Режиссёр Ван с удовлетворением наблюдал за этой сценой. Когда с обедом было покончено, он тихонько отвёл Цзян Юйчэ в сторону и протянул ему несколько билетов.
— Что это? — спросил Цзян Юйчэ.
— VIP-билеты в первый ряд на трансляцию!
— Зачем они мне?
— Ну как же, разве вы не фанат Тан Цзинмо? — подмигнул режиссёр с понимающим видом. — Это же его дебютное выступление!
И не он один — похоже, так думала вся съёмочная группа. В конце концов, с чего бы ещё президенту компании торчать здесь изо дня в день?
Цзян Юйчэ оцепенел.
«Небеса, я чист и непорочен, клянусь... Я просто хочу обелить свою репутацию, ладно? Я не пытаюсь влезть в сюжет... Если главный герой потом что-то не так поймёт, мне конец!»
— Нет, у меня могут быть дела в этот день, — попытался отказаться он.
— Да бросьте, что может быть важнее дебюта вашего собственного артиста? Верно, Тан Цзинмо?
Режиссёр Ван неожиданно обратился к кому-то за его спиной.
Спина Цзян Юйчэ мгновенно покрылась ледяным потом.
«Почему мне кажется, что у меня за спиной кто-то стоит...»
Даже не раздумывая, Цзян Юйчэ выхватил билеты и резко развернулся — сработал инстинкт самосохранения.
— Конечно! Это же дебютное выступление — да я ради него хоть на гору ножей полезу! Я даже людей с собой приведу для поддержки. Не переживай, устрою всё в лучшем виде!
Тан Цзинмо стоял, скрестив руки на груди. Он мазнул взглядом по билетам, едва заметно кивнул и прошёл мимо них.
Цзян Юйчэ выдохнул.
«Пронесло... Чуть не попался...»
Но не успел он мысленно отпраздновать спасение, как зазвонил телефон. Он вздрогнул и ответил на вызов — звонили из пиар-отдела.
— Босс! У нас проблемы! Кто-то распространяет в сети разгромные статьи о вас — пишут, что вы эксплуатируете сотрудников, притесняете артистов, не выделяете им машины... Вас называют бездушным капиталистом!
Цзян Юйчэ захлопал глазами.
«...Что? Я? Бездушный капиталист? Да это же самое худшее оскорбление, которое я слышал за всю свою жизнь!»
Он быстро разблокировал телефон. Список трендов — 27-е место.
Его имя.
Он нажал на него. Экран заполнила лавина комментариев.
[Ещё один из семейки Цзян. Среди них ни одного нормального нет.]
[Это же тот самый парень, который устроил аварию на гонках? Жаль, что не сдох тогда.]
[Когда уже исчезнут эти зажравшиеся богатеи?]
[Слышал, он безжалостен даже к собственному дяде. Вообще ничего человеческого.]
[Контракты в «Синьгуан» — самые кабальные. Десять лет без права расторжения. Чистой воды эксплуатация.]
...
Поначалу Цзян Юйчэ нахмурился. Затем его лицо медленно расслабилось.
И вдруг...
«...Почему это кажется даже забавным?»
В комнату, тяжело дыша, влетел У Цин.
— Президент! Акционеры в панике. Разве мы не должны как-то ответить?
Цзян Юйчэ поднял голову и улыбнулся.
— Ответить? А ведь они правы. Логика в их словах есть.
У Цин застыл.
«Что?»
Цзян Юйчэ потёр подбородок.
«Значит, я эксплуатирую людей? Плачу копейки? Ладно... Я прислушаюсь. Сами это сказали, не я».
Он решительно взмахнул рукой — и вдвое увеличил зарплаты всем рядовым сотрудникам.
Три тысячи стали шестью тысячами. Пять тысяч разом взлетели до пятизначных чисел.
А что касается артистов — контракты были пересмотрены: вместо прежнего распределения доходов 60 на 40 соотношение изменилось на 70 к 30. Агентство добровольно отказалось от целых 10% прибыли.
Вся индустрия буквально взорвалась.
Акционеры яростно протестовали, но никто из них не мог поколебать решение Цзян Юйчэ.
Вскоре волна докатилась и до остальных. Лучшие таланты в других компаниях начали колебаться.
«Какая разница, где вкалывать? В “Синьгуан” дают льготы, повышают зарплаты, да и контракты там лучше... Зачем оставаться здесь и страдать?»
А следом в сеть утекли два видео.
На одном Цзян Юйчэ увольнял дядю. На другом — давал затрещину брату и ел обеды из коробок вместе с персоналом.
Два ролика. Один посыл.
Общественное мнение переменилось в мгновение ока.
«Цзян Юйчэ никакой не эксплуататор — он спаситель!»
Социальные сети взорвались.
А потом на поверхность всплыло старое фото.
Кожаная куртка. Рыжие волосы. Набитые, словно у хомяка, щёки — и он сам, уплетающий хот-пот.
Комментарии изменились за одну ночь.
[А он... в общем-то, милый?]
[Забираю слова обратно. Смотреть, как он воспитывает Цзян Юйхуа, было сплошным удовольствием.]
[Уважаю за то, что заступился за сотрудниц.]
[Лучший босс в мире. Папочка, тебе не нужна подвеска на бедро? Я согласна на эту роль!]
[Потратил всего 1888? Какая поразительная экономность!]
Цзян Юйчэ вытаращился на комментарии.
«...Вы это сейчас серьёзно? Разве это вообще похоже на человеческую логику?»
Но до его мнения никому не было дела.
***
В индустрии началась масштабная перестановка сил.
«Синьгуан» завалило горой резюме. Официальный сайт едва не рухнул от наплыва посетителей.
Другие компании были вынуждены поднять зарплаты, просто чтобы удержать сотрудников.
Но специалисты высшего класса? Почти все они перешли в «Синьгуан».
Даже артисты начали пересматривать планы.
Те, кто планировал сменить компанию, — все они поставили «Синьгуан» на первое место в списке желаемых мест.
А те, кто пытался вытереть ноги о семью Цзян, вместо этого сами превратились в посмешище.
Ежемесячные показатели «Синьгуан» взлетели до небес. Акционеры недоверчиво разглядывали цифры в отчётах.
«Это... и правда работает?»
***
Столь громкий переполох, разумеется, привлёк внимание главы семьи Цзян. Одним-единственным приказом Цзян Юйчэ велели вернуться.
Однако на сей раз атмосфера в доме разительно отличалась от прежней.
Мало того что старый дворецкий уже довольно давно почтительно дожидался его у самого входа, так ещё и гостиная оказалась полна незнакомых лиц.
Внутри в полном молчании восседали десятки потомков семьи Цзян — у каждого своя внешность, свой нрав. Кто знает, о чём они толковали до его прихода, но воздух в комнате так и дышал напряжением, едва не искрил. Все как один выглядели взвинченными, их лица были предельно серьёзными.
И лишь когда вошёл Цзян Юйчэ, присутствующие нехотя умолкли.
Забреди сюда случайно какой-нибудь чужак, он наверняка лишился бы дара речи — ведь любой из находившихся в комнате то и дело мелькал на страницах финансовых газет, оставался в центре внимания ведущих СМИ и по праву считался магнатом первой величины.
Единственное, что их объединяло, — все они принадлежали к семье Цзян.
— Второй брат? Ты что здесь делаешь?
Мужчина лет тридцати в безупречно скроенном костюме, всем видом источавший лоск преуспевающего профессионала, удивлённо поднялся с места и радушно направился к нему.
— Твои волосы... Ах да, мне тут дворецкий нашептал, что ты наконец-то взялся за ум и устроился в «Синьгуан»? Вот и славно. У дедушки всякий раз сердце кровью обливается, стоит ему заговорить о тебе. Как продвигаются дела фирмы? Смотри не наломай дров в этот раз, трудись на совесть. Если вдруг столкнёшься с трудностями, просто скажи гэ — я обязательно помогу.
С этими словами мужчина по-доброму похлопал Цзян Юйчэ по плечу, всем видом являя образец заботливого старшего брата.
Цзян Юйчэ, разумеется, тут же плавно подыграл ему.
— Хорошо, гэ. Если что-то случится, я обязательно к тебе обращусь.
Это мягкое, непринуждённое обращение «гэ» вмиг лишило Цзян Юйци дара речи.
Он так и застыл на месте.
Да и не только он — все присутствующие, включая старого дворецкого, опешили до такой степени, что кое-кто едва не выронил чашку, словно усомнившись в собственном слухе.
С виду Цзян Юйчэ послушно улыбался.
Однако в душе прекрасно понимал, чем вызвана подобная реакция.
Дело в том, что прежний Цзян Юйчэ был ходячим бедствием.
Дух бунтарства заменял ему саму личность — он вдрызг рассорился со всей роднёй. Съехав из главного особняка, он люто, до скрежета зубовного ненавидел Цзян Юйци — старшего сына главной ветви, — поскольку свято верил, будто тот отнял всё, что причиталось ему по праву.
Куда там называть его старшим братом!
То, что он обходился без отборной брани, уже считалось верхом учтивости.
В оригинальном романе именно с Цзян Юйци он враждовал без малого двадцать лет и его же проклинал на смертном одре.
Цзян Юйци являлся официально признанным преемником семьи Цзян. Позже он даже объединился с главным героем, чтобы сокрушить и растащить по кускам Конгломерат Цзян.
В ту пору Цзян Юйчэ даже дал ему прозвище — «Лысый журавль».
А всё потому, что он считал его плешивым и ядовитым типом.
По сравнению с былыми временами нынешнее «гэ» тянуло на благословение небес, заслуженное за несколько перерождений.
Но стоило атмосфере в гостиной окончательно зайти в глухой, неловкий тупик, как со второго этажа донёсся голос, разом разрядивший обстановку:
— Юйчэ пришёл? Вели ему подниматься.
Цзян Юйчэ тихонько перевёл дух.
— Ох, дедушка зовёт. Пожалуй, я пойду.
Дворецкий сориентировался мгновенно и выступил вперёд:
— Да-да, глава семьи уже заждался. Второй молодой господин, прошу сюда.
Провожаемый сложными, полными настороженности взглядами родственников, Цзян Юйчэ проследовал за дворецким в домашний лифт и поднялся прямиком на второй этаж.
http://bllate.org/book/18098/1738078
