Пока Гу Жун и Шэнь Цюцзи тихо спорили, остальные студенты в основном молча наблюдали за ними, не вмешиваясь. В их понимании, если Гу Жун и Шэнь Цюцзи уйдут туда, они могут уже не вернуться, поэтому никто их не торопил.
Только Е Хуа, твердо уверенный, что он просто идет набить морду вору и заодно забрать пожарный топор, никак не мог взять в толк, почему эти двое ведут себя так, словно прощаются навсегда. Недовольно нахмурившись, он бросил:
— Если вы продолжите тут возиться, я пойду один.
Некоторые студенты не удержались от мысленного комментария: Он говорит это так, будто собрался в какое-то приятное место.
Однако Шэнь Цюцзи снова сунул руки в карманы, повернулся к Е Хуа и сказал:
— Нет нужды идти в 409-ю к этому типу за топором. Когда мы с Эр Жуном были на втором этаже, мы видели пожарный топор в шкафчике возле туалета. Просто спустимся на второй этаж и возьмем его.
Е Хуа в ужасе изменился в лице:
— Как это?!
Если не идти в 409-ю, как же он поймает вора и набьет ему лицо?
А вот мысли Юй Цзиньхая ушли в совершенно другом направлении, и он с недоумением спросил:
— Шэнь Цюцзи, а что вы с Эр Жуном делали на втором этаже?
Насколько ему было известно, Шэнь Цюцзи и Гу Жун учились на творческих специальностях, поэтому пар у них было мало. Как их сосед по общежитию, Юй Цзиньхай частенько завидовал тому, что ему приходилось рано вставать на лекции, пока эти двое могли спокойно спать.
Учитывая их легкое расписание, то, что общая лекция по марксизму проходила по средам на четвертом этаже, и то, что здание Минсинь само по себе было жутким (обычно после пар охранники сразу всех выгоняли), с какой стати им вообще понадобилось на второй этаж?
Шэнь Цюцзи лишился дара речи. Он никак не ожидал, что обычно туповатый и невнимательный Юй Цзиньхай вдруг начнет так глубоко анализировать. Окинув его холодным взглядом темных глаз, он небрежно бросил:
— Секрет.
Тай Ичэн тоже решил, что Юй Цзиньхай совсем не умеет читать атмосферу. Закатив глаза, он сказал:
— Тебе-то какое дело, чем они занимались на втором этаже? Уж точно не шнурки завязывали.
При упоминании шнурков Юй Цзиньхай вспомнил сцену у дверей 419-й комнаты, когда Шэнь Цюцзи сидел на корточках перед Гу Жуном. Взглянув на утонченное, бледное, словно нефрит, лицо Гу Жуна, Юй Цзиньхай внезапно скорчил выражение полного озарения пополам с глубоким шоком. Неужели на втором этаже Минсинь у них было... тайное свидание?
Выходит, Шэнь Цюцзи и Гу Жун — геи! И весьма смелые, раз любят такие острые ощущения? Неудивительно, что теперь они не боятся составить Е Хуа компанию в 409-ю аудиторию.
Гу Жун, глядя на лицо Юй Цзиньхая, почувствовал, что тот явно всё понял неправильно, но сейчас было не время для объяснений.
Тем временем Е Хуа всё еще не мог смириться с предложением Шэнь Цюцзи не ходить на четвертый этаж. С нахмуренными бровями он озабоченно предложил:
— Как насчет такого варианта: вы идете на второй этаж за топором, а я на четвертый. Так у нас будет запасной план.
Услышав это, Гу Жун невольно уставился на Е Хуа. Даже Шэнь Цюцзи скосил на него глаза, подумав, что этот парень и вправду отбитый.
Пока эти трое вели свои споры, профессор Ху внезапно сделал два шага вперед. Махая руками и качая головой, он с тоской в голосе запричитал:
— Не ходите, не ходите! Никто никуда не идет!
Е Хуа опешил и спросил:
— Что случилось, профессор Ху?
Неужели его тайный план кого-то избить был раскрыт?
Но профессор Ху словно разом постарел на несколько лет. Опустив голову, он убитым тоном произнес:
— В этом здании нет пожарных топоров. Ни на втором, ни на четвертом... Их нет ни на одном этаже!
Гу Жун нахмурился. Он был красив, поэтому даже когда хмурился в задумчивости, на него было приятно смотреть. Он тихо пробормотал:
— Не может быть?
Шэнь Цюцзи приподнял бровь, но промолчал, словно уже знал этот ответ. А Е Хуа, постояв две секунды на месте, вдруг сорвался и побежал в коридор первого этажа. Увидев это, остальные с запозданием вспомнили: учебный корпус — это место скопления студентов. Ради их безопасности школа обязана обеспечивать первоклассные меры противопожарной защиты. На каждом этаже должны быть пожарные гидранты и стеклянные пожарные шкафы, студентам регулярно проводят инструктажи. И в этих стеклянных шкафах обычно всегда висят пожарные топоры, лопаты или багры.
Их просто сбило с толку это сообщение, заставившее поверить, что пожарный топор есть только у его отправителя, и они напрочь забыли, что на каждом этаже учебного корпуса есть пожарные шкафы. Они ведь могли просто взять топор на другом этаже.
Но почему им это даже в голову не пришло?
Через две минуты Е Хуа, отправившийся на поиски топора, вернулся. Покачав головой, он посмотрел на профессора Ху и сказал:
— Там и правда нет ни одного топора.
Вот именно. Причина, по которой им не пришло в голову искать пожарный топор на других этажах, заключалась в том, что в здании Минсинь они, кажется, вообще никогда не видели пожарных шкафов с топорами внутри. И не только в Минсинь — казалось, во всех зданиях Университета Циньчэн их не было. Они их в глаза не видели, поэтому и вспомнить о них не могли.
Профессор Ху медленно сделал два шага вперед, поднял голову, глядя на здание Минсинь, и начал рассказывать о его прошлом:
— Не думайте, что здание Минсинь выглядит новым. Это только потому, что его закрыли вскоре после постройки. На самом деле оно было построено очень давно. Когда я только пришел сюда преподавать, оно уже стояло. И в то время в его пожарных шкафах были пожарные топоры.
Ху Шэньсинь преподавал здесь уже пятнадцать лет.
Когда он только устроился на работу, здание Минсинь было построено всего год назад. Назвав его «Минсинь» (Ясный ум/Сердце), университет хотел вдохновить студентов на то, чтобы они помнили о своих изначальных стремлениях и понимали, кем хотят стать в будущем. Посыл был очень хорошим. И сам Ху Шэньсинь пришел сюда преподавать с убеждением трудиться не покладая рук.
Но вскоре после его трудоустройства один коллега, с которым у него сложились неплохие отношения, таинственно спросил его:
— Твоя стажировка заканчивается, и ты скоро начнешь вести пары, да? У тебя есть потоковые лекции?
Ху Шэньсинь ответил:
— Я только пришел, мне пока не доверят потоковые.
— Вот и славно. Запомни: когда в будущем начнешь вести общие лекции, никогда не проводи их в 409-й аудитории. У нее, кажется, очень плохой фэншуй, — с облегчением выдохнул коллега и добавил: — Просто запомни: не ходи туда.
Ху Шэньсинь всегда презирал разговоры о фэншуе. Будучи твердым материалистом, он в такие вещи не верил.
Но коллега рассказал, что раньше тоже не верил. Пока в один прекрасный день в 408-й аудитории не сломался проектор. Коллега подумал, что соседняя 409-я всё равно пустует и проектор там работает, так почему бы не провести пару там? Но когда он подошел к двери, ему вдруг показалось, что внутри неестественно холодно и жутко. В итоге он так туда и не зашел.
Пару он провел в 407-й. А когда после лекции спускался по лестнице, то обнаружил, что в 409-й обвалился огромный кусок штукатурки с потолка, вдребезги разбив парты в центре. Если бы он привел туда студентов, кому-нибудь из них наверняка пробило бы голову.
Выслушав это, Ху Шэньсинь по-прежнему не поверил, но в памяти отложил.
Из-за обвала штукатурки 409-ю временно закрыли на ремонт. Однако через два дня после окончания ремонта в университете произошло кровавое убийство — в 409-й аудитории парень расчленил девушку пожарным топором. Говорили, что перед смертью она смогла добежать до самого выхода из здания Минсинь на первом этаже, но парень всё равно оттащил ее обратно в 409-ю. В ту же ночь он повесился на потолочном вентиляторе в этой же аудитории.
Ху Шэньсинь не знал подробностей и деталей места преступления, а университет запретил обсуждать случившееся. 409-ю просто заперли, запретив студентам входить, и превратили в заброшенную аудиторию. С тех пор из всех пожарных шкафов в Минсинь убрали топоры, оставив только гидранты.
Но в этом мире всегда найдутся бесстрашные и отчаянные студенты. Они упорно лезли в 409-ю за острыми ощущениями. Позже, неизвестно, что там произошло, но один из парней разбил окно на четвертом этаже и выпрыгнул. К счастью, охранник вовремя это заметил и вызвал скорую. Парень чудом выжил, но остался парализованным. Остальные студенты из той компании либо взяли академ по болезни, либо отчислились.
Даже это не могло остановить любопытство студентов. Искателей приключений стало меньше, зато в 409-ю начали приходить студенты, решившие свести счеты с жизнью.
Позже туда действительно пришли двое. Это были две студентки, соседки по комнате. Говорят, они влюбились в одного и того же парня и вместе наглотались снотворного в 409-й. В итоге они выжили, но после спасения сошли с ума.
Тот самый коллега шепотом сказал Ху Шэньсиню, что, по его ощущениям, эти девушки оставили в 409-й свои души. Тела остались целы, а души пропали — оттого они и обезумели.
После всех этих событий здание Минсинь закрыли окончательно. По слухам, университет даже привез статую Гуаньинь, чтобы подавить злую энергию в 409-й, и построил стену вокруг здания, опасаясь, что кто-то из студентов снова туда проберется.
С тех пор всё, что касалось здания Минсинь, было покрыто пылью более десяти лет, вплоть до позавчерашнего дня, когда в главном корпусе треснула несущая колонна, и студентов пришлось временно перевести сюда.
За эти десять с лишним лет всё изменилось, и почти все, кто помнил историю Минсинь, уже ушли. Даже ректоры в университете сменились дважды. Возможно, нынешний ректор и деканы не верили в эти мистические байки, поэтому и не думали, что проведение занятий в Минсинь обернется чем-то серьезным.
Даже знавший историю здания Ху Шэньсинь до сегодняшнего дня — до того самого момента, как они оказались заперты в Минсинь в водовороте этих жутких событий — ни во что подобное не верил.
Профессор Ху тяжелым тоном поведал студентам прошлое здания Минсинь. Выслушав его, большая часть студентов побледнела. Бескровные, словно на похоронах, они в отчаянии сползли по стенам. У Лю Цзямэн больше не было сил заботиться о Цзяоцзяо; она лишь уткнулась в плечо Ся Ши и тихо заскулила.
Видя подавленность и страх студентов, профессор Ху невольно пожалел о своих словах. Он подумал, что, возможно, не стоило их так пугать. Но если бы он промолчал, ему пришлось бы смотреть, как Е Хуа, Шэнь Цюцзи, Гу Жун и остальные поднимаются наверх. А чем это отличается от того, чтобы просто отправить их на верную смерть? Профессор Ху не мог этого допустить.
А Гу Жун и Шэнь Цюцзи, слушая этот рассказ, подумали об одном и том же: Неудивительно, что этот призрак смог запереть нас в здании средь бела дня. Оказывается, из-за плохого фэншуя здесь изначально была тяжелая энергия Инь, а после убийства и прочих странностей злая аура копилась здесь больше десяти лет.
И только не верящий ни в какую мистику Е Хуа продолжал хладнокровно рассуждать:
— Профессор Ху, вы говорите, что в Минсинь нет топоров. Но ведь может быть так, что вор, укравший мой телефон, принес топор с собой снаружи?
— А? — профессор Ху был сбит с толку вопросом Е Хуа.
Тай Ичэн не выдержал:
— Тебе не кажется, что это делает ситуацию еще более подозрительной?
Какой нормальный человек потащит с собой в учебный корпус пожарный топор?
— А что, если у него вообще нет топора? Что, если он просто хочет выманить нас наверх? — Е Хуа спокойно выдвинул гипотезу. Заметив, что от его слов однокурсники запаниковали еще больше, он пояснил: — Я говорю о человеке, а не о призраке.
Гу Жун мысленно ответил: Кроме тебя, здесь вряд ли кто-то верит, что в 409-й сидит человек.
Сюй Цзя обреченно спросил:
— И зачем ему выманивать тебя наверх?
— Да потому что он меня ненавидит. Этот тип раз за разом ворует мой телефон. Не ваш, а именно мой! Если это не провокация, то что? — уверенно заявил Е Хуа. — Людей, которым я не нравлюсь, пруд пруди. Откуда мне знать, кто из них сейчас сидит на четвертом этаже?
Все: «...»
Юй Цзиньхай тут же выпустил Тай Ичэна и бросился обнимать Е Хуа. Ему казалось, что из всех присутствующих только Е Хуа может подарить ему чувство безопасности.
Цзяоцзяо, которая упала в обморок на плече Тай Ичэна, тоже открыла глаза. Раньше ее поддерживали Тай Ичэн и Лю Цзямэн, но теперь Лю Цзямэн плакала на плече Ся Ши. Цзяоцзяо словно разбудил этот плач. Она подняла руку и крепче вцепилась в Тай Ичэна — единственного, кто остался рядом с ней. Но ее глаза с грустью смотрели на Лю Цзямэн, а из них одна за другой катились слезы.
Остальные девушки, заразившись их эмоциями, тоже стояли с покрасневшими глазами, даже те, кто до этого не плакал.
В этот момент Лю Цзямэн внезапно подняла голову с плеча Ся Ши. Потирая руки, словно от сильного холода, она с какой-то нервозностью спросила Е Хуа:
— Почему человек? Как это вообще может быть человек? Послушав профессора Ху, я точно уверена, что в 409-й — призрак. Он ведь повесился, вы не слышали? Я читала, что у висельников самая сильная обида. Он наверняка ищет себе замену, поэтому и заманивает нас в 409-ю. Он хочет нас убить, он хочет расчленить и меня...
Е Хуа строго осадил ее:
— В этом мире нет призраков. Хватит пугать однокурсников.
— Если призраков нет, зачем школа поставила в 409-ю статую Гуаньинь?! — истошно закричала Лю Цзямэн на Е Хуа. — Забавы ради?!
Е Хуа, на которого набросилась девушка, слегка растерялся и, почесав затылок, ответил:
— Ну, ради психологического утешения? Я по молодости и глупости тоже репостил картинки с карпами кои, чтобы сдать экзамены... И всё равно завалил...
Лю Цзямэн больше не обращала на него внимания, лишь опустила голову и продолжила всхлипывать. Ся Ши поплотнее стянула на себе одежду и вжала голову в плечи, словно от холода, одновременно похлопывая Лю Цзямэн по спине:
— Всё будет хорошо, Цзямэн, не накручивай себя.
Увидев это, Шэнь Цюцзи едва заметно нахмурился и спросил их:
— Вам очень холодно?
Но Лю Цзямэн словно ничего не слышала. Словно впав в безумие, она бормотала себе под нос:
— Я умру, я умру... У-у-у, я не хочу умирать...
Гу Жуну показалось, что он уловил какую-то мысль, но плач Лю Цзямэн и Цзяоцзяо был слишком громким. Это сбивало его с толку, и он никак не мог сосредоточиться.
У Е Хуа от этого плача тоже разболелась голова. Он рявкнул:
— Да хватит вам реветь, мать вашу! Дайте мне телефон, я сам пойду наверх! Хотите — идите, не хотите — как хотите!
Однако этот громкий крик Е Хуа мгновенно прояснил разум Гу Жуна. Он понял, что только что попал под какое-то наваждение, раз сам начал испытывать грусть и отчаяние.
Не успел Гу Жун прийти в себя, как Е Хуа решительно выхватил телефон у стоящего рядом Юй Цзиньхая:
— Одолжи на секунду.
Сказав это, он потянул Юй Цзиньхая за руки, пытаясь оторвать его от себя, чтобы пойти наверх. Но как только телефон Юй Цзиньхая оказался у него в руках, он внезапно завибрировал. То же самое произошло и с телефонами остальных. Открыв экраны, они увидели, что «Е Хуа» снова прислал сообщение:
[Хотите выйти? Идите в 409-ю, найдите меня.]
[Хотите выйти? Идите в 409-ю, найдите меня.]
[Хотите выйти? Идите в 409-ю, найдите меня.]
...
Это сообщение, словно вирус, появилось на телефонах всех присутствующих одновременно, заполняя экраны бесконечным потоком спама.
Лю Цзямэн издала душераздирающий вопль и отшвырнула телефон. Экран треснул от удара об пол, и устройство затихло. Девушка решила, что на этом всё закончится, и оцепенело уставилась на него.
Две секунды спустя погасший экран снова загорелся. А вместе с ним раздался звонкий, приятный рингтон —
«Е Хуа» звонил.
http://bllate.org/book/18100/1740415
