Гунсунь Сы ведь не принадлежал резиденции маркиза и не мог оставаться здесь вечно.
К тому же как без жилья и достатка найти себе жену?
Чжао Фан твердо вознамерился устроить будущее главного героя, чтобы сполна загладить вину прежнего владельца тела.
Поначалу Гунсунь Сы не выказал интереса к покупке дома, но слова Чжао Фана заставили его задуматься.
Он действительно мечтал о своем гнезде.
О месте, где он будет полноправным хозяином, а не приживальщиком. Вот только брать деньги, к которым приложил руку Шэнь Сюань, он не желал.
Гунсунь Сы вложил банкноты обратно в ладонь Чжао Фана:
— Мне ничего не нужно покупать. И уж тем более на деньги Шэнь Сюаня.
Чжао Фан тихо вздохнул: «Ну что за упрямец! Как с такой прямотой становиться великим императором?»
Он все больше убеждался, что принял верное решение, оградив юношу от опасной борьбы за трон.
Чжао Фан приобнял Гунсунь Сы за плечо:
— Сяо Гу, давай-ка я растолкую тебе кое-какие житейские истины.
— Видишь ли, нельзя быть слишком простым и честным – таких людей всегда обводят вокруг пальца.
В прошлой жизни он и сам совершил эту ошибку: отдавал всего себя без остатка, готов был сердце вынуть из груди, а невеста все равно сбежала к другому.
Без денег и положения даже бабу не удержишь.
— Таких людей, как второй молодой господин, нужно использовать с умом. Своей выгоды упускать нельзя, а вот у него урвать кусок – милое дело. Пусть помучится, это и будет нашей местью.
— Если я сейчас верну ему эти пятьсот лянов, он же просто со смеху покатится!
— Нельзя совершать подобные глупости.
— Мы заберем его денежки и оставим его с носом.
— Пошли, брат сводит тебя, Цзисяна и Фугуя в кабак, посидим как следует.
Гунсунь Сы молча взирал на этого хитреца. Дело было вовсе не в честности – просто он слишком хорошо понимал, какие грязные мысли бродят в голове Шэнь Сюаня касательно Чжао Фана.
Он опасался, что в его отсутствие этот недотепа попадет в расставленные сети.
Похоже, проблему следовало решать кардинально.
Глаза Гунсунь Сы потемнели.
В первый день Нового года столица Великая Цзинь бурлила жизнью. Улицы были запружены народом, повсюду выступали бродячие артисты, а торговцы наперебой предлагали всевозможные лакомства.
Чжао Фан, жутко боявшийся холода, закутался по самые уши.
Цзисян и Фугуй, получив от Чжао Фана щедрый подарок в двадцать лянов каждому, тут же принялись сорить деньгами направо и налево.
— Сяо Гу, чего бы тебе хотелось?
— Выбирай, я все оплачу.
Чжао Фан чувствовал себя настоящим богачом и шел с высоко поднятой головой.
Гунсунь Сы же ко всему оставался безучастен.
Вдруг его взгляд остановился на лавке с паровыми булочками.
Когда-то они с кормилицей просили здесь милостыню. Хозяин лавки, добродушный мужчина средних лет, оказался одним из немногих, кто проявил к ним сострадание.
Он дал умиравшему от голода мальчику пиалу горячего чая и пресный пампушек.
Сейчас, на фоне лавок со всевозможными изысканными сладостями, у его прилавка почти не было покупателей.
Гунсунь Сы достал из-за пазухи серебро, полученное от Шэнь Цзяня за службу:
— Хозяин, две булочки.
Торговец не узнал его и с улыбкой завернул товар:
— С вас три монеты, господин.
Гунсунь Сы аккуратно положил на край стола целый лян серебра.
Хозяин растерялся:
— Ох… у меня не найдется сдачи.
— Господин, может у вас есть…
Но когда он поднял глаза, покупателя уже и след простыл.
— Господин! Господин! — Закричал он вслед уходящей толпе.
Чжао Фан, шедший следом, сразу понял, что этот человек когда-то помог юноше. Он с улыбкой подошел к прилавку:
— Хозяин, мне четыре булочки.
Увидев нового клиента, торговец принялся за работу, решив, что вернет сдачу щедрому господину, когда тот придет в следующий раз.
Чжао Фан забрал сверток и положил на стол увесистый слиток серебра:
— С Новым годом.
— Желаю вам процветания и удачи в новом году.
Он вежливо поклонился, сияя улыбкой.
Торговец так и замер, залюбовавшись пригожим юношей.
Когда он опомнился, Чжао Фан уже растворился в толпе, оставив на прилавке настоящее цельное серебро.
Хозяин стоял в полном недоумении: неужто серебро нынче совсем обесценилось?
Гунсунь Сы ждал Чжао Фана чуть поодаль. Он смотрел, как тот весело смеется, сощурив свои красивые глаза-полумесяцы, в которых плясали озорные огоньки.
Среди бурлящей толпы он не был самым высоким, но притягивал взгляды как магнит.
Гунсунь Сы заметил, как многие прохожие оборачиваются ему вслед.
А у лавки с булочками благодаря легкой руке Чжао Фана мгновенно выстроилась очередь.
В душе Гунсунь Сы внезапно родилось глухое, ревнивое желание спрятать этого человека от чужих глаз.
Вчетвером они обошли всю улицу, скупая и пробуя все подряд.
— Сяо Гу, ну что хорошего в этих пресных булках? — Недоумевал Цзисян. — Тебе обязательно нужно отведать суп из бараньих потрохов, вот где настоящий вкус!
— Точно-точно, а еще кровяную колбасу!
— Кукурузные сладости!
— Рисовый пирог!
Чжао Фан протянул кусочек теплого пирога к самым губам юноши:
— Попробуй, он такой нежный и сладкий.
При слове «рисовый пирог» Гунсунь Сы невольно опустил взгляд на губы Чжао Фана.
Словно околдованный, он наклонился и откусил кусочек.
Медленно разжевал.
И правда, очень нежный.
Чжао Фан обрадовался:
— Ну как? Вкусно ведь? Мое самое любимое лакомство.
Гунсунь Сы забрал остаток пирога из его рук:
— Да, мне тоже очень нравится.
Видя, что их вкусы совпали, Чжао Фан велел торговцу завернуть еще несколько порций:
— Это для моей матушки.
— Это для старой госпожи.
— Это тебе, а это передай наследнику титула.
Гунсунь Сы хотел было отказаться, но Чжао Фан решительно впихнул сверток ему в руки:
— Надо уметь ладить с людьми, понимаешь?
Они вернулись в усадьбу с горой покупок.
Чжао Фан чувствовал себя абсолютно счастливым в этой праздной сытой жизни и готов был влачить такое безбедное существование вечно.
Вечером они уселись играть в карты.
Гунсунь Сы никогда раньше не держал их в руках, но, понаблюдав за парой сдач, быстро во всем разобрался.
Поначалу Чжао Фан то и дело проигрывал, но стоило Гунсунь Сы включиться в игру, как Цзисян и Фугуй начали сдавать позиции одну за другой.
Чжао Фан дружески похлопал Гунсунь Сы по плечу:
— Идем, проводишь меня до нужника.
Нужник был лишь предлогом, чтобы поговорить наедине:
— Сяо Гу, неужели ты думаешь, что я действительно не умею играть?
— Я просто поддавался им.
— Фугуй падок на мелкую выгоду, а Цзисян всю свою плату до единой монеты отдает семье – у него матушка тяжело больна, на лекарства уходит прорва денег.
— Раз уж я заработал такую кучу серебра, то должен поделиться с друзьями, иначе нельзя.
— Нельзя жадничать, у жадин друзей не бывает.
— Ты еще совсем юн, я постепенно всему тебя научу.
После возвращения к игре Гунсунь Сы заметно сбавил напор, и настроение Цзисяна с Фугуем поползло вверх.
Новогодний отпуск Гунсунь Сы пролетел как один миг, и уже на второй день праздников он вместе с Шэнь Цзянем вернулся на службу.
Перед уходом Чжао Фан вручил ему аккуратно переписанные главы «Троецарствия» и дал ворох советов о том, как заводить полезные знакомства среди сослуживцев.
— Я попросил кухарок разогреть те рисовые пироги. Не забудь отдать долю Шэнь Цзяню.
Гунсунь Сы хотел отказаться, но, передумав, молча спрятал сверток за пазуху.
http://bllate.org/book/18123/1739343
Готово:
