Шэнь Цюцзи и без того не отличался внимательностью на парах, а услышав болтовню спереди, и вовсе отвлекся, зацепившись за фразу Тай Ичэна: «Под партой сидит призрак».
Когда он снова перевел взгляд, то заметил, что сидящий рядом Гу Жун, кажется... дрожит?
Шэнь Цюцзи повернулся к нему и понял, что ему не показалось.
Юноша застыл на своем месте, его тело била мелкая дрожь. Губы побледнели так, что почти слились с кожей. Выглядя совершенно беспомощным и жалким, он поднял на Шэнь Цюцзи полные слез, влажно блестящие глаза.
— Что с тобой? — спросил Шэнь Цюцзи.
— Шэнь Цюцзи... — голос Гу Жуна дрожал и был таким слабым, словно у него не осталось сил. — Ты видишь... вокруг меня что-нибудь странное?
Что-нибудь странное?
С чего вдруг Гу Жун об этом спрашивает?
После всего, что они вместе пережили в городской больнице, Шэнь Цюцзи не был настолько наивен, чтобы подумать, будто под «странным» Гу Жун имеет в виду нечто обыденное. Речь могла идти только о нечисти, или, проще говоря, о призраках.
Нахмурившись, Шэнь Цюцзи наклонился к Гу Жуну и шепнул ему на ухо:
— Ты опять увидел призрака?
Сказав это, он тут же огляделся. На их потоковой лекции в 406-й аудитории собрались студенты из шести групп. Если бы пришли все, набралось бы человек двести. Но даже с учетом отпросившихся и прогульщиков, в аудитории находилось больше сотни людей: смуглых и белокожих, высоких и низких, толстых и худых, парней и девушек. Были и симпатичные, и с самой заурядной внешностью, но ни один из них не был похож на призрака.
Шэнь Цюцзи действительно мог видеть призраков, но его способность имела жесткие ограничения. Во-первых, он видел лишь души умерших, стоящие рядом с теми, кто вскоре должен был умереть. Во-вторых, чтобы он мог распознать призрака, тот должен был выглядеть не как нормальный живой человек.
О последнем условии он Гу Жуну подробно не рассказывал. Дело в том, что чем злее и опаснее был мстительный дух, тем сильнее его лицо, тело и мимика отличались от человеческих. Призраки, похожие на живых людей, обычно были либо недавно умершими, либо теми, кто так и не осознал свою смерть. Они бесцельно и в прострации бродили по миру живых, не причиняя вреда обычным людям.
И даже если обычный человек случайно сталкивался с таким духом, максимум, что ему грозило — это болезнь, несколько дней ночных кошмаров или пара недель недомогания, но никак не потеря жизни.
В аудитории находилось больше сотни студентов. Шэнь Цюцзи даже всех своих со спортивного факультета по именам не знал, в лучшем случае помнил их в лицо. Вычислить среди этой сотни внешне «абсолютно нормальных» людей призрака было задачей не из легких.
Он всматривался довольно долго, но так и не заметил никого странного.
Собственно, Шэнь Цюцзи и не горел желанием увидеть призрака, ведь это означало бы, что кто-то из студентов в аудитории обречен на смерть.
Поэтому он лишь ответил Гу Жуну:
— Я не могу распознать.
Проведя столько времени с Шэнь Цюцзи в больнице, Гу Жун, разумеется, уловил скрытый смысл его слов. Он поднял глаза и пристально посмотрел на Шэнь Цюцзи. Тот поспешил объяснить:
— Призраки, которых я не могу отличить от людей, как правило, не причиняют вреда. Если ты и заметил что-то странное, то, скорее всего, это просто их злые шутки. К тому же, то, что я ничего не вижу — это хороший знак. Значит, никто здесь не умрет. Тебе не стоит так напрягаться.
Просто злая шутка?
— На самом деле я тоже не до конца уверен...
Та рука лишь подобрала колпачок от ручки и не сделала ему ничего дурного. Всё произошло в мгновение ока, так быстро, что Гу Жун даже не мог с уверенностью сказать, не почудилось ли ему это. Да и вокруг не происходило ничего из ряда вон выходящего. Поэтому Гу Жун и хотел сказать Шэнь Цюцзи, что сам сомневается в реальности увиденного.
Однако, вспомнив про колпачок, он нахмурился, опустил ресницы и посмотрел на красную ручку без колпачка, лежавшую на парте — ту самую, что Шэнь Цюцзи перехватил, не дав выколоть ему глаз.
Гу Жун осекся на полуслове. Внезапная догадка молнией вспыхнула в его мозгу, и он невольно снова поднял голову, посмотрев на первые ряды перед ними. Там было пусто, никого не было.
В этом, по сути, не было ничего необычного: кроме зубрил, студенты редко садились на первые ряды. Но именно потому, что это были первые ряды, любое происходящее там движение было как на ладони для всех остальных.
Будь то гул голосов при смене аудитории или тот энтузиазм, с которым Юй Цзиньхай и Тай Ичэн обсуждали, умирал ли кто-нибудь в учебных корпусах или общежитиях, — всё это ясно давало Гу Жуну понять одну простую истину: людей, любящих посплетничать, на самом деле очень много.
Но ведь только что прямо спереди две девушки устроили драку! Они находились на таком видном месте, что их должна была заметить добрая половина аудитории. И причина ссоры, и те слова, что они кричали, были такими «скандальными», но из более чем сотни присутствующих ни один человек даже словом не обмолвился об этой драке!
Разве это нормально?
Осознав это, Гу Жун снова посмотрел на красную ручку. Теперь ее острие и красный стержень внутри казались ему пугающе, до рези в глазах кровавыми.
Он резко, словно обжегшись, отвел взгляд. Тупо уставившись на длинную черную линию, прочерченную его дрогнувшей рукой в учебнике, он произнес так тихо, что его слова едва можно было разобрать:
— Шэнь Цюцзи... на рядах прямо перед нами только что дрались две девушки. Ты их видел?
Как только он это произнес, холодные глаза Шэнь Цюцзи устремились на Гу Жуна. Его взгляд потемнел, а от привычной небрежно-ленивой интонации не осталось и следа. Он ответил низким, тяжелым голосом:
— Гу Жун, в нашей аудитории никто не дрался.
Не то что на передних рядах, а вообще во всей аудитории никто не дрался.
Несмотря на то, что Гу Жун уже сам догадался об этом, услышав правду из уст Шэнь Цюцзи, он не смог сдержаться. Закрыв глаза и дрожа губами, он пробормотал:
— ...Почему я опять увидел призраков?
Глядя на бледное лицо Гу Жуна, Шэнь Цюцзи нахмурился и уже открыл было рот, чтобы что-то сказать, как вдруг почувствовал на тыльной стороне своей ладони прикосновение пары ледяных рук. Едва ощутив его тепло, эти руки поспешно сжались, жалко вцепившись в него, чтобы впитать хоть каплю согревающего жара. Это были руки Гу Жуна.
Те самые белоснежные пальцы, что случайно коснулись его ключицы по дороге в аудиторию, когда Гу Жун полез к нему за амулетом.
Тогда этот холодок лишь мимолетно скользнул по его шее, а сейчас эта стужа плотно прижималась к его руке. Когда Шэнь Цюцзи пришел в себя, он обнаружил, что, сам того не осознавая, уже обхватил своей ладонью руку юноши вместе с его пальцами. Холод, исходящий от этих рук, струился через его ладонь, растекаясь по всему телу, но Шэнь Цюцзи отчего-то почувствовал необъяснимую сухость во рту.
Чтобы унять этот невыносимый внутренний жар, Шэнь Цюцзи инстинктивно попытался разжать ладонь, державшую пальцы Гу Жуна. Его рука то сжималась, то разжималась, но в итоге стиснула чужую ладонь еще крепче, чем в самом начале. Он утешил Гу Жуна:
— Не бойся. Думаю... на этот раз призраков видел не только ты.
Услышав это, Гу Жун резко поднял на него глаза:
— ...Ты хочешь сказать?
Шэнь Цюцзи кивнул и подбородком указал на сидящего перед Гу Жуном Юй Цзиньхая. Приподняв бровь, он пояснил:
— У него почернели ушные раковины. Точь-в-точь как у тебя тогда в больнице.
После этих слов Гу Жун тоже всё вспомнил: Юй Цзиньхай жаловался, что у него постоянно развязываются шнурки, а Тай Ичэн подшучивал над ним, говоря, что это призрак под партой их развязывает.
И если вспомнить ту руку, стащившую колпачок... она действительно высунулась именно со стороны Юй Цзиньхая.
Гу Жун содрогнулся и, понизив голос, спросил Шэнь Цюцзи:
— Так может, нам стоит предупредить его?
— Бессмысленно. Потому что, как мне кажется... — Шэнь Цюцзи поднял голову и обвел взглядом потолок аудитории. — Дело не в вас двоих. Проблема в самом этом учебном корпусе.
— Могу поспорить, что в этой аудитории вы далеко не единственные, кто заметил нечисть. Но здесь столько людей, а мы мало кого знаем. Подходить к незнакомцам с подобными вопросами как-то неудобно.
Звонок с пары прозвенел прямо во время речи Шэнь Цюцзи. И хотя он был очень громким, неспешный, спокойный голос Шэнь Цюцзи всё равно отчетливо раздавался у него в ушах.
Гу Жун счел рассуждения Шэнь Цюцзи логичными. В конце концов, даже если отбросить всё остальное, сам факт того, что университет решил забросить такой новый учебный корпус и даже обнести его стеной, насквозь пропитан странностями.
Та рука, в конце концов, лишь утащила колпачок от ручки и не причинила ему никакого вреда. Возможно, как и сказал Шэнь Цюцзи, это была всего лишь глупая выходка призрака.
Только убеждая себя в этом, Гу Жун мог хоть немного побороть свой страх.
Когда звонок стих, профессор Ху первым собрал свои конспекты и кружку, собираясь уходить. Однако нашлись студенты, которые оказались быстрее него — они пулей выскочили из аудитории и помчались в столовую на обед, чем даже рассмешили преподавателя.
Шэнь Цюцзи тоже был бы не прочь рвануть в столовую — Гу Жун ведь обещал угостить его обедом.
Но видя, что Гу Жун, хоть и напуган до смерти, всё равно недвижно сидит на стуле, Шэнь Цюцзи не удержался от вопроса:
— Эр Жун, пошли пообедаем. Ты же боишься, чего сидишь-то? Задница к стулу приросла и пустила корни?
Юноша бросил на него свирепый взгляд, а затем жалобным, мягким голосом признался:
— У меня ноги ватные.
Шэнь Цюцзи: «...»
Ясно. Похоже, ему снова придется тащить Гу Жуна на себе.
Впрочем, Гу Жун, видимо, принял во внимание, что они всё-таки в университете, и лишь попросил Шэнь Цюцзи помочь ему дойти.
Когда они спустились на первый этаж, то увидели, что Юй Цзиньхай снова сидит на корточках у входа в здание Минсинь и завязывает шнурки. Стоящие рядом Тай Ичэн, Сюй Цзя и остальные подгоняли его:
— Да что не так с твоими шнурками, проклятые они, что ли? Чего они постоянно развязываются?
Пока они разговаривали, к зданию Минсинь подошли четверо охранников. У двоих из них в руках были массивные замки с цепями. Войдя внутрь, они начали выпроваживать оставшихся в корпусе студентов:
— Студенты, давайте быстрее на обед! Опоздаете — останетесь без мест.
Пара замешкавшихся студентов, увидев в их руках огромные замки, из любопытства спросили, в чем дело. Охранники ответили, что на время обеденного перерыва здание Минсинь запрут, а откроют только после обеда, когда начнутся следующие пары.
— Что? Даже на обеденный перерыв запирают?
— А нельзя остаться внутри, чтобы почитать материалы к магистратуре?
Охранник отозвался:
— Хотите зубрить — идите в Северный учебный корпус. Там не запирают.
Выпроводив студентов с первого этажа, двое других охранников пошли наверх, чтобы кабинет за кабинетом проверить, не остался ли кто внутри.
Даже если Гу Жун учился только в университете Циньчэн, он всё равно понимал, что такая ситуация — когда посреди бела дня, едва заканчиваются пары, всех выгоняют из аудиторий и запирают целый учебный корпус, открывая его только перед следующими лекциями — в других университетах практически немыслима.
Его сердце дрогнуло и пропустило удар. Гу Жун прижал руку к груди и вспомнил, что амулет, данный Шэнь Цюцзи, всё еще лежит у него в нагрудном кармане. Он сунул туда руку, намереваясь достать оберег и крепко сжать его в ладони, а по возвращении в общежитие найти красную нитку и повесить на шею. Однако, пошарив в кармане, Гу Жун не нашел ровным счетом ничего. Вытащив руку, он увидел, что подушечка его указательного пальца испачкана серым пеплом.
Зрачки Гу Жуна мгновенно сузились в точку. Сейчас они уже вышли из здания Минсинь и стояли под теплыми, но не палящими лучами октябрьского солнца. Тем не менее, Гу Жун чувствовал себя так, словно всё еще находился в морге городской больницы. Леденящая, замогильная аура надвигалась на него со всех сторон, удушая и сковывая дыхание.
— Шэнь Цюцзи... — Гу Жун остановился. Его губы мелко дрожали. — Амулет, который ты мне дал... он пропал.
— Опять пропал? Я же тебе его только что отдал, а ты уже его посеял? — Шэнь Цюцзи, заметив, что Гу Жун остановился, тоже обернулся к нему, цокнул языком и в шутку добавил: — Совсем ты меня не ценишь.
— Я его не терял, — Гу Жун протянул к нему руку, демонстрируя испачканные пеплом пальцы. — Он опять превратился в пепел.
Увидев это, Шэнь Цюцзи мигом перестал улыбаться. Он нахмурился, и на его лице отразилась тяжелая озабоченность. В следующее мгновение он вдруг полез рукой в свой собственный карман. Гу Жун опустил глаза и увидел, как Шэнь Цюцзи вытаскивает оттуда пугающе огромную горсть серого пепла. Очевидно, все те амулеты, что лежали у него в кармане, тоже обратились в прах.
Шэнь Цюцзи разжал пальцы. Пепел взвился в воздухе, осел на землю и бесследно исчез.
Он и Гу Жун одновременно обернулись, глядя на громоздкое, непроницаемое здание Минсинь за их спинами. Стоя спиной к солнцу, оно словно пряталось в густой тени. В этот момент они оба вдруг осознали, почему университет решил наглухо запереть этот корпус.
Потому что в нем и правда обитало зло.
http://bllate.org/book/18100/1740182
