— Да нет, — Е Мянь потянул его за собой, продолжая говорить на ходу, — я действительно хочу с ними подружиться.
— Это еще зачем? — искренне недоумевал Вэй Анъюань.
— Потому что они богаты.
— Что?!
Е Мянь усмехнулся:
— Цзяннань испокон веков славится как самый богатый край в стране. Если в будущем захочется подзаработать серебра, то вести торговлю с теми краями — самый быстрый путь. Зачем же упускать готовые связи сейчас и не завести дружбу?
— Е-четвертый, ты что, с ума сошел от бедности? — только спустя некоторое время выдавил Вэй Анъюань. — Из четырех сословий торговцы стоят на самом низшем месте. Хоть у семей вроде наших и есть немало своего дела на стороне, кто из благородных господ станет задумываться об этом в столь раннем возрасте? Всеми этими делами обычно занимаются сыновья от наложниц.
Е Мянь опустил глаза:
— Мне до этого нет дела. К тому же, я не такой, как вы. Семейные деньги из общей казны не в счет, мне нужно иметь собственные средства на руках, чтобы чувствовать себя спокойно.
Вэй Анъюань вздохнул:
— Как бы заместитель министра Е ни недолюбливал тебя, ты все равно законный второй сын от главной жены, и это усадьба заместителя министра финансов. Твою долю и то, что причитается тебе в будущем — неужели кто-то посмеет это тронуть?
— До этого не дойдет, но... — Е Мянь горько усмехнулся. — Ты ведь знаешь, что мой отец души не чает в старшем брате, так что мы с ним не особо близки. И тебе прекрасно известно, что сыновья из знатных семей вроде нас хоть и кажутся окруженными роскошью, вкушая изысканные яства каждый день, но разве проживешь на то скромное ежемесячное содержание, что выделяется из общей казны? Нам обязательно нужны карманные деньги от родителей, чтобы ни в чем не нуждаться.
Немного помолчав, Е Мянь продолжил:
— Каждую травинку и деревце во дворе моего старшего брата, все кисти, тушь, бумагу и тушечницы в его кабинете отец выбирал и проверял лично, отдавая ему только самое лучшее. В моем же дворе все обустроено в основном на средства матушки. Пока я мал, это кажется естественным, но через несколько лет, когда я повзрослею, неужели я продолжу тратить матушкино приданое? К тому же, начав учебу, мы тратим кучу денег на общение и поддержание связей, а терпеть лишения я не приучен, так что лучше начать планировать все заранее.
Губы Вэй Анъюаня дрогнули, но он так ничего и не сказал. Лишь тихо вздохнул и вместе с Е Мянем вернулся во Двор Цижуй.
На самом деле Е Мянь задумался об этом только после недавней ссоры с заместителем министра Е. Он опасался, что если в будущем не сдержит свой вспыльчивый нрав и по-настоящему крупно повздорит со стариком, то неужели ему, привыкшему, чтобы слуги ежедневно гладили даже его туалетную бумагу, придется пойти просить милостыню на улицах?
Не смешите. В этом жестоком, пожирающем людей мире он и трех дней не протянет — скорее сам наложит на себя руки.
В учебном классе двора Цинань.
Лу Личжэн злился на Дуань Люя:
— Зачем ты согласился пойти в их двор по приглашению этого типа по фамилии Е? Если хочешь, иди один!
Дуань Люй беспомощно покачал головой:
— Брат Чжэн, тебе нужно быть благоразумнее. Мы больше не в Цзиньлине.
— Дело не в моем возрасте или упрямстве, просто они явно замышляют недоброе!
— А мне кажется, вовсе не обязательно, — возразил Дуань Люй.
— Несколько дней назад они привели толпу в наш двор и устроили погром, из-за чего брат Ван до сих пор не может писать, — хмыкнул Лу Личжэн. — Не верю я, что этот парень по фамилии Е добрее бешеного пса Ци Е!
Стоявший рядом ученик тоже нахмурился и кивнул:
— Говорят, со Двором Цижуй ладить еще труднее, чем со Двором Цидэ. Этот Е Мянь безжалостен, он посмел поднять руку даже на сына канцлера.
— Вот именно. Ци Е бесчинствовал на нашей территории, а тут придется идти к ним. Вдруг Двор Цижуй специально устраивает для нас «пир в Хунмэне»?
Лицо Дуань Люя тоже приняло серьезное выражение. Немного подумав, он произнес:
— Мне показалось, что этот молодой господин Е не такой уж плохой. Когда он говорил со мной, на его губах играла улыбка...
— Это всего лишь улыбка, за которой скрывается кинжал! Такие люди еще отвратительнее! — сердито перебил его Лу Личжэн.
Дуань Люй горько усмехнулся:
— Сейчас спорить бесполезно. Даже если это ловушка, нам все равно придется пойти. Просто прихватим с собой хорошую мазь от ран. Не забывай, ради чего Император отправил нас в Столицу. Раньше мы могли оправдывать свое затворничество во Дворе Цинань тем, что плохо переносим здешний климат, постоянно болеем, да и они не горели желанием с нами общаться. Но раз уж поступило приглашение, наш отказ породит неприятные слухи.
Лу Личжэн надул губы:
— Эх, будь здесь брат Чжуан Сюй, они бы точно не осмелились так наглеть!
Дуань Люй улыбнулся:
— Судя по подсчетам, он прибудет дня через три-четыре. Так что нам лучше нанести визит в ближайшие пару дней. Нельзя же допустить, чтобы Чжуан Сюй сразу по приезде попал с корабля на бал, приняв эту ловушку за приветственный пир.
Лу Личжэн невольно прыснул от смеха, а затем, поразмыслив, сказал:
— Ладно, на этот раз сделаем по-твоему! В любом случае, я их не боюсь. Если посмеют меня задеть, я пожалуюсь дяде, и он забросает их серебром до смерти!
На следующий день, отправляясь на учебу, Е Мянь действительно прихватил с собой несколько ароматных плиток для благовоний, которыми обычно пользовались у него дома, и отдал их Моши.
Моши бережно убрал их в отдельную шкатулку из сандалового дерева с изображением багуа.
— Держи и это, поиграешь на досуге, — Е Мянь протянул руку.
На ладони Е Мяня лежали несколько фигурных слитков серебра, отлитых в форме маленьких рыбок — очень изящных и милых. Еще перед Новым годом он попросил надежного человека отнести скопившееся в его комнате мелкое серебро умелому ювелиру за пределами усадьбы, чтобы тот переплавил его. Теперь, когда у Е Мяня появился собственный двор, на праздники или по особым случаям ему приходилось одаривать слуг. Медные монеты казались ему слишком громоздкими, а обычное рубленое серебро — неприглядным, вот он и придумал такой выход. Позже его матушка и невестка тоже сочли эту затею оригинальной и милой и поручили своим ювелирам изготовить несколько шкатулок с подобными золотыми и серебряными фигурками: яблоками, цветами сливы, тыквами-горлянками — чего там только не было.
Моши в нерешительности теребил подол своей одежды и не спешил протягивать руку.
Е Мянь вложил серебро прямо ему в ладонь и с улыбкой произнес:
— Бери, безделушка ведь, просто ради забавы.
Всучив подарок, Е Мянь развернулся и вышел — из-за занавески его уже вовсю звал Ли Чжао, надрывая горло.
Моши с удовольствием погладил серебряных рыбок, аккуратно спрятал их в кошель, спрятанный в широком рукаве, и повернулся, чтобы присмотреть за чайной печью, но тут его грубо толкнули назад.
Толкавшим его слугой оказался Мочу, который с насмешкой и раздражением уставился на него:
— Оставь такую черную работу, как присмотр за печью и подкладывание дров, нам, простодушным слугам. Разве не лучше будет, если ты пойдешь подавать чай и подливать воду господам?
У Моши от гнева перехватило дыхание:
— Что ты имеешь в виду?
Мочу усмехнулся:
— Тебе достаются все дела, где можно показать себя и выслужиться перед господином, а ты еще и недоволен?
Моши сверлил его взглядом добрую минуту, но так и не решился устроить сцену. Он лишь холодно хмыкнул и отошел в сторону складывать одежду.
Остальные слуги молча наблюдали за ними со стороны, никто не проронил ни слова.
Мочу хотел было что-то добавить, но Мохуа, который вместе с ним раздувал огонь веером, вполголоса остановил его:
— Хватит, замолчи. Его ведь привели сюда по приказу Молодого господина Е, и сейчас он у него на хорошем счету. Зачем тебе связываться с ним именно теперь?
Мочу запнулся и обиженно надул губы:
— Да просто он мастер подлизываться и вечно плетет интриги! Из-за него Мофу выжили в Столовый терем. Я ходил навестить его на днях, так он плакал навзрыд. Говорит, устает до полусмерти, всю самую грязную и тяжелую работу на него взвалили, да еще и тамошний управляющий его бьет...
— Тсс! — Мохуа сделал страшные глаза и прервал его. — Не смей больше об этом заикаться! Или ты тоже хочешь, чтобы тебя перевели из Двора Цижуй?
Мочу испуганно замолчал. В теплой комнате воцарилась тишина. Стоявший поодаль и складывавший одежду Моши лишь закатил глаза и мысленно выругался в их адрес.
Снаружи, в учебном классе, Ли Чжао развязно развалился на письменном столе и, размахивая в воздухе каким-то приглашением, воодушевленно разглагольствовал:
— Эй, скажите, о чем вообще думают эти ребята из Двора Цинань? Братец Мянь просто пригласил их заглянуть к нам развлечься во время перерыва между занятиями, а они прислали официальную визитную карточку!
Все, кто находился в классе, покатились со смеху. Вэнь Сюнь тоже нашел это забавным и добавил:
— Я за всю свою жизнь впервые получаю официальную визитную карточку. Обычно я видел такие только в кабинетах отца и старшего брата — вот такой толщины стопки лежали. — Вэнь Сюнь показал руками размер.
— Неужели они еще и подарки принесут, как при визите в чужой дом? — потирая подбородок, поинтересовался Жуань Юньшэн.
— А?! — все юноши растерялись. — И как тогда быть? Если они и вправду явятся с подарочными коробками, мы ведь не можем не сделать ответный жест.
— Но мы же не дома. Что тут подаришь в ответ? Разве что предложить им забрать с собой по набору кистей и бумаги?
Ха-ха-ха-ха!
Е Мянь взял визитку, которая со всех сторон выглядела крайне официально, внимательно ее осмотрел, покачал головой и вздохнул:
— Да уж, нас превзошли по части манер.
— В каком смысле? — не поняли остальные.
— Вспомните, как мы обычно ходим в гости в другие дворы.
Едва он произнес эти слова, как у входа раздался оглушительный грохот. Все обернулись на звук и увидели, как створку двери учебного класса кто-то с силой распахнул пинком снаружи.
В помещение бесцеремонно, развалистой походкой зашел Ци Е, накинувший поверх одежды черную накидку-хэчан. Ведя себя словно разбойник, он прямо с порога прокричал:
— Ли Чжао здесь?
Все во Дворе Цижуй покатились со смеху:
— И правда превзошли! Слишком уж мы грубые. Больше никогда так делать не будем!
http://bllate.org/book/18289/1753822
Готово:
