Кевин размашистым шагом вошел в кабинет, где уже царил полный хаос. Полноватый служащий распростерся на полу — похоже, он сильно споткнулся, но почему-то замер в этой нелепой позе и не пытался подняться. Вокруг него сгрудились еще несколько слуг и гвардейцев; на их перепуганных лицах застыло смятение, они растерянно топтались на месте.
Тенис, уткнувшись в грудь Освальда, рыдала взахлеб, растирая левой рукой глаза, в то время как ее правая рука неестественно оцепенела под странным углом. Лицо Освальда потемнело от гнева. Внимательно осмотрев руку девочки, он поднял взгляд и прикрикнул на стражников:
— Остолбенели, что ли? Живо в Палату лекарей, зовите кого-нибудь!
Двое гвардейцев торопливо отозвались и, даже не успев поклониться Кевину, сломя голову выбежали вон.
— Что здесь произошло? — спросил Кевин, проходя в комнату. Он чувствовал, что атмосфера слишком тревожная. Обычное падение не вызвало бы столь бурной реакции.
Освальд не ответил на его вопрос. Вместо этого он раздраженно приказал остальным слугам:
— Вы тоже двигаться разучились? Нечего ему на полу валяться, поднимите его.
Трое растерянных слуг поспешно закивали и сообща подняли распластанного на полу толстяка.
Кевин взглянул на него, и выражение его лица тут же изменилось:
— Почему он в таком состоянии?
Даже когда толстого слугу подняли, он продолжал сохранять позу падения, ни на йоту не изменив положения тела, словно его заморозило. Выглядело это жутко и неестественно: казалось, слуги несут не живого человека, а каменное изваяние.
Но это «изваяние» умело говорить, пусть его голос и дрожал от страха:
— Ваше Величество, я... почему я не могу пошевелиться? Я совершенно не чувствую ни рук, ни ног...
— Придет лекарь — разберемся, — отозвался Освальд. Кивнув в сторону своего письменного стола, он распорядился: — Положите его на стол или пристройте на стул, как-нибудь зафиксируйте.
Разобравшись со слугами, он повернулся к Кевину и объяснил:
— Тенис вбежала сюда и споткнулась, он попытался ее подхватить, но сам упал еще сильнее. Впрочем, дело не в этом. Главное ты уже видишь сам: после падения он так и не смог подняться. То же самое произошло с рукой Тенис, которой она ударилась о пол.
Кевин подошел поближе и внимательно осмотрел правую руку Тенис.
Издалека он не обратил внимания, но теперь заметил, что кожа на правой руке девочки приобрела пугающий вид. Начиная от локтя шла четкая граница: предплечье и пальцы стали безжизненными, серо-желтыми, лишенными малейшего намека на здоровый румянец, в то время как плечо оставалось по-прежнему нежно-белым.
— Больно? — Кевин осторожно сжал ее предплечье. На ощупь рука напоминала хрупкий песчаник — казалось, нажми он чуть сильнее, и она рассыплется в прах.
Тенис покачала головой, шмыгая покрасневшим носом:
— Нет... но мне очень страшно.
Тем временем трое слуг наконец кое-как устроили толстяка на стуле. Один из них боязливо покосился на Освальда и пролепетал:
— Ва-Ваше Величество... Вас ведь тоже только что задело, когда принцесса Тенис на вас налетела? Попало прямо по уху... Вы точно в порядке?
Освальд с недовольным видом буркнул:
— Звуки доносятся будто сквозь вату.
— И тебя задело? — Кевин нахмурился. Особого почтения к императору он никогда не испытывал, поэтому сразу потянулся к его уху. Он принялся осторожно ощупывать основание раковины в поисках затвердений, ведя пальцами по завитку до самой мочки. Действовал он очень бережно, едва касаясь кожи — так же, как мгновение назад с рукой Тенис.
Спустя пару минут Кевин отступил на шаг и опустил руку.
— Не затвердело, но кожа горячая. Видимо, удар пришелся вскользь. И что, уже влияет на слух?
Договорив, он перевел взгляд на лицо Освальда и заметил, что тот выглядит как-то странно. Император упорно отводил глаза и с самым кислым видом процедил:
— Ты сегодня без мозгов из спальни вышел? Кто тебе сказал, что пострадало именно это ухо?!
— ... — Кевин раздраженно ответил: — Я щупал тебя больше минуты, и только сейчас ты сообразил, что я ошибся стороной?
Освальд высокомерно фыркнул. Он изо всех сил пытался напустить на себя царственный и невыносимо заносчивый вид, но грозная маска владыки мгновенно дала трещину: его целое ухо предательски покраснело, выдав смущение, и вся напускная суровость улетучилась.
Кевину стало смешно, но, понимая неуместность веселья, он напустил на себя максимально серьезный вид и обошел Освальда с другой стороны.
На этот раз ощупывать ничего не пришлось. Изменения на другом ухе Освальда были видны невооруженным глазом: кожа побелела и покрылась тем же безжизненным серо-желтым налетом, что и рука Тенис.
— Если ты ночью случайно ляжешь на эту сторону, оно не отвалится? — озабоченно спросил Кевин.
Лицо Освальда вытянулось. Он закатил глаза и процедил сквозь зубы:
— Не твое дело. Прикуси свой каркающий язык!
Пока они препирались, вернулись стражники. Зажатый между ними лекарь казался настолько древним, что, казалось, застал сотворение мира. Маленький и сморщенный, он походил на сухой боб на тонких ножках. Стражники практически несли его по воздуху — бедняга не касался земли, пока его наконец не поставили на ноги в кабинете.
Старый лекарь натужно вздохнул, отвесил Освальду поклон и затянул скрипучим голосом:
— Ва-а-аше Ве-е...
— Хватит тянуть, переходи к делу, — у Освальда от одной этой манеры речи разболелась голова, и он без лишних слов сунул правую руку Тенис прямо под нос лекарю.
Он кратко описал симптомы девочки и толстого слуги, после чего, нахмурившись, уставился на лекаря в ожидании вердикта.
Зрение у старика было никудышным: он наклонился так низко, что едва не задел кончиком носа ладонь Тенис. Поразглядывав ее руку, он задумчиво хмыкнул, а затем, трясясь всем телом, заковылял к стулу и дотошно осмотрел толстого слугу.
— Понял, что это такое? — не выдержал Освальд.
Старик кивнул, но тут же покачал головой:
— Я не знаю, что это за хворь, но когда-то читал о похожем в одной книге.
— В какой книге? — спросил Освальд.
Лекарь почесал щеку, задумчиво уставился в потолок и после долгого молчания ответил:
— Забыл название.
— ... — Освальд промолчал.
Будь этот лекарь хоть чуточку моложе, Освальд уже приказал бы выставить его вон взашей!
— Но я отлично помню саму историю, — старик перевел дух и продолжил: — Это случилось еще в Эпоху Бессермана. Если считать поколения, то во времена прапрадеда вашего прадеда. В книге говорилось, что тем летом в столице случилось нашествие крыс, а в замке вспыхнула странная напасть: здоровые люди внезапно теряли способность двигаться. Да что там говорить, даже у самого Императора Бессермана парализовало руку. Описание той хвори точь-в-точь совпадает с тем, что случилось с принцессой Тенис и этим слугой.
— Нашествие крыс? — Кевин повернулся к окну. В коридоре тучами летали мелкие, как кунжутные семечки, черные насекомые. Эта эпидемия паразитов действительно напоминала описанную лекарем катастрофу прошлых лет.
Освальд тоже взглянул на роящихся насекомых и нахмурился:
— И что было дальше? Как с этим боролись?
— Дворцовые лекари ничем не могли помочь, и Императору Бессерману пришлось искать другие пути. В те времена Раса духов еще не переселилась на острова и часто общалась с нашей страной. Правитель пригласил Фейсу, тогдашнего старейшину Расы духов, чтобы тот осмотрел больных. — Старик наморщил лоб, силясь вспомнить подробности. — Насколько помню, старейшина сказал, что это не столько болезнь, сколько колдовство, передающееся подобно заразе. Позже император последовал его совету и отправился в Гробницу Бога Фаэ.
Кевин почесал ухо:
— Чью гробницу?
Освальд удивился не меньше:
— Гробницу Бога Фаэ? Подземную обитель Бога Света Фаэ?
Старый лекарь кивнул.
На лицах Освальда и Кевина одновременно отразилось немое: «Ты что, издеваешься?»
Освальд целый год промывал Тенис мозги историями о Боге Света Фаэ, так что для нее это имя звучало священно. Заплаканная девочка мгновенно перестала реветь и, шмыгая носом, спросила:
— Если поехать в Гробницу Богов, мы сможем его увидеть? Я очень хочу поехать...
Старый лекарь мягко пояснил:
— В Гробнице Богов ты сможешь увидеть разве что его кости.
— ... — Тенис онемела от такого ответа.
Слушать это Освальду, который, по слухам, был «страстным почитателем Фаэ», стало невмоготу. Он сердито зыркнул на лекаря и вернул разговор в прежнее русло:
— Почему Фейса отправил их в Гробницу Бога Фаэ?
Лекарь махнул рукой:
— Ваше Величество, вы сами верите в Прежних Богов или в Нового Бога?
— Ни в кого не верю, я верю только в себя, — ответил Освальд. — Но если выбирать из этих двоих, я склоняюсь к Прежним Богам.
Тенис повернулась к нему:
— Потому что среди них есть Фаэ?
Освальд закатил глаза и просто накрыл ее лицо ладонью, мешая ей лезть не в свое дело.
http://bllate.org/book/18285/1753195
Готово:
