал значения тому, что здесь разрушено, за такой поступок им следует некоторое время пожить в страхе.
— Тогда я не буду делиться с ними конфетами. — Бериэль подошёл, вытащил из-за пояса нож и срубил сухую ветку рядом с деревом, на которой не появилось новых листьев.
После зимы сухих веток и сена было немного, и Сюй Юаню пришлось съездить в лес верхом, чтобы привезти достаточно дров на ночь.
Возможно, Руби и вправду разнёс весть: к этому месту один за другим подходили и, не издавая ни звука, делали вид, что просто проходят мимо, взрослые — и таких было немало. Среди них, конечно, были и несколько подростков; лица их были немного похожи на прежние, но во взглядах тоже читались чуждость и неловкость, а затем они вновь удалялись.
Двух лет хватило, чтобы всё стало чужим.
Это чувство чуждости не могло исчезнуть, даже если одна сторона сама шла навстречу: то была незримая дистанция, и, раз возникнув, она уже никогда не сокращалась.
Бериэль почему-то ощущал это и, похоже, понял, почему Бранд больше не собирался возвращаться.
Человеческие чувства не так прочны, как кажется; время стирает многое.
Солнце постепенно садилось. Сено под сложенным хворостом вспыхнуло, языки пламени взметнулись, пожирая дрова. Огонь разгонял поднимавшиеся в сумерках холод и сырость.
Пламя горело; даже если где-то квакали лягушки, они не приближались. Лишь мошки и мотыльки, неизвестно где прятавшиеся, кружили и бросались в огонь — не успеешь разглядеть, а они уже падали в поднявшееся пламя, издавая лёгкий запах гари.
Небесный полог опустился, одна за другой зажигались звёзды — почти такие же, как два года назад. Светящиеся точки энергии кружили, порой их нельзя было отличить от прыгающих искр; они рассеивались, а затем, вслед за сведёнными вместе пальцами, одна за другой входили в ладонь, превращаясь в силу цветочного эльфа.
Этим способом Бериэль уже овладел в совершенстве. Даже в человеческом облике он впитывал быстрее и без всяких преград — так что теперь мог целыми днями оставаться человеком, не боясь внезапно снова уменьшиться.
— Может, мне стать побольше, чтобы они испугались посильнее? — Бериэль вертел в пальцах травинку. — Как думаешь?
— Я лучше выпущу ту собаку. Тех, у кого есть имя и фамилия, люди станут осуждать. — Сюй Юань посмотрел на загоревшиеся зелёные глаза и усмехнулся.
— О… — Бериэль немного огорчился, но отказался от этой мысли.
Если бы он не знал о человеческом оружии, то непременно не стал бы осторожничать. Но когда он узнал, что порох может запросто разнести огромный корабль, кое-что пришлось принимать в расчёт.
Это было то, против чего клинки и мечи решительно не могли устоять, а ему вовсе не хотелось, чтобы его разнесло в клочья.
К тому же, если стать больше, придётся есть больше мёда, а такие объёмы, чего доброго, загонят пчёл насмерть, и выросший долг он, может, за всю жизнь не выплатит.
Цветочный эльф, увязший в долгах, мог лишь покориться реальности.
— Когда выпустишь? — Бериэль повернулся, оперся на его плечо и с воодушевлением спросил: — А чем оно питается?
— Людьми. — Ответил Сюй Юань.
— Нельзя! — Бериэль внезапно поднял голову и нахмурился, останавливая его.
— Господин Бранд.
Но не успел он услышать ответ, как в ночи раздались шаги и голос, называвший это имя.
Разговор на время прервался, и оба одновременно посмотрели на человека, приближавшегося к костру с фонарём в руках.
Это была женщина с уложенными в пучок волосами. Она приблизилась с некоторой нерешительностью и тревогой и, встретив взгляды обоих, разом упавшие на неё, заметно перевела дух и спросила:
— Не хотите ли переночевать у меня? Ночью может быть холодно.
Костёр треснул, разбросав искры.
Весенние ночи хоть и не такие, как зимние, но всё же студёные.
— Не нужно, мы пробудем здесь только одну ночь и уедем. — Сюй Юань взглянул на человека рядом, обернулся и усмехнулся. — Спасибо тебе, Ада, что среди ночи специально пришла.
— Что ж. — Ада не стала больше уговаривать, но, нерешительно переступая с ноги на ногу, перед тем как повернуться, сказала: — Господин Бранд, вообще-то мы…
Голос её запинался; встретив устремлённый на неё взгляд, она почти не могла выговорить слова:
— Вообще-то, когда вы жили в деревне, мы были вам очень благодарны, просто…
— Ничего страшного. — Сюй Юань улыбнулся, когда она почти не смогла договорить. — Он ведь и так был брошен. Только впредь постарайтесь не делать такого с другими. Заденешь того, кого не стоит, — последствия могут быть непредсказуемы.
Ада растерянно подняла глаза, посмотрела в мягко улыбающиеся глаза и крепче сжала пальцы:
— Простите. Вам не нужно еды?
— Не нужно, спасибо. — Усмехнулся Сюй Юань.
— Хорошо. — Она вздохнула, хотела сказать ещё что-то, но в конце концов ничего не сказала и повернулась, чтобы уйти.
Невдалеке в темноте послышались чьи-то переговаривающиеся голоса, словно кто-то о чём-то расспрашивал.
— Ну что?
— Я вообще не хотел так делать…
— Думаю, он немного рассердился.
— Они завтра уедут…
— Это что, проверка? — Бериэль подпёр щёку рукой и спросил.
— А может, и искреннее приглашение. — Усмехнулся Сюй Юань. — Дома больше нет, но пока никто не признался, я не могу знать наверняка, кто это сделал.
— Угу, характер у тебя слишком уж мягкий. — Бериэль повернул голову и посмотрел на него.
Если бы разрушили цветы цветочного эльфа, он, по меньшей мере, гнался бы за обидчиком на край света. Хотя, если бы разрушителем был медведь, пришлось бы временно укрыться и не спешить.
— Моя собака ест людей. — Сюй Юань поворошил костёр и тихо усмехнулся.
— А, кстати, я как раз об этом хотел сказать. — Бериэль вспомнил об этом. — Нельзя выпускать её просто так!
Такая громадина и такая скорость — даже с порохом это причинит огромные жертвы и погубит невинных.
— Сколько людей она съест? Только людей? Будет ли она, как гепард, привередничать и есть только свежее? — Бериэль нахмурился и спросил.
То, что дикий зверь охотится и ест, — вполне нормально, но это не то же самое, что нарочно выпускать его на волю.
Если он может есть падаль, но позволяет охотиться — этого Бериэль принять не мог.
— Не волнуйся, с тех пор как я взял её на попечение, она больше не охотилась на людей и не ела их. — Сюй Юань посмотрел на озабоченные глаза юноши и усмехнулся. — Она может жить, даже не принимая пищи.
— О… — Натянутые нервы Бериэля тихо расслабились. — Поистине завидная особенность.
Не есть и при этом жить.
Сюй Юань невольно рассмеялся:
— У тебя, должно быть, тоже такая особенность: не умрёшь, но будешь голодать.
Голодать было совсем не приятно — Бериэль это испытал и едва не захотел уснуть навеки.
— А её прежний хозяин давал ей есть людей? — спросил Бериэль.
Может, оттого, что он слишком много общался с людьми, а может, оттого, что любил человека и соприкоснулся с их мудростью и мыслями, цветочный эльф невольно проникся к этому роду некоторыми чувствами.
— Неизвестно. — Задумался Сюй Юань.
— Тогда откуда ты знаешь, чем она питается? — Цветочный эльф ухватился за несостыковку.
— Кто-то вторгался в место, которое они охраняют. — Сказал Сюй Юань. — Вот я и узнал.
— О… а что они охраняют? — Бериэлю стало любопытно.
— Сокровищницу. — Усмехнулся Сюй Юань. — В ней много всяких… сокровищ.
— Ладно, замолчи. — Ревнивый цветочный эльф без колебаний закрыл ему рот рукой.
http://bllate.org/book/18299/3386928
Готово:
