Когда парень с жёлтыми волосами нанёс удар, все вокруг остановились, словно по команде, и перевели взгляд на стоявшего в стороне брата Ляна.
Взыскивать долги – это одно, но никто не хотел доводить дело до убийства.
Лян-гэ был того же мнения.
Когда к жёлтому вернулся рассудок и он понял, что в порыве гнева совершил непоправимое, он забеспокоился и бросил взгляд на брата Ляна. С лезвия его ножа всё ещё капала кровь. Брат Лян шагнул вперёд и без лишних слов влепил ему пощёчину:
— Идиот.
Жёлтый стерпел удар, боясь даже дышать. Я стоял, как застывшая статуя, залитая бетоном, вцепившись в того, кто был рядом, боясь, что если я разожму руки, он исчезнет. Хотя его ударили ножом и кровь всё ещё текла, на его лице не дрогнул ни один мускул – ни тени страха или колебания.
Брат Лян некоторое время разглядывал его, затем издал странный смешок.
— Похоже, сегодня мы снова зря старались, — пробормотал он, досадливо потирая переносицу. Он подал знак, и один из его людей подхватил старого пса, который пытался улизнуть, выволок его за воротник, как собаку, и швырнул к ногам брата Ляна.
Старый пёс упал на колени и ухватился за штанину брата Ляна, умоляя:
— Дайте мне ещё один шанс, ещё несколько дней, и я обязательно отдам долг, прошу вас…
Лян-гэ пнул его в грудь, опрокинув навзничь, и кивком приказал нескольким здоровякам наброситься на старого пса. Сначала старый пёс ещё кричал и умолял, но вскоре его голос стих, и он, свернувшись калачиком, лежал на земле, словно мёртвый.
Лян-гэ закурил ещё одну сигарету и с любопытством рассматривал нас. Что он там высматривал?
Я уже думал, что он что-то задумал, но он просто докурил, махнул рукой и молча ушёл со своей бандой.
Старого пса, избитого до полусмерти, с синяками и опухолью, поволокли следом. Когда шумная толпа скрылась из виду, вокруг воцарилась гробовая тишина.
…И всё? Они ушли?
В этой ледяной тишине его тело вдруг качнулось – он едва держался на ногах. Мои нервы натянулись до предела, я подхватил его, испуганно спросив:
— Ты как?
— Всё в порядке, — он улыбнулся, как обычно, естественно и спокойно.
Но эта фраза, сказанная с лицом, залитым кровью, звучала совершенно неубедительно.
— Пошли… я отведу тебя… — я лихорадочно искал выход. В больницу нельзя. Я закусил губу, даже не заметив, как прокусил её до крови. Если больница не вариант, тогда частная клиника, лишь бы обработать рану. Но он просто сжал мою руку и тихо попросил:
— Пойдём домой.
— Но…
— Хочу домой.
Я встретился с его взглядом и больше не мог возражать. Его одежда была пропитана кровью, и на улице это сразу бросилось бы в глаза. Я не стал спорить, побежал в магазин на этой старой улице, который ещё работал, купил первые попавшиеся вещи и, когда я вернулся, он сидел на земле, прислонившись к стене, опустив голову – он казался безжизненным.
У меня перехватило дыхание, я прижал к груди свёрток с одеждой и почти бегом бросился к нему. Услышав мои шаги, он поднял голову и улыбнулся:
— Не спеши.
Я с облегчением выдохнул и опустился на колени рядом с ним, осторожно снял окровавленную одежду – из раны всё ещё текла кровь. Если бы это был человек, при такой кровопотере он бы уже давно потерял сознание, а при отсутствии помощи умер бы от кровоизлияния. У человека не может быть столько крови. Если его кровь иссякнет, он тоже…
— Не бойся, — он поднял руку, убрал прядь волос, прилипшую к моей щеке, и повторил знакомые слова: — Со мной ничего не случится.
«…» — слёзы хлынули из глаз. Я вытер лицо рукой, но их становилось всё больше.
Даже в новой одежде она быстро пропиталась бы кровью. Я специально купил чёрное – на нём пятна не так заметны, а ещё я повязал на талии куртку, чтобы скрыть их.
Если не присматриваться, никто не заметит. По дороге он не позволил мне поддерживать себя. С волнением я довёл его до дома, и как только дверь закрылась, я сразу побежал за аптечкой. Он спокойно снял испачканную кровью одежду. Боясь испачкать пол, он сел на корточки в прихожей.
Я открыл аптечку, но, как нерадивый ученик, столкнувшийся с книгой без единой буквы, понятия не имел, как обрабатывать такую глубокую рану. Он достал из аптечки нитки с иглой, взглянул на меня и сказал:
— Я проголодался. Можешь приготовить мне что-нибудь поесть? — совершенно неуместная просьба в такой момент.
Я опешил и хотел отказаться:
— Но… — как можно думать о еде в такой ситуации? Нужно сначала обработать рану!
— Пожалуйста, малыш. Я правда хочу есть.
Стоило ему попросить так жалобно, как я не смог ему отказать.
— …Хорошо. Я сейчас.
Я пошёл на кухню и быстро сварил тарелку лапши. Когда я вернулся, он выбрасывал в мусорное ведро окровавленную иглу.
Рана на животе была уже зашита. Швы были неровными, но быстрыми – чёрные стежки зигзагами расходились по его коже.
— Ты как…
Я поставил миску и подбежал к нему, разглядывая рану:
— Ты хоть обработал её? Кровь не вытер, а уже зашиваешь! Зачем было торопиться?!
Пока я варил лапшу, он уже зашил рану. Кто из нормальных людей сможет без звука вонзать иглу в собственную плоть? А я даже не услышал ни единого стона с кухни.
«…»
До меня дошло: он на самом деле не был голоден. Он просто хотел убрать меня, чтобы я не видел, как он сам справляется с раной.
— Ты!
Поняв, что его маленькая хитрость раскрыта, он улыбнулся невинной улыбкой:
— Со мной уже всё в порядке. Не волнуйся.
Он взял мою руку и указал взглядом на миску с лапшой:
— Можно я её съем?
Я уложил его в кровать, подложил подушку под поясницу, чтобы ему было удобнее.
— Ты такой заботливый.
Я промолчал, молча кормя его ложка за ложкой. Хотя он вёл себя так, будто ничего не случилось, меня всё ещё преследовал ужас от увиденной крови:
— Ты точно в порядке?
— Да, точно, — серьёзно заверил он, прижав мою руку к своей щеке. — Ты же сам видел.
Да, я видел, как его рана на лице зажила за считанные дни. Он не обманывал меня, но я всё равно не мог полностью успокоиться.
— Я помою посуду, — сказал я, найдя предлог, чтобы выйти из комнаты.
За дверью лежала его окровавленная одежда. Я поднял её – ещё не засохшая кровь пропитала ткань, оставляя липкие следы на моих руках. Я поднёс её к носу и закрыл глаза. Крови было столько, что она пропитала всю одежду, но я не чувствовал никакого запаха.
— У крови куклы нет запаха.
В первый раз, когда я поранил его ножницами, появился только след, но не было крови. Даже когда он обрёл сердце и стал всё больше походить на человека, когда я разобрал его на части, из него не вытекло ни капли крови.
Теперь, когда он вернулся ко мне, все внешние следы куклы исчезли. Он мог есть, чувствовать боль, получать раны и истекать кровью. Он стал неотличим от человека, но факт оставался фактом: он не человек. Сколько бы он ни походил на человека, он им не был.
В его теле было сердце, которое нельзя было уничтожить обычными средствами. Раны заживали сами собой, не оставляя шрамов.
Я любил его. Но человеческий мир, вероятно, никогда не сможет принять его.
Я замочил одежду в воде и прополоскал несколько раз, но пятна не отстирались. Я вернулся в спальню. Он лежал с закрытыми глазами, но, услышав мои шаги, сразу открыл их.
Я ступал так тихо. Я лёг рядом, обнял его за талию и молча прижался.
— Что-то не так? — спросил он, коснувшись моей чёлки.
— Ты злишься на меня?
Он удивился.
— Я из-за своих эгоистичных желаний втянул тебя в этот мир, сделал много плохого, заставил страдать. Если бы не я, ты бы не… — я положил руку на его рану, боясь даже надавить, чтобы не причинить боль.
Он мягко перебил меня:
— Если бы не ты, меня бы не существовало. Мы бы никогда не встретились.
— Ты считаешь, что лучше бы мы не встречались?
— Конечно, нет! — сразу возразил я.
Если бы я не встретил его, я бы всё ещё сидел в своём офисе, цепляясь за пустые мечты, будучи никому не нужным, прозрачным, и так бы и прожил свою жизнь в тумане.
Вся моя удача была потрачена на него. Как я мог жалеть о встрече с ним? Я жалел только о том, что не был добр к нему раньше. Я крепко прижался к нему, прячась в его объятиях. Видя, что я расстроен, он попытался пошутить, чтобы поднять мне настроение:
— Видишь, без меня ты бы пропал.
Он позволил мне, как нашкодившему ребёнку, прижиматься к нему в поисках утешения. В голове промелькнула фраза, которую он когда-то сказал. Я прошептал в ответ:
— Да, я не могу без тебя. Мне нужен ты.
Он слегка напрягся, но я сделал вид, что не заметил. Через мгновение его ладонь легла на мой затылок, нежно поглаживая.
Мы лежали молча. Сон подкрался незаметно, я устроился на его груди, чувствуя под щекой ровное биение его сердца. Когда я уже почти провалился в сон, он легко поцеловал меня в ухо и прошептал:
— Я тоже.
───
В последнее время в моей жизни не было покоя – и всё из-за этого старого пса. Сначала я думал дать ему большую сумму, чтобы он оставил меня в покое. Это было его единственной целью. Я хотел спокойной жизни и не желал больше связываться с этим «отцом». У меня не было ни времени, ни сил.
С одной стороны, я боялся, что Лян Чжитин, не выдержав, подаст в суд, и это затронет моего А Тина. С другой, я ещё не нашёл для нас убежище. Прежде чем найти его, я не мог позволить мелочам сбить меня с пути.
Когда мы уедем в новое место, нас никто не найдёт. Что бы ни случилось снаружи, это меня больше не коснётся. Поэтому, подумав, я решил, что это самый простой способ на время уладить дело. Если можно купить покой деньгами, почему бы и нет? Жаль только давать их такому человеку, как старый пёс... будем считать, что это пожертвование, чтобы почистить карму.
Я наивно полагал, что деньгами смогу купить спокойствие. Но я не ожидал, что он опустится до таких грязных методов и что из-за них пострадает самый важный для меня человек. Если бы с моим А-Тином что-то случилось, его жизни не хватило бы, чтобы расплатиться.
Ранить меня – ещё куда ни шло, но я не позволю ему тронуть моего человека. Я пожалел, что мог подумать о таком нелепом решении, словно меня укусил зомби, и мозги мои съели.
Нельзя было идти на уступки. Я должен заставить его заплатить за свою глупость. Я пойду на всё, даже если мы оба погибнем¹.
Я не дам ему ни гроша и отправлю его в его счастливый дом². Он боится? Как его заботливый сын, я могу помочь ему – собственноручно проводить его туда.
Я искал в интернете известные юридические фирмы и, сказав ему, что иду за покупками, ходил на консультации к адвокатам.
Прошла неделя, но, поскольку дело было сложным, никаких результатов я не увидел. Сегодня я вышел из очередной юридической фирмы. Ответ снова был неудовлетворительным – как не расстроиться?
Я сел на обочине дороги, греясь на солнце, и размышлял, куда пойти дальше, когда рядом остановился ревущий спорткар.
Прямо передо мной. Я удивлённо посмотрел на него. Окно опустилось, и я увидел за рулём Фу Цянь. Она улыбнулась и помахала мне:
— Нань Ли?
───
Примечания переводчика:
1. Пойти на всё, даже если мы оба погибнем (鱼死网破) — китайская идиома, означающая «рыба умирает, и сеть рвётся». Используется для описания ситуации, когда обе стороны страдают в конфликте, часто в контексте «если я погибну, то и ты не выживешь».
2. Счастливый дом (快乐老家) — ироничное выражение, означающее «тюрьма».
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/18130/1951452
