Сяо Лэ сказал:
— Братец Лян Чэн последние пару дней плохо спал. Говорит, к нему в комнату забежал щенок.
Крики наконец утихли, и Лян Чэн без лишних слов развернулся и ушел. Цяо Юаньлинь опешил на пару секунд, а когда до него дошло, побежал следом и сердито крикнул:
— Эй, Лян, ты кого это щенком назвал?!
Вернувшись к лавке ципао, Лян Чэн похлопал себя по карманам и вспомнил, что ключи остались у Цяо Юаньлиня, поэтому просто отошел в сторону. Цяо Юаньлинь же сжимал в кармане две связки ключей так, словно выиграл пять миллионов. Он победно пригрозил:
— Что, не войти? Скажи сперва, что это ты собака, тогда впущу.
Едва он договорил, как в ночной тишине отчетливо и громко заурчало у него в животе.
Цяо Юаньлинь немного смутился, но попытался сделать вид, что ничего не случилось:
— ...Давай быстрее говори.
Лян Чэн посмотрел на часы:
— Как знаешь. А я пошел перекушу чего-нибудь.
Цяо Юаньлинь, не думая ни секунды, спросил:
— Куда пойдешь?
— Хочешь — иди следом, — ответил Лян Чэн.
Цяо Юаньлиню идти не хотелось:
— Я и так сегодня находился. Давай я сделаю заказ, ты сходишь за ним и принесешь мне еду, и тогда можешь не говорить ту фразу.
— Извини, супермен закончил смену, — Лян Чэн развернулся и зашагал прочь.
Цяо Юаньлинь замялся на месте. Неужели поблизости действительно открыто какое-то заведение? Живот снова заурчал. Даже если он пойдет домой, то с таким голодом точно не уснет. Пришлось на этот раз поверить парню по фамилии Лян.
Старый район не отличался оживленностью, и в этот час улица Чанлинь совсем погрузилась во тьму. Пройдя за Лян Чэном метров пятьдесят, Цяо Юаньлинь остановился у входа в круглосуточный магазин. На его лице отразилось полнейшее разочарование:
— И это все?!
Лян Чэн не обратил на него внимания и толкнул стеклянную дверь.
Хозяин магазина пересчитывал товар. К ночным посетителям он давно привык, поэтому буднично сказал:
— Проголодались посреди ночи? Из готовой еды остался только один онигири с мясной посыпкой, а для лапши быстрого приготовления есть кипяток.
На полке оставалась всего одна пачка лапши с тушеной говядиной. Лян Чэн и Цяо Юаньлинь потянулись к ней одновременно.
Цяо Юаньлинь уже готов был уступить и убрать руку, но Лян Чэн сам пододвинул лапшу ему.
У окна стояли столики. Лян Чэн купил онигири и сел на высокий барный стул, согнув одну ногу, а другую опустив на пол. Цяо Юаньлинь оперся о столешницу рядом, не отрывая взгляда от картонного стакана с лапшой.
За окном стояла глубокая ночь. Цяо Юаньлинь зевнул и пробормотал себе под нос:
— Завтра опять опоздаю...
Стекло отражало их лица не хуже зеркала. Он посмотрел на Лян Чэна в отражении, поджал губы и, словно колеблясь, спросил:
— Ты каждую ночь работаешь курьером? Это у тебя подработка?
Лян Чэн развернул онигири и принялся за еду:
— По настроению.
— Ты уходишь рано и возвращаешься поздно, я думал, ты готовишься к поступлению в магистратуру, — продолжил Цяо Юаньлинь. — На каком направлении учишься?
Лян Чэн поднял глаза и посмотрел на его отражение в стекле. Он молча прожевал и ответил почти угрюмо:
— Я не учусь.
Цяо Юаньлинь почувствовал, как атмосфера мгновенно изменилась. Он вытащив вилку, которой была прижата крышка, приоткрыл ее и сказал:
— О, моя лапша заварилась. Ладно, не буду больше спрашивать.
Они молча съели по нескольку ложек. Из-за кассы донесся голос хозяина:
— Не хотите оформить дисконтную карту? По студенческому билету даем купоны на завтрак, а еще блокнот в подарок.
Цяо Юаньлинь машинально спросил:
— Оформишь?
— Сам как думаешь? — спросил Лян Чэн.
— Ой... Ну и память у меня, — Цяо Юаньлинь прикусил вилку и все-таки не удержался: — То есть ты бросил учебу?
Лян Чэн безучастно продолжал есть, его кадык мерно двигался вверх-вниз. Отсутствие ответа было равносильно признанию.
Для Цяо Юаньлиня с его возрастом и семейным положением «бросить учебу» было чем-то невероятно далеким и странным — в его окружении все только и делали, что бегали по бесконечным дополнительным занятиям. Он попытался представить, что могло к этому привести, но не нашел ни одной логической зацепки.
— Что еще хочешь спросить? — внезапно подал голос Лян Чэн.
Но выражение лица и тон Лян Чэна ясно говорили: «Лучше помолчи и не лезь ко мне больше».
Цяо Юаньлинь послушно принялся за еду. Он и без того ел не торопясь, а теперь его движения и вовсе стали почти незаметными. Он достал из сушильного шкафа чистую пиалу, отложил туда половину лапши, налил сверху горячего острого бульона и пододвинул Лян Чэну.
Может, им руководила обычная жалость?
— Я все не съем, — с напускным безразличием сказал он.
Лян Чэн промолчал. Он просто разломил онигири пополам и протянул половину Цяо Юаньлиню.
Цяо Юаньлинь покачал головой:
— Не надо, я не ем то, к чему прикасались чужие руки.
— А в чужой постели спал так сладко, — заметил Лян Чэн.
— Подумаешь, — буркнул Цяо Юаньлинь, быстро отыскав предлог, который невозможно было проверить. — Я просто тосковал по дедушке.
Время перевалило за час ночи. Лян Чэн закончил первым. Ключей у него не было, так что пришлось ждать Цяо Юаньлиня. Спустя десять минут он обнаружил, что лапша в стакане разбухает быстрее, чем тот ее ест.
Хозяин магазина очень хотел уйти домой и начал их подгонять:
— Ребята, я уже закрываюсь.
Цяо Юаньлинь недовольно протянул:
— Но я же еще не доел.
— Так ешь быстрее, а то я уже испереживался весь, — сказал хозяин. — Хочешь, я подарю тебе сосиску, а ты дома доешь?
В столь поздний час все вывески на улице погасли, и свет дорожных фонарей лишь слабо пробивался сквозь густые кроны деревьев. Цяо Юаньлинь переходил дорогу, неся обеими руками стакан с лапшой быстрого приготовления и зажав в зубах вилку.
Вдруг мимо на огромной скорости пронесся фургон, даже не думая притормаживать. Лян Чэн сзади схватил Цяо Юаньлиня за капюшон и дернул на себя.
Цяо Юаньлинь невнятно буркнул что-то вроде «спасибо».
Лян Чэн отпустил его, сунул руку в его карман, достал ключи и ответил:
— Не за что.
Договорив, он бросил его и пошел вперед.
Вернувшись в лавку ципао, Лян Чэн поднялся наверх отдыхать. Наевшись лапши, Цяо Юаньлинь почувствовал такую сонливость, что даже не стал убирать домашнее задание с рабочего стола. Он просто поднялся к себе, почистист зубы и лег спать.
На следующее утро в лавке все еще пахло лапшой. Когда Лян Чэн спустился, Ван Жуйчжи попросила его помочь поднять роллеты.
Он одной рукой поднял роллеты. В лавке сразу стало светло, а ворвавшийся внутрь порыв ветра сдул со стола листы с тестом, которые плавно опустились к его ногам.
Лян Чэн подобрал их и перевернул титульной стороной вверх. В шапке бланка значилось: «Средняя школа Дэсинь».
Самая лучшая, престижная и дорогая частная старшая школа в Пинхае, конкурс в которую был невероятно жестким — туда поступало менее шести процентов от всех желающих.
Это был тест по биологии, охватывающий темы генетики и эволюции. Все задания были составлены полностью на английском языке — судя по всему, проверочная работа для международного класса.
Лян Чэн быстро пробежался глазами по листу и посмотрел на оценку.
О, не сдал.
Цяо Юаньлинь проснулся на полчаса позже обычного. Один взгляд на будильник — и сон как рукой сняло. Он наспех оделся и спустился вниз, где застал Лян Чэна, который без спроса изучал его тест по биологии.
Цяо Юаньлинь вернул ему его же фразу:
— Положи на место.
Надо же, какой злопамятный. Лян Чэн положил листы на стол и вдруг усмехнулся. Он впервые улыбнулся при Цяо Юаньлине — мимолетно, с легким оттенком нескрываемого пренебрежения.
Цяо Юаньлиню это показалось неприятным, и он спросил:
— Ты чего смеешься?
— Да так, ни о чем, — небрежно ответил Лян Чэн. — Твои оценки меня позабавили.
Цяо Юаньлинь заподозрил, что тот вообще ничего не понял в тесте:
— И это говорит человек, который бросил учебу? Тебе ли надо мной смеяться?
— А нам, бросившим учебу, только и остается, что курьерами подрабатывать? — спросил Лян Чэн.
У Цяо Юаньлиня совсем не оставалось времени на завтрак, поэтому он тут же перевел тему:
— Тогда я сделаю заказ. Сходи в «Завтраки у У» и купи мне лепешку с устрицами.
— Днем я заказы не беру, — отказался Лян Чэн.
— Почему?
Лян Чэн покрутил на пальце ключи и перед уходом сказал:
— Так ведь у нас, бросивших учебу, куча дел на улицах. Сегодня вот нужно пойти прирезать кого-нибудь.
Мотоцикл оставил за собой лишь облако выхлопных газов. Цяо Юаньлинь с силой запихнул тест в рюкзак, с раскаянием думая, что вчера вечером ему вообще не стоило жалеть этого типа.
Цяо Юаньлинь отсидел два урока на голодный желудок. На большой перемене он достал упаковку пирожных и коробку молока, но не успел даже открыть их, как в класс вихрем влетел его сосед по парте Тянь Юй.
Тянь Юй сел с такой силой, что парта пошатнулась. Молоко Цяо Юаньлиня опрокинулось и разлилось большой лужей. Потеряв дар речи, он спросил:
— За тобой собаки гнались, что ли?
— Идет, идет! — выдохнул Тянь Юй.
— Да кто идет? — Цяо Юаньлинь принялся вытирать стол бумажными салфетками. — Понюхай теперь, вся парта молоком пропахла.
Ученики международного класса 1 один за другим возвращались на свои места, и в кабинете воцарилась тишина. Цяо Юаньлинь невольно бросил взгляд на настенные часы и удивленно спросил:
— Звонка ведь еще не было, что с вами такое?
Сидевший впереди одноклассник обернулся к нему:
— Староста, тебе не кажется, что члену классного комитета нужно быть чуточку внимательнее к происходящему?
— Я тебе еще сам двести юаней приплачу, если ты займешь мое место, — ответил Цяо Юаньлинь.
Он вовсе не препирался — ему действительно совершенно не хотелось быть старостой. Ему, человеку ленивому, хватало забот с самим собой, куда уж там руководить другими.
В свое время Цяо Юаньлинь при поступлении набрал высокие баллы, а с его большими глазами он казался очень смышленым. Классный руководитель поддался первому впечатлению и сразу назначил его временным старостой.
На этой должности он придерживался политики невмешательства: никогда не жаловался на чужие проказы и со временем превратился в ходячую шпаргалку. Одноклассники ценили это, закрывая глаза на его лень, и так они благополучно уживались все это время.
Что касается прозвищ, то поначалу несколько общительных девчонок в шутку называли его красавцем и «богом первого класса», но это было еще не так стыдно, как прозвище «божественный Юань».
http://bllate.org/book/18284/1753011
Готово:
