После того скандала в Башне Цзуйюэ Цинь Ао больше не осмеливался приглашать их в подобные сомнительные места. На этот раз он чинно и благородно выбрал хороший трактир в самом оживленном квартале города.
Подперев щеку рукой, Е Мянь стоял у окна и завороженно смотрел на плывущие в темной вышине огоньки небесных фонариков. Цзян Бэйцинь подошел, вертя в руках чарку. Заметив, как тот засмотрелся, он тоже высунул голову в окно, глянул наружу и предложил:
— Как закончим здесь, хочешь, я свожу тебя запустить фонарик?
Е Мянь пришел в себя, покачал головой и ответил:
— Это же для того, чтобы указывать путь душам умерших. Я в такое не играю.
Не хватало еще, чтобы меня самого туда утащили...
Цзян Бэйцинь несколько раз сплюнул, а затем нахмурился и отчитал его:
— Тьфу-тьфу на тебя! Что за глупости ты несешь? Это же чтобы указывать предкам путь в Чистую Землю! Если продолжишь болтать что попало и не следить за языком, я все расскажу твоему зятю.
Е Мянь закатил глаза и, скривив губы, проворчал:
— Ябеда.
Цзян Бэйцинь цыкнул зубом, поставил чарку и уже собрался проучить его, но Е Мянь поспешно побежал прятаться за столик-жуи. Ци Е, наблюдавший за этой сценой со стороны, от души хохотал, хлопая себя по бедрам.
Пока они шумели и дурачились, снаружи послышался какой-то шум, и вскоре в комнату, громко переговариваясь, вошел Цинь Ао в сопровождении еще нескольких человек.
Войдя и застав эту картину, Цинь Ао громко расхохотался. Усаживаясь за стол вместе со своими спутниками, он спросил Цзян Бэйциня:
— Опять младшего обижаешь?
Цзян Бэйцинь с досадой воскликнул:
— Да когда это я его обижал! Как он подрос, так вообще перестал меня слушать. Я ему слово — он мне в ответ десяток!
Е Мянь тут же огрызнулся:
— А почему ты не можешь просто поговорить со мной по-хорошему? Каждый раз бежишь жаловаться к моей невестке и старшему брату! Если это не ябедничество, то что?
Видя, что тот продолжает дерзить, Цзян Бэйцинь засучил рукава, намереваясь поймать его и как следует оттаскать, чтобы выпустить пар. Однако Цинь Ао вовремя перехватил его и принялся успокаивать, поглаживая по спине.
Когда все наконец чинно расселись по местам, Е Мянь приготовился к тому, что ему снова придется, переступив через гордость, мирить обе стороны. Взглянув на приятеля Цинь Ао, сидевшего рядом, на лице которого все еще белел тонкий шрам от удара хлыстом, Е Мянь с трудом сглотнул. Задача казалась ему крайне непростой.
Но не успел он и слова вымолвить, как Цинь Ао сам поднялся с чаркой в руке и парой фраз полностью закрыл эту тему. Е Мянь на мгновение опешил. Он украдкой взглянул на парня со шрамом: тот вел себя абсолютно спокойно, без малейших признаков обиды. Очевидно, его успокоили заранее.
Е Мянь переглянулся с Ци Е, оба недоумевали. Е Мянь перевел взгляд на Цзян Бэйциня, но тот лишь покачал головой.
Е Мянь приподнял брови. Неужели что-то стряслось?
И действительно, в самый разгар застолья Цинь Ао отвел Е Мяня в сторонку и, заискивающе улыбаясь, протянул ему письмо.
— Это еще что? — спросил Е Мянь.
Цинь Ао потер нос и вполголоса произнес:
— Братец Мянь, не мог бы ты передать это письмо своему старшему брату?
Е Мянь приоткрыл рот, глядя на него в упор, но промолчал и письма брать не стал.
Цинь Ао заискивающе улыбнулся:
— Брат, не стану скрывать от тебя: это письмо от моего двоюродного брата. В его семье стряслась беда, дело сейчас находится на рассмотрении в Судебном приказе Далисы. Наступил решающий момент, и они хотели бы замолвить словечко перед нужными людьми. Но твой брат... к нему ведь чужаку ни за что не подступиться. Увидеться с ним труднее, чем получить аудиенцию у императора! Измучились совсем, деваться некуда, вот и вспомнили про тебя.
Е Мянь покачал головой и серьезно ответил:
— Боюсь, это исключено. Я еще слишком мал, брат мне строго-настрого запрещает соваться в такие дела.
Цинь Ао почесал затылок и снова умоляюще улыбнулся, упрашивая еще настойчивее. Но Е Мянь действительно оказался в затруднительном положении и наотрез отказывался брать конверт.
Заметив неладное, к ним подошел Цзян Бэйцинь и спросил, в чем дело.
Цинь Ао со вздохом выложил все как есть, без утайки рассказав о своей просьбе.
— У них дома все с ума сходят от тревоги, того и гляди в петлю полезут! — взмолился Цинь Ао. — Бэйцинь, помоги уговорить этого упрямца, а? Ничего сложного делать не нужно, просто передать письмо Господину Дуаньхуа. А уж сожжет ли Шаоцин Е его не глядя, или прочтет и откажет — неважно. Я в любом случае буду глубоко признателен Е Мяню за эту услугу, и если в будущем ему что-то понадобится, пусть только скажет!
Выслушав его, Цзян Бэйцинь тоже замялся. Поразмыслив, он нахмурился:
— Ты и правда ставишь братца Мяня в неловкое положение. Мой зять строго разделяет личное и службу. Боюсь, если Мянь передаст ему это письмо, то сам же и получит на орехи.
Е Мянь согласно закивал.
Понимая, что настаивать дальше бесполезно, Цинь Ао уныло кивнул и вернулся к столу пить вино вместе со всеми.
Цзян Бэйцинь украдкой переглянулся с Е Мянем и незаметно качнул головой, призывая стоять на своем.
Е Мянь тоже вздохнул про себя. Даже если бы старший брат не собирался его наказывать, он ни в коем случае не должен был брать это письмо. Дела при дворе куда запутаннее и опаснее их академических склок, кто знает, что там написано...
И все же отказ больно ударил по самолюбию Цинь Ао. Чувствуя неловкость, Е Мянь постарался сгладить углы: он приободрился и осушил с Цинь Ао еще несколько чарок.
Гулянка в трактире затянулась почти до полуночи. Но стоило Е Мяню сесть в экипаж поместья Е, как следом за ним внутрь запрыгнул Цинь Ао. Он сунул письмо Е Мяню прямо в руки и быстро проговорил:
— Брат, ты все-таки подумай еще раз. Если уж совсем никак — вернешь мне его завтра в целости и сохранности, я все пойму и все равно буду тебе благодарен!
Выпалив это, Цинь Ао не дал Е Мяню и рта раскрыть: соскочил с подножки и скрылся в темноте.
— Эй! — Е Мянь высунулся из окна экипажа, но парень уже вскочил на коня и умчался прочь.
Досадуя на чужую бесцеремонность, Е Мянь лишь бессильно вздохнул, решив вернуть письмо самым ранним утром.
Сегодня Е Мянь выпил лишнего, а хмелело его нынешнее тело быстро. Всю дорогу до поместья он клевал носом. Дома Баонянь заставила его выпить большую чашу отрезвляющего отвара, после чего он, сонный и вялый, омылся, переоделся и наконец забрался в постель.
Видя, как сильно набрался молодой господин, Баосюэ все еще беспокоилась, хоть и расспросила Фэнцзиня, подтвердившего, что в дороге того не тошнило. Перед тем как опустить полог кровати, она негромко шепнула Е Мяню:
— Мы с Баохэ сегодня дежурим в восточной комнате. Если ночью что-то понадобится, обязательно позови нас.
Е Мянь, не открывая глаз, что-то промычал в знак согласия. Хорошо, что они будут рядом этой ночью.
Ведь сегодня открывались Врата духов, и он всерьез опасался, что, открыв глаза, увидит перед собой какого-нибудь призрака.
Посреди ночи он проснулся от сильной тяжести в груди. Он попытался сбросить одеяло, но руки словно налились свинцом и не слушались. С трудом сделав несколько хриплых вдохов, Е Мянь начал приходить в себя, однако его тело по-прежнему оставалось полностью обездвиженным.
Неужели это сонный паралич?!
Охваченный ужасом, Е Мянь изо всех сил рванулся вверх, пытаясь сесть, но тщетно.
Это просто сон, попытался он успокоить себя рациональными доводами современного человека, верящего в науку. Такое состояние сна разума и паралича тела случалось с ним и раньше, нужно просто немного подождать, и все пройдет.
Однако шло время, а сил в теле становилось только меньше.
В этот раз все было как-то иначе.
В конце концов Е Мянь не выдержал. Он чувствовал, как покрывается холодным потом, пытался позвать на помощь, но не мог даже разомкнуть губ. Сознание металось между липкой дремотой и леденящим страхом, который не давал окончательно провалиться в сон.
И пока разум вел эту мучительную борьбу, из-за полога постели вдруг донесся тихий шорох. Сердце Е Мяня пропустило удар: эти звуки определенно не принадлежали Баосюэ или Баохэ!
От страха у него едва не покатились слезы, но он не мог издать ни звука — даже всхлипнуть. В памяти вихрем понеслись сюжеты всех фильмов ужасов, что он видел в прошлой жизни, а воображение рисовало жуткие картины того, кто именно мог скрываться по ту сторону занавеса.
Дрожа всем телом, Е Мянь в конце концов снова лишился чувств.
Когда он пришел в себя во второй раз, то обнаружил, что кто-то крепко зажимает ему рот ладонью.
Сработавший рефлекс заставил Е Мяня изо всей силы вонзить зубы в чужие пальцы. Незнакомец лишь тихо шикнул от боли, но руку не убрал. В ту же секунду Е Мянь уловил знакомый прохладный аромат и широко распахнул глаза.
— М-м-м! — промычал он. Чжуан Сюй!!!
Чжуан Сюй проскользнул под полог и прикоснулся ладонью к его лбу — тот был совершенно мокрым.
— Так сильно испугался? — спросил он.
— Какого черта ты творишь?! — Е Мянь разозлился настолько, что в голове словно взорвался фейерверк. Ему хотелось немедля схватить нож и прирезать этого наглеца!
Чжуан Сюй снова зажал ему рот ладонью и зашипел, призывая к тишине:
— Тсс, тише. Если перебудишь всех, Е Цзин решит, что я пробрался к тебе на тайное свидание.
Е Мянь с силой отдернул его руку и уже собирался высказать все, что думает, как вдруг Чжуан Сюй негромко добавил:
— Тот, кто приходил до меня, был не я.
Глаза Е Мяня округлились от шока. У него перехватило дыхание, а по спине пробежала волна ледяного пота.
— Что ты сказал? — дрожащим голосом переспросил он.
— Не бойся.
Заметив, что Е Мяня бьет крупная дрожь и он напуган до смерти, Чжуан Сюй приподнялся на колени, крепко обнял его и принялся тихонько баюкать.
Е Мянь слегка отстранился и спросил:
— Что вообще происходит?
http://bllate.org/book/18289/1753884
Готово:
