Когда призрачная Висельник обратилась тенью на стене, она казалась лишь серым, едва различимым пятном. Но стоит ей протянуть руку к дверному замку, как в отражении стеклянной двери проступил силуэт: мертвенно-бледная рука, ярко-красные ногти и такое же алое длинное платье.
Лань Синчэнь не стал ее останавливать. Появление второго духа стало неожиданностью, однако ветеран не выглядел растерянным – судя по всему, он уже подготовился к бою.
В такой момент попытка помешать или сбежать сделала бы только хуже.
— Отступите, — Лань Синчэнь достал из набедренной сумки пару черных кожаных перчаток, натянул их и взмахнул рукой, отгоняя Су Бая и сестер назад. — Держаться от нежити как можно дальше.
Впрочем, устройство Корпуса №1 ничем не отличалось от Корпуса №2. Никто не мог поручиться, что в лифтах, на лестницах или других этажах не бродят монстры. Поэтому Цю Мань хоть и отвела сестру назад, из поля зрения Лань Синчэня не ушла.
«Щелк».
Пальцы призрака выпростались из отражения и легко повернули защелку замка.
«Скри-и-ип…»
Оставшийся снаружи Мясник толкнул стеклянную дверь своим Мясницким Ножом. Свет из холла озарил его свирепое, измазанное кровью свиное рыло. На этой роже не читалось ничего, кроме жестокости и жажды убийства.
Без сомнения, перед ними был злобный демон, избавившийся от ложных воспоминаний раньше срока.
— В Мире Кошмаров луна – это особый объект, — произнес Лань Синчэнь, закрывая собой новичков. Он говорил тихо, но чеканил каждое слово. — Она – символ самого Мира Кошмаров и воплощение силы. Вспомните: пока к нам не вернулась память, мы даже не замечали алого диска в небе. А как только очнулись – сразу его увидели, так?
— Верно, — откликнулась Цю Мань, прижимая к себе сестру и настороженно следя за тенью Висельника на стене, способной исчезнуть в любой миг.
— А теперь взгляните на улицу. Нежить стоит ровными шеренгами и завороженно замерла, уставившись на Алую Луну… Если они, как и мы до возвращения памяти, не видят луны, то на что они смотрят? А если память к ним вернулась, то почему за нами поплелись только двое? Будь это так, нас разорвали бы на куски еще во дворе, — судя по всему, Лань Синчэнь относился к той категории людей, чей мозг в критической ситуации работает только быстрее.
— Господин Лань хочет сказать, что твари снаружи еще не сбросили морок, поэтому большинство из них нас не атакует. Однако какая-то сила заставляет их смотреть на Алую Луну. И хотя сейчас они ее не видят, сама луна обладает колоссальной мощью. Погостив под ее светом достаточно долго, неживые жильцы неизбежно вернут себе память! — Сопоставив известные факты, подвел итог Су Бай.
— То, что происходит во дворе – это ритуал. Ритуал, ускоряющий их пробуждение, — Су Бай и раньше догадывался о чем-то подобном, но от осознания масштабов катастрофы по спине пробежал холодок.
Изначально стратегия «играть свою роль и подыгрывать неживым жильцам в семейные радости» казалась самым безопасным способом пройти испытание. Но главная сила этой игры – возможно, сам жилой комплекс «Счастье» – явно не желала, чтобы игроки легко отделались. Локация жаждала пролить реку крови…
Лань Синчэнь краем глаза скользнул по Су Баю, но ничего не сказал.
Мясник уже рванул на них, занеся тяжелый Мясницкий Нож. Никаких финтов или изысканной техники: монстр нападал так, будто собирался в кратчайший срок выпотрошить тушу тупого борова. Лезвие ножа шло точно в жизненно важные органы, а на свирепой роже застыл оскал.
«Ба-ам!»
Лань Синчэнь, заслонявший сестер Цю и Су Бая, попытался встретить лезвие руками в кожаных перчатках. От удара раздался оглушительный металлический скрежет, и ветерана отбросило на несколько шагов назад.
Су Бай сразу понял: перчатки Лань Синчэня были артефактом. Но пусть они и защищали пальцы от острого лезвия, колоссальная сила Мясника просто не позволяла удержаться на месте.
Монстр на мгновение замер, недоуменно разглядывая измазанный кровью нож, а затем перевел взгляд на человека, отразившего его удар.
Лань Синчэнь глубоко вздохнул. Его неприметные темно-синие волосы вдруг посветлели, вспыхнув яркой лазурью. В ту же секунду взгляд Мясника изменился. Даже Висельник, до этого прятавшаяся в тени на стене, ступила на полупрозрачные доски холла, обернувшись женщиной в алом платье с понуренной головой.
Хотя она оставалась возле стены, ее тело было повернуто строго к Лань Синчэню.
Возможно, желая успокоить спутников, Лань Синчэнь встал в защитную стойку и произнес:
— Вы уже наверняка знаете о Жилках. Моя Жилка… «Не желать быть эгоистом». На ее основе я создал навык «Щит провокации».
— Это работает как в обычных играх. Когда я активирую навык, а в отряде от двух до пяти человек, все монстры видят только меня и атакуют только меня. Взамен мое тело ненадолго становится прочнее, чувствительность к боли снижается, а раны затягиваются быстре…
Лань Синчэнь не успел договорить – Мясницкий Нож снова свистнул у самого его лица.
Но на этот раз ветерана не отбросило. Одной рукой он мертвой хваткой вцепился в лезвие, а второй обрушил тяжелый кулак на локтевой сустав монстра.
Однако прочность туши Мясника превзошла все ожидания: мощный удар Лань Синчэня не причинил ему никакого вреда.
Монстр рывком выдернул нож из захвата и резанул по горлу ветерана. Реакция Лань Синчэня, усиленная навыком, позволила ему уклониться, но лезвие все же глубоко вошло в плечо.
— Кхм… — Хотя Лань Синчэнь утверждал, что боль притупилась, рана оказалась настолько глубокой, что обнажила кость. Сестры Цю испуганно ахнули и отвернулись.
Впрочем, страшное увечье не остановило ветерана. Он выхватил из набедренной сумки острый кинжал и с безумным отчаянием бросился на Мясника.
Сблизившись с монстром, Лань Синчэнь пригнулся под свистящим лезвием, подскочил сбоку и вогнал кинжал точно между глаз твари. Но в то же мгновение Мясницкий Нож снова полоснул его по руке.
Не будь тело Лань Синчэня укреплено навыком, сила удара просто оторвала бы ему конечность.
Лань Синчэнь прекрасно понимал опасность ближнего боя, однако его стиль напоминал скорее не «щит», а «мишень». Он жертвовал своими руками, подставлялся под удары, покрывался глубокими порезами, терял человеческий облик…
Пока те, кто стоял за его спиной, оставались в безопасности, он готов был служить живой мишенью и грызть врага зубами до последнего вздоха.
Су Бай молча наблюдал за этой самоубийственной бойней. За одну минуту Лань Синчэнь получил столько рубящих ран, сколько Су Бай не смог бы сосчитать, но и сам успел изрезать Мясника вдоль и поперек.
Су Бай мог бы вмешаться, но не стал.
Потому что эта отчаянная, безумная ярость Лань Синчэня не имела ничего общего с чувствами к старшей сестре Цю, с чувством справедливости или жалостью к новичкам. В ней не было ничего человеческого…
Он просто истязал самого себя!
— Ха-ха-ха-ха-ха-ха!
Когда Лань Синчэнь отрубил Мяснику пальцы один за другим и тяжелый нож с грохотом упал на пол, ветеран подхватил чужое оружие. Изодранный, изрезанный до костей, истекающий кровью, он стоял посреди холла и хохотал как безумный.
«Я грешник. Я делаю это ради искупления», – вспомнил Су Бай его недавние слова. Этот человек, еще недавно казавшийся благородным защитником, с каждой секундой выглядел все более жутко.
Обезвоженный и лишённый оружия Мясник рявкнул на Висельника в алом платье, замершую неподалеку, давая понять, что не намерен отказываться от свежего мяса.
Но едва Лань Синчэнь поднял нож, собираясь снова броситься в атаку, как в правой части холла Корпуса №1 раздался звонок лифта: «Дзинь!»
— …
Су Бай косился в сторону шума. Из дверей лифта вышли двое мужчин, тащивших под руки тяжелораненую девушку с пробитым животом. Она находилась без сознания.
С прибытием этой троицы в холле собралось сразу семь игроков. Если прибавить Нин Янь, Фан Сюцзе и Фэн Лин из Корпуса №3, получалось ровно 10 человек – то самое число, что давало 100 очков на цифровых часах.
И Су Бай точно помнил: навык Лань Синчэня действовал максимум на пятерых!
«Дзинь! Дзинь!»
Не успели прибывшие вымолвить и слова, как табло на стене холла снова издало два коротких звука.
Су Бай вскинул взгляд на счетчик. Цифры изменились…
94: 80?
Двое игроков погибли одновременно?!
http://bllate.org/book/18156/1742741
Готово:
