Сун Линвань вышивала. Услышав эти слова, она уколола палец иглой — кровь тут же капнула на платок. Этот почти готовый платок можно было считать испорченным.
— Что случилось? — спросил Вэнь Лан, подходя.
Ю Хао перевёл дух, открыл рот, чтобы объяснить, но он всю дорогу бежал и так запыхался, что не мог вымолвить ни слова.
Вэнь Лан налил ему чашку воды:
— Выпей воды и говори не торопясь.
— Спа… спасибо, — ответил Ю Хао. Он заметил, как спокоен Вэнь Лан, и его собственная тревога сразу немного улеглась.
«Странно — как это у гэра может быть такая способность успокаивать?»
Выпив воды и отдышавшись, Ю Хао наконец смог объяснить:
— Сегодня в нашем ресторане было мало народу, я отдыхал в общем зале. Вдруг услышал снаружи шум — поймал человека, спросил, оказалось, там драка. Я побежал посмотреть — а это второй господин Ю, дерётся с людьми из игорного дома. Господин Ю прикрыл второго господина и получил удар по голове — пошла кровь. Сейчас они оба лежат в лечебнице «Хуэйчуньтан».
У Сун Линвань потемнело в глазах, руки похолодели. Вэнь Лан поддержал её. Опершись на него, она смогла устоять на ногах:
— Цзинъюэ не стал бы бить людей без причины. Наверняка те сделали что-то такое, что вывели его из себя.
— Ещё бы! Наши слуги рассказывали: сначала эти люди из игорного дома увидели, как хорош второй господин, и начали говорить непотребства, а потом сказали, что господин Ю торгует подделками, и разнесли его лоток. Второй господин не стерпел, пошёл спорить, а они на него с кулаками полезли — ну, он и ответил, — Ю Хао допил остатки воды и рассказал всё, как было.
Лицо Сун Линвань побелело. Она собралась с силами и сказала Ю Хао:
— Хао, большое тебе спасибо. Пожалуйста, проводи меня — я сейчас же пойду с тобой в город.
Ю Хао покраснел, почесал затылок:
— Не за что, это ерунда.
— Мама, у вас здоровье слабое, лучше я поеду, — сказал Вэнь Лан, усаживая Сун Линвань. Из-за присутствия Ю Хао он не назвал её «тётя Сун».
— Как же так? Ты ещё ребёнок… — Сун Линвань смотрела на Вэнь Лана так же, как на Ю Цзинъюэ, а из-за того, что семнадцать лет он был дурачком, даже ещё больше считала его ребёнком.
— Мама, ничего страшного, я знаю, что делать. Янъян и Юньвэй напуганы, вы их успокойте, — тихо сказал Вэнь Лан.
Сун Линвань только тогда заметила, что малыши побледнели от страха. Она погладила их по лицам, прижала к себе, на глазах у неё выступили слёзы:
— Тогда я на тебя полагаюсь, Лан-гэр. Только пожалуйста, не геройствуй. Если не справишься сам — возвращайся, я поеду.
— М-м, не беспокойтесь, — кивнул Вэнь Лан. Сун Линвань погладила его по голове и ушла во внутреннюю комнату.
Вэнь Лан знал — она пошла за деньгами.
Едва Сун Линвань скрылась в доме, как в зале появился Ю Цзиншу, толкая перед собой коляску. Его чёрные, тяжёлые глаза уставились на Вэнь Лана.
Ю Хао видел Ю Цзиншу впервые. Разглядев его лицо, он вытаращил глаза — не мог поверить, что на свете действительно бывают такие небожители.
Его взгляд скользнул ниже и упёрся в коляску. Он невольно вздохнул о сожалении.
Ю Хао думал, что не выдаёт своих чувств, но все его мысли были написаны у него на лице.
Ю Цзиншу сжал подлокотники коляски, взгляд его помрачнел. Он сжал тонкие губы, но не успел ничего сказать Вэнь Лану, как услышал его голос:
— Не волнуйся, с отцом всё будет в порядке. Я верну их обоих целыми и невредимыми.
Он впервые слышал, чтобы Вэнь Лан так назвал его отца. Ему бы следовало возненавидеть это, но странное дело: стоило ему встретить ясный, улыбчивый взгляд Вэнь Лана, как он переставал его ненавидеть. На дне его души, гладком как старый колодец, расходились маленькие круги ряби.
Ю Цзиншу глухо произнёс:
— Я!! —Я на тебя полагаюсь. Я запомню эту услугу. Когда-нибудь я отплачу тебе так, что даже травинкой свяжу и камнем придавлю [даже если превращусь в траву и камень, отблагодарю — высшая степень благодарности].
Вэнь Лан не удержался от смеха, приблизился к Ю Цзиншу и тихо сказал:
— А услуга господина Ю, оказывается, продаётся дёшево. Как же тебе меня отблагодарить? — Просто улыбайся мне почаще.
Ю Цзиншу, с чёткими, как белое и чёрное, глазами, смотрел на Вэнь Лана. Рябь на дне души грозила превратиться в маленькие волны.
Денег в доме почти не осталось. Сун Линвань положила в кошель вместе с остатками денег и шпильку, которую оставила ей мать. Отведя Вэнь Лана в сторону, она тихо сказала:
— В кошельке есть шпилька. Отнесёшь её в ломбард, должно быть, выручишь немного.
Вэнь Лан не знал, что шпильку оставила ей мать, и просто кивнул:
— Хорошо.
Взяв кошелёк, Вэнь Лан сел с Ю Хао в его ослиную повозку, и они отправились в город.
Ю Цзиншу смотрел вслед удаляющемуся силуэту Вэнь Лана — в глазах его была тёмная, бездонная вода. Он смотрел на свои ноги и с отчаянием думал: «Если бы я не потерял ноги, разве пришлось бы моему младшему брату и отцу торговать на улице, выставляя напоказ каллиграфию? Разве навлёк бы я на них такую беду? И разве пришлось бы мне полагаться на постороннего?»
Сун Линвань положила руку на ладонь Ю Цзиншу:
— Лан-гэр — хороший мальчик. Теперь, когда он остался, не он нас обременяет, а мы его обременяем. Не надо винить его в том, что сделала семья Вэнь.
Ю Цзиншу поднял руку и вытер слезу с уголка глаза матери. Тихим голосом он ответил:
— Мама, я понимаю. Сегодняшнюю помощь я когда-нибудь отплачу.
Сун Линвань покачала головой. Она добивалась не того, чтобы Ю Цзиншу отплатил за услугу. Доброту Вэнь Лана они все запомнят. Отплатят тем же — будут хорошо к нему относиться. Ей не нужно, чтобы Ю Цзиншу превращал это в обязанность и нарочно как-то отдаривал Вэнь Лана. Она говорила эти слова только в надежде, что Ю Цзиншу откроет своё сердце и примет Вэнь Лана.
Дело уже решённое — их семья ни за что не прогонит Вэнь Лана. Законы нынешней династии не изменились — если Вэнь Лана прогонят, ему будет очень трудно выжить. И не только из-за людских сплетен, но и потому, что ему не на кого будет положиться из родни — он совсем один, а ещё и гэр. Нелёгкое это дело — жить такому в человеческом мире.
Раз уж нельзя изменить свершившийся факт — не лучше ли дать друг другу шанс? В глазах Сун Линвань, Вэнь Лан — человек с твёрдым, стойким характером — непременно станет хорошей парой. А если и Ю Цзиншу воспрянет духом — он обязательно добьётся успеха.
Договаривать эти слова Сун Линвань не стала. Время покажет.
…
Вэнь Лан вместе с Ю Хао приехал в лечебницу. Ю Цзинъюэ сидел рядом с Ю Минъюанем. Глаза у него были красные — видно, только что плакал.
Увидев, что пришёл Вэнь Лан, он на мгновение опешил, но сразу очнулся:
— А мама?
— У мамы здоровье неважное, я не дал ей приехать. Как там дядя Ю?
У Ю Цзинъюэ защипало в носу — он снова чуть не заплакал:
— Лекарь сказал, что отец ударился головой. Когда очнётся — тогда и скажет.
Вэнь Лан кивнул, взглянул на замотанную тряпкой голову Ю Минъюаня и подумал: «Похоже, лёгкое сотрясение».
— Посиди здесь, я пойду спрошу лекаря, — Вэнь Лан повернулся, подозвал слугу из лечебницы и спросил, кто именно лечит Ю Минъюаня.
Ю Цзинъюэ сидел у кровати и смотрел на удаляющуюся спину Вэнь Лана — всё в нём было размеренно, без суеты. В душе его вдруг возникло чувство защищённости — такое, какое он испытывал только рядом со своим старшим братом и отцом. С тех пор, как в семье случилась беда и старший брат повредил ноги, Ю Цзинъюэ казался себе листом ряски на воде — не за что зацепиться.
«Вэнь Лан семнадцать лет был дурачком, он всего на месяц меня старше — и откуда же такая разница между нами? Если бы я сегодня не погорячился, разве отец бы пострадал?»
Ю Цзинъюэ опустил голову, сжал руку Ю Минъюаня, стиснул зубы, сдерживая слёзы.
Вэнь Лан, переговорив с лекарем и убедившись, что с Ю Минъюанем ничего серьёзного, заплатил за лечение. Надо сказать — проблема «лечиться дорого и трудно» существует с древних времён до наших дней.
Хорошо, что та шпилька, которую дала ему Сун Линвань, выручила десять лян серебра — иначе за лечение было бы нечем заплатить.
Вэнь Лан спросил у Ю Цзинъюэ, где они торговали, — свитки Ю Минъюаня всё ещё лежали там.
Он подошёл к лотку Ю Минъюаня и обнаружил, что путь был напрасен — все свитки были разорваны. Труды Ю Минъюаня превратились в пепел.
Вэнь Лан постоял немного у соседнего лотка с лепёшками, купил две лепёшки и заодно расспросил тётушку, кто же эти люди, разнёсшие лоток Ю Минъюаня.
— Ой, маленький господин, вы не знаете! Этот Ло Лаоу — вышибала из игорного дома «Юаньлай». Пользуясь связями, он вечно хулиганит. Эти двое, отец с сыном, бедняги — не повезло им напороться на него. Да этот Ло Лаоу ещё пригрозил: если ещё раз увидит их с лотком — опять разнесёт, — тётушка вздохнула, покачала головой, а руки её тем временем ловко месили тесто.
Вэнь Лан задумался, взял свежеиспечённые лепёшки и пошёл обратно в лечебницу.
Одну лепёшку он съел сам, вторую протянул Ю Цзинъюэ. Тот покачал головой:
— Я не голоден, ты ешь.
— Я только что поел — вон на губах ещё масло блестит. Я не люблю эти церемонии. Поешь — силы будут за отцом ухаживать, — Вэнь Лан сунул лепёшку в руку Ю Цзинъюэ.
— М-м, спасибо, — вяло отозвался Ю Цзинъюэ. Когда он откусил лепёшку, зубы его скрипнули — видимо, он кусал не лепёшку, а Ло Лаоу.
Жевать он начал всё сильнее, есть всё некрасивее, а слёзы сами катились по лицу.
«Почему? Почему? Почему с нашей семьёй происходит всё это? Отец был честным чиновником — не брал взяток, мать творила добрые дела — даже муравья боялась раздавить. Старший брат был человеком прямым и благородным, младшие брат с сестрой — невинные ангелы, я сам, хоть иногда и балованный, но никогда не обижал слабых, не говоря уже о том, чтобы делать подлости. За что же нам это? Что мы сделали не так?»
В салфетках тогда недостатка не было, но Вэнь Лан не привык носить с собой платок. Он просто протянул рукав:
— Платка нет, вытрись этим.
Ю Цзинъюэ не стал стесняться — вытирая слёзы, прихватил и сопли. Вэнь Лан брезгливо поморщился:
— Теперь ты мне должен по-крупному. Вернёмся — заставлю твоего старшего брата постирать мне эту рубаху.
— Ты! Зачем придираешься к моему старшему брату? Я вытирал — мне и стирать, — у Ю Цзинъюэ глаза покраснели, как у кролика. Но он был так хорош собой — яркий, неотразимый, — что даже злой и заплаканный, он не становился уродливым, наоборот — в нём появилось что-то чарующее.
Вэнь Лан прищёлкнул языком и подумал: «Как бы там ни было, нельзя уступать этого красавчика тому болеющему из „Цзюйхуэйлоу“».
— Разве можно, чтобы деверь стирал для невестки? Кто услышит — скажет, что я тебя тиранил, — нарочно сказал Вэнь Лан.
Ю Цзинъюэ, услышав это, действительно забыл о своём горе и уставился на Вэнь Лана с яростью.
«Никакой Вэнь Лан не надёжный. Всё, что раньше казалось надёжным — обман, небось глаза у меня тогда от слёз разбегались».
Но Вэнь Лан ещё ненадёжнее — не прошло и времени, как он снова исчез, оставив Ю Цзинъюэ одного сторожить у кровати Ю Минъюаня.
А Вэнь Лан в это время стоял у входа в игорный дом «Юаньлай».
http://bllate.org/book/18070/1735487
Спасибо за перевод 💗