— Чего уставился? Подвинься внутрь, — Вэнь Лан с важным видом подошёл к кровати и без тени стеснения обратился к Ю Цзиншу.
Ю Цзиншу с холодным лицом смотрел на него и молчал.
— Спальных мест ограниченное количество. Мы с тобой поженились, так что придётся потесниться, — Вэнь Лану тоже не хотелось причинять неудобства больному, но прошлой ночью он проспал на столе, и теперь у него всё тело ломило — он не хотел снова через это проходить.
Это тело отличалось от его тела в прошлой жизни. Из-за того, что с детства он был слабоумным, о физических упражнениях, естественно, никто не заботился. Вдобавок многолетнее недоедание — у него не только не было мышц, но и сам он был тощим и маленьким, как неразвитый ребёнок.
В прошлой жизни в детстве он жил с дедушкой в горах, целыми днями бегал по всем склонам и долам. Дедушка называл его «обезьянкой». Потом его родная мать успешно вышла замуж и отец забрал его в большой город, где специально нанял людей из армии, чтобы тренировать его. Повзрослев, он полюбил разные походы: лазать по горам, жить в палатках, заниматься экстремальными видами спорта — всё это требовало физической силы.
Кстати, в прошлой жизни, когда он вырос, его рост был метр восемьдесят три. В этой жизни он с детства недоедал, поэтому надо поскорее заработать денег и начать нормально питаться. На метр восемьдесят три он уже не надеется, но метр восемьдесят должен быть.
Ю Цзиншу, услышав слова «поженились», мгновенно помрачнел. Для других свадьба — радость, для него — унижение.
Вэнь Лан, видя его мрачное выражение, поддел:
— Ты так сильно любишь Вэнь Пинтин? А впрочем, она хоть и не очень порядочный человек, но лицом действительно довольно привлекательна.
— Я её не люблю, — Ю Цзиншу поднял полуприкрытые веки — в его глазах назревала буря.
Вэнь Лан устал стоять и естественным образом присел на край кровати Ю Цзиншу, всё ещё прижимая к себе подушку. Он подпёр подбородок рукой и уставился на Ю Цзиншу:
— Если ты её не любишь, почему тогда так меня отвергаешь?
Ю Цзиншу холодно посмотрел на него и ничего не сказал.
По его взгляду Вэнь Лан понял: Ю Цзиншу не то чтобы сильно любил Вэнь Пинтин — он просто ненавидел то, как поступила семья Вэнь. Вэнь Лан был всего лишь козлом отпущения. Будь на его месте любой другой — Ю Цзиншу всё равно не стал бы с ним любезничать.
Пока они разговаривали, Вэнь Лан уже успел нагло залезть на кровать Ю Цзиншу. Пользуясь тем, что тот болен, он перекатился через него и улёгся.
Отец Ю Цзиншу был министром, сам он общался с князьями и вельможами — впервые в жизни он встретил такого бесстыжего человека, как Вэнь Лан, и на мгновение растерялся, не зная, как с ним справиться.
Вэнь Лан не только улёгся на кровать Ю Цзиншу, но и стащил его одеяло, улыбнулся с прищуренными глазами и сказал:
— Одолжи-ка мне немножко одеяла.
Ю Цзиншу от злости закололо в груди. Вэнь Лан, лёжа рядом с ним, при свете свечи любовался красавцем. Хотя в новейшее время он видел множество разных красивых мужчин и женщин, Вэнь Лан должен был признать — Ю Цзиншу вполне достоин слов «нет ему второго в поднебесной».
Он ценил внешность Ю Цзиншу, но других мыслей не имел. «Одолжить кровать» значило именно одолжить кровать, а не попытка завязать с Ю Цзиншу какие-то отношения. Впрочем, с его-то больными ногами вряд ли бы из этого что-то вышло.
Недогоревший огарок свечи наконец догорел, и в комнате воцарилась темнота.
Лунный свет проникал сквозь дырявую крышу, роняя несколько бледных пятен на глиняный пол.
За окном не смолкал стрекот цикад, время от времени раздавалось лягушачье кваканье. Неизвестно, у кого из соседей проснулся и громко плакал ребенок, доносились приглушённые голоса взрослых, убаюкивающих его.
Вэнь Лан, услышав эти звуки, с ностальгией вспомнил те несколько лет, когда он с дедушкой жил в деревне.
Он повернулся на бок и тихо заговорил с Ю Цзиншу:
— Ю Цзиншу, ты спишь?
Ю Цзиншу не ответил. Вэнь Лан знал, что он не спит: Ю Цзиншу не любит выходить из дома, целыми днями сидит взаперти — то в стену уставится, то спит. К ночи ему уже не уснуть.
— Давай поболтаем немного, — предложил Вэнь Лан. Увидев, что Ю Цзиншу не реагирует, добавил: — Поболтаем на пять монет.
Ответом ему была тишина. Но Вэнь Лан мог болтать и сам с собой. Когда глаза привыкли к темноте, он смутно разглядел силуэт Ю Цзиншу, скрытый ночной тьмой.
— Знаешь что? Ты даже в темноте светишься.
В темноте длинные ресницы Ю Цзиншу дрогнули. Он устремил вдаль глубокий взгляд и, пользуясь темнотой как щитом, бесцеремонно разглядывал Вэнь Лана. Если бы он не видел Вэнь Лана раньше в столице, он бы заподозрил, что этот человек — подосланный кем-то.
— С какой это ты целью говоришь мне такие слова? Я никогда не признаю тебя своим супругом, — понизив голос, мрачно сказал Ю Цзиншу.
После недолгого молчания Вэнь Лан вздохнул:
— Я просто хотел искренне похвалить твою красоту.
— И кроме того, даже если ты не признаёшь — толку от нет. Благодаря семье Вэнь я уже внесён в реестр твоей семьи. Даже если ты разведёшься со мной, а потом снова женишься — ты всё равно будешь дважды в браке.
— Кха, кха, кха… — Ю Цзиншу закашлялся сильнее. Он сжал кулаки. Если бы не его воспитание, он бы уже давно набросился на Вэнь Лана с кулаками.
— Чего так распереживался? Если я с тобой разведусь, меня потом слюнями заплюют — но мне не страшно. Подумаешь, дважды в браке — с твоей внешностью женами не обеднеешь, — Вэнь Лан не нарочно говорил это, чтобы утешить Ю Цзиншу.
В династии Даань развод был делом очень сложным. В ранний период династии Даань население было редко, и Тайцзу [Первый император] издал указ: если нет особо тяжкого преступления, просто так разводиться нельзя. Если же кто настаивал на разводе — его ждало два года тюрьмы.
Это правило сохранялось и до нынешних времён. Хотя из-за роста населения за развод уже не сажали в тюрьму, положение женщины или гэра после развода становилось очень тяжёлым. Одних только сплетен вокруг хватало, чтобы раздавить человека, не говоря уже о дискриминации со стороны родной семьи и общества в целом.
— Ты насмехаешься надо мной? — Ю Цзиншу был калекой. Сейчас не то что дважды жениться — в первый раз вряд ли кто согласится выйти за него.
Вэнь Лан почувствовал трудность в общении. Мозги у Ю Цзиншу работали так: всё простое он превращал в сложное — и обязательно в негативном ключе.
— Ладно, забираю назад свои пять монет. Я спать, — Вэнь Лан решительно перевернулся на другой бок и повернулся к Ю Цзиншу спиной.
От Ю Цзиншу исходил лёгкий аромат лекарств. Вэнь Лан, под эти запахи, вскоре крепко заснул.
Он-то заснул, а Ю Цзиншу всё лежал с открытыми глазами, и мысли его блуждали.
Вэнь Лан сказал правду: если они разведутся, Вэнь Лану, как гэру, будет гораздо хуже. Но посмотреть на него — спит как убитый. Он что, уверен, что Ю Цзиншу не станет с ним разводиться? Или ему просто всё равно?
Ю Цзиншу уставился на спину Вэнь Лана. Тот был даже ниже его второго брата. Кроме этих улыбчивых глаз, похожих на яркое солнце — запоминающихся, — не было в нём ничего выдающегося.
В темноте едва слышный вздох развеялся ночным ветром.
Наутро Вэнь Лан встал очень рано. Выспавшись спокойно, он с удовольствием потянулся. Ю Цзиншу, лежавший рядом, всё ещё спал с закрытыми глазами. Между ними образовалось пустое пространство — граница была чёткой, никто не вторгся на чужую территорию.
Рассвело ещё не полностью. Вэнь Лан откинул одеяло, осторожно слез с кровати, зевнул и вышел.
Как только он вышел, Ю Цзиншу открыл глаза. Его ясные, с чёткой границей белка и зрачка, глаза были налиты кровью — очевидно, он не спал всю ночь.
После того пожара Ю Цзиншу часто не мог уснуть до утра. А тут рядом спал чужой человек — тем более он не мог спокойно заснуть. Так и пролежал с открытыми глазами до рассвета.
Зато Вэнь Лан — спокойный человек — проспал до утра и ничуть не смущался того, что рядом с ним спал почти незнакомый мужчина.
Ю Цзиншу невольно задумался: Вэнь Лан что, твёрдо уверен, что калека ничего ему не сделает? Или ему всё равно, даже если он что-то сделает?
Птичьи голоса за окном вернули мысли Ю Цзиншу в реальность. Он слегка покачал головой, закрыл глаза и решил немного поспать.
«К чему мне думать об этих вопросах? Что бы Вэнь Лан ни думал — меня это не касается».
…
Вэнь Лан умело разжёг огонь, сварил кашу на остатках змеиного супа с прошлого вечера, нарезал зелёного лука и испёк лепёшки с зелёным луком.
Ю Цзинъюэ только что встал и собирался идти готовить завтрак, как вдруг учуял аппетитный запах, который так и лез в нос.
С любопытством он заглянул на кухню — матери не было, зато он увидел… Вэнь Лана!
— Ты! Ты готовишь? — Ю Цзинъюэ вытаращил глаза.
— М-м, сейчас уже будет готово. Пойди разбуди дядю Ю и остальных, зови завтракать, — Вэнь Лан продолжал возиться со своим делом и не заметил, как Ю Цзинъюэ украдкой сглотнул слюну, вытаращившись на приготовленные блюда.
— Ага, ага, — Ю Цзинъюэ глупо поплёлся на выход. Как раз его родители уже встали.
— Лан-гэр готовит? — Ю Минъюань был так же удивлён, как и Ю Цзинъюэ.
— Чего тут удивительного? Вчерашний суп из змеи тоже Лан-гэр сварил, — улыбнулась Сун Линвань.
— Но… он же семнадцать лет был дурачком? — Даже Ю Минъюань не мог этого понять.
Сун Линвань поправила ему воротник и мягко сказала:
— У Лан-гэра, видно, счастливая судьба. Должно быть, с ним случилось что-то необычное.
Услышав слова жены, Ю Минъюань перестал ломать голову над странностями Вэнь Лана:
— Ты права, госпожа.
Ю Цзинъюэ, которого с утра ослепили родительской любовью, покраснел ушами:
— Я пойду разбужу младшего брата и младшую сестру завтракать.
Сун Линвань, глядя на его оживлённую спину, озабоченно сказала:
— Вчера из города приходила сваха Цянь сватать Цзинъюэ.
— Прошлой ночью я видел, что ты чем-то озабочена — это из-за этого? — Ю Минъюань знал, что жена его слишком много одна молча переживает, но если она не хочет говорить, он, хоть и муж, не может настаивать.
Сун Линвань кивнула и рассказала Ю Минъюаню всё с начала до конца. Ю Минъюань нахмурился, обнял её за плечи и сказал:
— Ты права. Наши дети ни за что не пойдут в наложницы.
— Только боюсь, что теперь, когда мы рассердили сваху Цянь, жениться Цзинъюэ будет ещё труднее. Да и младшим уже по десять, через несколько лет тоже пора будет сватать… — Сун Линвань, дойдя до этого места, не смогла сдержать слёз.
Ю Минъюань привлёк её в свои объятия и утешил:
— Не беспокойся, госпожа. Что-нибудь придумаем.
Ю Цзинъюэ привёл младших брата и сестру умываться. Малыши забрались на скамейки и чинно уселись за стол, дожидаясь, пока родители разрешат начать есть.
Ю Цзинъян, с пухлым личиком, на котором застыло серьёзное выражение, смотрел на лепёшки с луком и не переставал глотать слюну. В глазах его было нетерпение, но на лице он изо всех сил пытался сохранить спокойствие и невозмутимость — до того милое зрелище!
Вэнь Лан ущипнул Ю Цзинъяна за пухлую щёчку и сказал:
— Наш Янъян проголодался?
Ю Цзинъян, которого щипали за щёку, совершенно серьёзно кивнул.
Ю Минъюань и его жена не выдержали, улыбнулись:
— Начинайте есть. Сегодня Лан-гэр потрудился, ешь побольше.
Вэнь Лан взял еду, которую положила ему Сун Линвань, и, улыбаясь глазами, сказал:
— Спасибо, тётя Сун. Вы тоже ешьте.
Все сначала отхлебнули каши и никак не ожидали, что из неочищенного риса и вчерашних остатков можно приготовить такое вкусное блюдо. Затем откусили лепёшку с зелёным луком — аромат лука разливался по всему рту, оторваться невозможно. Никто не думал, что у Вэнь Лана такой кулинарный талант.
Ю Минъюань и Сун Линвань переглянулись.
«Похоже, нам досталось настоящее сокровище».
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/18070/1735286
