Глава 9. Новый Виноград (2.4)
«....Да, этот мужчина — убийца».
Хоёп сглотнул.
Со страхом глядя на чёрный силуэт Ян Чагона, отражавшийся в дверях лифта, он едва смог заговорить дрожащим голосом.
—...То, что сказал тот мужчина, это правда?
— Пф.
Ян Чагон рассмеялся, словно его застали врасплох. Он усмехнулся, и напряжение Хоёпа показалось ему почти бессмысленным, затем он крепче сжал руку Хоёпа. Через мгновение он взял себя в руки и пробормотал:
— Я не думал, что ты действительно поверишь в это.
—...Мне не остаётся ничего другого, кроме как верить.
— Ну, ты же маленький лис.
Затем он переплёл свои пальцы с пальцами Хоёпа и нежно сжал их. Откинув голову на стену лифта, он небрежно сказал:
— Он всегда такой. Он, наверное, подумал, что такой молодой и красивый Хоёп — это лис, который приближается ко мне с каким-то скрытым умыслом, вот и ляпнул эту чушь.
—...Потому что я лис?
— Ах.
Ян Чагон коротко извинился, словно только что осознал свою оплошность.
— Прости, я не хотел сказать это в таком смысле.
«...»
Затем, словно желая успокоить его, он поднёс руку Хоёпа к своим губам и легонько поцеловал его пальцы. Хоёп хотел сразу же отдёрнуть руку, но, зная о социальных последствиях и будучи поглощён более серьёзными мыслями, он позволил этому пройти.
У каждого зверолюдя есть врождённые характеристики, и среди них лисы широко воспринимались как красивые и хитрые.
Хоёп узнал об этом, когда ему было около одиннадцати лет, увидев заголовок одного нашумевшего поста в интернете: [Семь лис-зверолюдей, которые погубили страны своей красотой].
Со временем всё больше людей стали осознавать видовую дискриминацию, но это всё ещё было предвзятое восприятие, сохранившееся с древних времён. Из-за этого часто встречались люди, которые дискриминировали лис-зверолюдей, считая их мошенниками, охотниками за чужими деньгами или того хуже.
Даже без этого Хоёп ненавидел такое восприятие больше всего, потому что его отец обманул его больную мать и сбежал. Именно поэтому он ненавидел притворство. И поэтому он выбрал жить честно.
Возможно, именно поэтому он продолжал надеяться, что другой человек тоже будет честен.
— Тогда... можешь сказать мне, кем был тот мужчина, которого я видел в тот день?
— ...
На вопрос Ян Чагон замолчал.
Лифт отеля быстро приближался к верхнему этажу. Хоёп молча смотрел на его чёрный силуэт, отражавшийся в дверях. Он даже не шевельнулся, не говоря уже о том, чтобы ответить, просто прислонился к стене.
Затем Ян Чагон сказал бесстрастным голосом:
— Он не был моим любовником или кем-то в этом роде.
На этот раз Хоёп повернул голову и посмотрел на Ян Чагона. Впервые за долгое время в его взгляде, устремлённом на него, появилась искра жизни.
Словно почувствовав это ожидание, Ян Чагон медленно оторвал голову от стены лифта, посмотрел на него сверху вниз и улыбнулся более озорно. Возможно, из-за разницы в росте особенно выделялись его чёткая линия челюсти и расслабленная улыбка.
— До нашего лисёнка я никогда не встречался с мужчинами.
— ...
— Ты милый, когда ревнуешь.
— Фу-у-у...
Опять он говорит что-то отвратительное.
Как только Хоёп услышал слово «ревность», он нахмурился и снова отвернулся. Ему хотелось разозлиться, но напряжение спало, и у него не было на это сил.
Тем не менее, тот факт, что он не был любовником, был странно обнадёживающим. Возможно, Хоёп бессознательно надеялся, что Ян Чагон хоть немного человечен. По крайней мере, он уже привык к его обществу.
—...Тогда кем он был?
Он небрежно спросил, не задумываясь, как вдруг...
Динь.
[37-й этаж.]
В этот момент лифт прибыл на 37-й этаж. Ян Чагон крепко сжал руку Хоёпа и уже собирался выйти вместе с ним, когда обернулся к Хоёпу, который стоял неподвижно.
— ...
В юном лице, ожидающем ответа, читались надежда и напряжение. Это был взгляд, который он не мог позволить себе разочаровать.
Ян Чагон мягко погладил Хоёпа по голове, и его лисьи уши, прижатые от напряжения, снова медленно поднялись. Затем, с успокаивающей, расслабленной улыбкой, он приблизил свои губы к уху Хоёпа.
— Мой родственник.
В его шёпоте слышался озорной смех.
— ...
Вскоре он взял Хоёпа за руку и вывел его из лифта. Когда Хоёп вышел, словно в трансе, ему показалось, что кровь застыла у него в жилах. Его лицо стало бледнее, чем раньше, и он был в оцепенении.
«Даже если он родственник, это всё равно серьёзная проблема... »
Ян Чагон, который только что успокаивающе улыбался, снова показался ему монстром. Пока он шёл за ним в оцепенении, его спина казалась ещё более далёкой и размытой, чем золотистый силуэт, отражавшийся в дверях лифта.
---
Он даже не знал, как ему удалось последовать за Ян Чагоном.
«Я узнал так много, но почему я ещё больше запутан...?»
В каком мире он живёт? Разве люди из такого мира могут улыбаться, как ни в чём не бывало, даже когда умирает член семьи? Для Хоёпа, который вырос в тесной связи со своей сестрой, это было совершенно непостижимо.
Всю дорогу до кабинета Ян Чагона он чувствовал на себе взгляды людей. И Ян Чагона тоже.
Почувствовав что-то странное в этих взглядах, Хоёп невольно пробормотал себе под нос:
— Почему они так смотрят...?
— Потому что наш лисёнок красивый.
Несмотря на то, что его голос звучал уверенно, как будто он говорил само собой разумеющееся, это почему-то казалось насмешкой. Затем мимо них прошла пожилая женщина, остановилась и пристально посмотрела на Хоёпа. Ян Чагон сжал руку Хоёпа и пробормотал:
— К сожалению, это ещё и семейный бизнес.
— ...
Хоёпа передёрнуло.
Это означало, что все эти люди могли быть семьёй или родственниками Ян Чагона. Его более ранний ответ снова всплыл в памяти.
«Мой родственник.»
Если это семейный бизнес, то не убил ли он кого-то из тех, кого они только что встретили в коридоре? Хоёп смотрел на спину Ян Чагона испуганными глазами.
Мужчина в идеально сшитом чёрном костюме. Если бы он увидел его на улице, он, вероятно, принял бы его за просто безупречно красивого мужчину, чьи полуприкрытые глаза даже обладали озорным шармом.
Если бы только он не знал, что тот убийца. И вдобавок ко всему, семейный бизнес.
Отель «Ульпекула» — это сеть отелей с филиалами по всей стране и даже за рубежом. Этот филиал, в котором даже есть казино, был самым большим. Как бы выглядело то, что Ян Чагон, руководитель здесь, приводит с собой наивного возлюбленного-мужчину? Хоёп сжался от напряжения.
—...Ты уверен, что меня можно приводить с собой?
— Конечно. — Сказал Ян Чагон, любезно открывая дверь кабинета. — Это честь.
Его улыбка, словно он только что не ходил с холодным лицом, казалась незнакомой.
Ошеломлённый, Хоёп вошёл в кабинет и неловко огляделся. Это был роскошный кабинет с диванами и столами, как в кино, и с различными наградами и сертификатами на стенах.
— Пока просто отдохни.
— ...
— Или можешь подождать меня в гостевом номере. Как хочешь.
—...Я останусь.
Даже когда он слышал его обычные насмешливые замечания, Хоёп почти не реагировал. Он просто покачал головой и послушно сел в углу дивана, просматривая что-то на планшете, который дал ему Ян Чагон. Но его лисий хвост был обёрнут вокруг талии, и он то и дело украдкой поглядывал на него.
Заметив его взгляд, Ян Чагон внезапно спросил:
— Что случилось?
— Просто...
Он замолчал, не в силах ответить. Оставаться с ним наедине в одной комнате было невыносимо.
Ян Чагон медленно приблизился и встал рядом с диваном, на котором сидел Хоёп.
— ...
Возможно, потому что было так тихо, по мере того как его лицо приближалось, Хоёп чувствовал даже его спокойное дыхание. Его голос, прозвучавший как вздох, был необычайно низким.
— Ты снова меня боишься?
— ...
Не в силах ответить, Хоёп крепко сжал планшет в руках. Чёрный экран отражал его собственное напряжённое лицо. В отражении также были видны глаза Ян Чагона, пристально наблюдающие за ним. В них читалось веселье, тот самый характерный оттенок улыбки. Как у человека, наслаждающегося игрой.
— Чего ты боишься....?
— ...
— В конце концов, если наш лисёнок отвернётся, я пропал.
Его голос, нарочито сочувственный, звучал наигранно.
Хоёп даже начал сомневаться, что заявление в полицию или роль свидетеля вообще как-то повлияют на него. Не то чтобы он мог заявить, ведь у них был контракт... Да, он тоже был связан тем инцидентом и контрактом.
В отражении на чёрном планшете он увидел в своём лице черты отца.
«Ребёнок пошёл в отца, он такой послушный и красивый, правда?»
Это был комплимент, который он часто слышал в детстве, и который он ненавидел больше всего. Что он пошёл в отца. Но чем то, что он делал сейчас, отличалось от его отца-мошенника? Хоёп невольно зажмурился.
— Всё равно...
— А, чувство вины?
— ...
Шлеп!
Внезапно Хоёп, движимый гневом, грубо оттолкнул руку Ян Чагона. Он свирепо посмотрел на него снизу вверх, но затем его взгляд медленно опустился вместе с головой. Его лицо уже было жалко искажено. Длинные, характерные для Хоёпа ресницы слегка дрожали, словно избегая его.
— ...
Ян Чагон молча смотрел на это лицо, затем заговорил низким голосом:
— Похоже, сейчас ты хочешь сбежать.
— ...
— Я бы очень не хотел видеть, как наш лисёнок убегает...
—..Я не убегаю. Я уже втянут во всё это, и сейчас нет смысла....
Даже на его вызывающий ответ Ян Чагон не отреагировал. То, что он не улыбался, как обычно, казалось странным. Когда Хоёп мельком взглянул на него, его лицо выглядело необычайно холодным. Тревожно.
Вскоре, словно приняв решение, Ян Чагон вздохнул, поправляя светло-каштановые волосы Хоёпа.
— Тогда я докажу свою невиновность, как и хочет Хоёп.
— ...
— Раньше я не видел в этом необходимости. Но, увидев лицо нашего лисёнка, я понял, что должен это сделать.
Он даже нежно погладил его лисьи уши, как обычно, усмехнулся и вернулся на своё место. Напряжение в глазах Хоёпа, провожавших его спину, немного спало.
«Невиновность...?»
Может ли быть, что он был втянут в какое-то несправедливое дело? Вместе с зарождающейся надеждой в его голове проносились различные возможности. Хоёп снова повысил голос:
— Что именно это значит...?
В этот момент в дверь раздался осторожный стук.
Тук-тук-тук.
Вздрогнув, Хоёп перевёл взгляд с двери на Ян Чагона. Он хотел спросить, что именно тот имел в виду, но Ян Чагон, просматривая документы, ответил человеку, который стучал в дверь:
— Войдите.
Дверь сразу же открылась, и вошёл мужчина с усталым видом.
— Исполнительный директор Ян... Доброе утро...
— Пропустим любезности. Что привело тебя сюда?
Хоёп, сидевший на кожаном диване, оказался между ними двумя.
Было удивительно видеть, что Ян Чагон, который даже с братом вёл себя резко, так непринуждённо обращается с этим измученным мужчиной. И возможно, потому что пришёл кто-то ещё, Хоёп почувствовал себя немного менее напряжённо.
Время было неподходящим, чтобы спрашивать, но ему пришла в голову ещё одна возможность. Может быть, Ян Чагон был втянут в какое-то дело. В конце концов, он видел только труп — он не знал правды об инциденте.
«Я хочу верить.»
Внезапно ему вспомнились предыдущие слова Ян Чагона и его усмешка. Может быть, он сейчас думал с предвзятостью, рождённой чувством вины, но Хоёп решил не судить опрометчиво. Потому что он всё ещё не знал правды.
Как только он пришёл к этому выводу, он наконец рассмотрел мужчину, который вошёл в кабинет. Он упустил момент, чтобы поздороваться, и ему стало немного неловко. Заметив его замешательство, Ян Чагон кратко представил их:
— Это мой секретарь. Господин У Бэк, это мой парень, Хоёп.
— Приятно познакомиться... Хотите что-нибудь выпить?
— О, нет. Спасибо.
Тёмные круги под глазами делали его таким измождённым, что казалось, будто просить его о чём-либо было бы преступлением.
Насколько же он был перегружен работой? Учитывая, что Ян Чагон не выходил на работу, он, должно быть, действительно был перегружен.
Возможно, чувствуя некоторую заботу, Ян Чагон небрежно положил документы, которые читал, на стол.
Секретарь, стоявший перед ним, моргнул своими мутными глазами и начал тараторить:
— У вас встреча через 20 минут... Необходимые материалы подготовлены здесь. Также председатель хочет вас видеть.. но мы перенесли это, так как вы были так заняты, директор.
— Назначь на обед. Мне всё равно нужно с ним встретиться.
— Тогда дневное расписание...
— Перенеси, как сочтёшь нужным. Отмени, если придётся.
— Но мы уже переносили это один раз...
— Я работаю только первую половину дня. Я ухожу рано, у меня свидание с моим парнем.
— Да...
Бедняга.
Хоёп понял, почему секретарь выглядит таким измождённым. Ян Чагон был невероятно эгоцентричен. Или, возможно, у него были на это полномочия. Почему-то Хоёпу стало жаль секретаря.
Затем, когда секретарь направился к двери, он заговорил более обдуманно:
— Э-э... И, директор, председатель упомянул слово «расследование»... Я подумал, что должен сообщить вам...
— Хм... Да, это неизбежно вызовет подозрения. — Ян Чагон пробормотал с более серьёзным выражением лица.
Чувствуя атмосферу, глаза Хоёпа дрогнули.
Расследование. Возможно, оно связано с трупом, который он видел. Нет, определённо связано. Потому что Ян Чагон мельком взглянул на него.
Хоёп невольно покосился на секретаря. Их взгляды встретились, и секретарь вежливо сказал:
— Если вам что-нибудь понадобится, пожалуйста, обращайтесь в любое время...
— О, я в порядке. Спасибо.
Хоёп, невольно вставший, чтобы быть вежливым, услышал смешок Ян Чагона, но секретарь выглядел настолько измученным, что Хоёп чувствовал, что обязан проявить уважение.
Вскоре секретарь покинул кабинет с прощанием. Ян Чагон, неторопливо читавший документы, переданные секретарём, казался Хоёпу демоном.
— Это ведь «чёрная» компания, да...?
— Конечно, нет. Он из тех, кто устаёт ещё больше, если ему не дают работы.
Он сказал это с лёгким смехом, но Хоёп не поверил ему. Тем не менее, он молча пришёл к своему выводу: даже если Ян Чагон не убийца, он определённо плохой человек.
---
Пока Ян Чагон занимался своими делами, Хоёп делал покупки на его планшете.
«Раз тебе скучно, покупай всё, что хочешь.»
Что бы он ни думал, Ян Чагон даже дал ему пароль для оплаты, поэтому Хоёп делал покупки с серьёзным лицом.
Поскольку он внезапно начал жить у Ян Чагона, ему нужно было много разных вещей. Вдобавок, движимый желанием отомстить Ян Чагону, он добавлял в корзину всё, что хотел.
http://bllate.org/book/18088/1736305
