Пока Кан Хишин то завязывал, то развязывал галстук, пришло сообщение. В нем говорилось, что задолженность и проценты в размере трех миллионов вон погашены. Он тяжело вздохнул. Из-за счетов отца за больницу и расходов на содержание семьи Хишин погряз в долгах еще в двадцать с небольшим лет.
Пока другие учились, он подрабатывал, и после того, как он стал прокурором, ничего не изменилось. Долги никуда не делись. Мать ухаживала за больным и работала, но этих денег катастрофически не хватало. Хишин хотел бы, чтобы старший брат взялся за ум, но тот жил словно призрак, вызывая у него то злость, то жалость. Его чувства всегда были противоречивы.
После долгих раздумий Хишин выбрал синий галстук. Когда он надевал пальто, раздался звонок в дверь. На экране старого домофона появился мужчина, которого он видел в доме Им Гёна. Очки, длинные волосы собраны в хвост, а взгляд даже через экран казался острым.
— Меня прислал молодой господин.
Хишин попросил его подождать, накинул пальто и вышел. Пока они шли к парковке, мужчина не проронил ни слова. Он оказался на редкость неразговорчивым. Пока старый лифт спускался, мужчина рассматривал незаконно наклеенную рекламу.
Это было объявление о новом фитнес-клубе неподалеку: при оплате трех месяцев сразу обещали скидку. Вскоре после того, как Хишин стал прокурором, он тоже попался на такую уловку и купил абонемент. Но из-за вечной занятости он не прозанимался и месяца, просто подарив деньги заведению.
На парковке стоял черный лимузин. Невероятно дорогой автомобиль, который редко встретишь на улице. В прошлом году, когда Хишин расследовал дело о растрате корпоративных средств, он видел точно такую же модель.
Мужчина открыл заднюю дверь и вежливо сделал приглашающий жест. Хишин кивнул и сел в машину, после чего дверь тут же закрылась. Салон был безупречно чистым, и стоило дверям захлопнуться, как возникло ощущение полной изоляции от внешнего мира.
Салон был просторным и оборудован всем, чем только можно. Из любопытства Хишин нажал на несколько разных кнопок, и сиденье откинулось назад. Он невольно восхитился, и в этот момент его взгляд встретился со взглядом водителя в зеркале. Кан Хишин улыбнулся и поднял большой палец вверх, но лицо мужчины осталось бесстрастным.
Вскоре машина выехала с парковки. Когда они остановились на светофоре у перекрестка, прохожие начали оборачиваться. Глядя на подростков, которые издалека фотографировали автомобиль, Хишин на миг почувствовал себя важной персоной. Впрочем, ему тут же стало неловко.
Спустя час езды они добрались до мрачного переулка в районе рынка. Это было то самое место, о котором часто трубили в новостях из-за конфликтов между застройщиками и торговцами. Сейчас тут практически не осталось ни покупателей, ни продавцов, лишь ряды пустых магазинов.
Машина остановилась, и мужчина открыл дверь.
Кан Хишин вышел и поправил пиджак.
— Хорошая машина.
В ответ на эти слова мужчина лишь едва заметно улыбнулся и указал рукой вперед. В глубине темного переулка уже стоял другой автомобиль. Можно было не гадать, кому принадлежит эта вызывающе красная спортивная машина. Следуя за провожатым, Хишин вошел в здание давно закрытого ресторана.
— Пришел?
Им Гён, откинувшись на спинку стула, помахал ему рукой. За его спиной мужчина в фартуке уносил в глубину заведения огромную рыбу в сачке. Это был наголо бритый мужчина с голым торсом, который был прикрыт лишь фартуком, а его спину сплошь покрывали татуировки и шрамы от порезов. С первого взгляда было ясно, что эти следы получены вовсе не при разделке рыбы.
Внутри еще двое мужчин занимались подготовкой продуктов, и от них тоже исходила угрожающая аура. Хишин с опозданием вспомнил, чья кровь течет в жилах Им Гёна, которого он считал просто богатым наследником.
— Я выбрал меню на свой вкус, ты не против?
Хишин отодвинул стул и сел. В ресторане, пахнущем сыростью, не было камер видеонаблюдения. В переулках, ведущих сюда, их тоже не было. Хишин видел подобные места в кино: здесь проводят тайные встречи, где человека могут убить, и никто об этом не узнает.
Он немного занервничал и, чтобы скрыть напряжение, нарочно выпрямил спину.
— Зачем ты позвал меня в такое жуткое место?
— Заметил? Я планировал похитить тебя и увезти.
— Ты ошибся с выбором цели. У меня за душой ни гроша.
— Как это? По мне, так у тебя много чего есть.
Избегая пристального взгляда Им Гёна, который странно улыбался, Кан Хишин перевел тему.
— Когда придет человек, с которым ты хотел меня познакомить?
— Будет минут через десять. Выпьешь?
Им Гён поднял стоявший рядом чайник и налил жидкость в пиалу. Глядя на мутно-белое макколи, Хишин поморщился. Он терпеть не мог этот напиток. В детстве отец пил макколи так же часто, как и соджу. Этот тяжелый, затхлый запах, пропитавший дом, преследовал его до самого совершеннолетия. Пока он просто смотрел на пиалу, Им Гён спросил:
— Не по вкусу? Принести другое?
— Не нужно, все в порядке, — ответил он вежливо, но тянуться к пиале не спешил.
Им Гён тем временем допивал уже вторую пиалу. Хишин подумал, что с такой внешностью тот должен предпочитать дорогой элитный алкоголь, а он так лихо пил такую дрянь. Поставив пиалу, Им Гён вытер губы тыльной стороной руки.
— Этот напиток очень любит мой дедушка по материнской линии. В детстве я иногда выпивал несколько глотков у него из чашки. Мать была в ужасе.
Казалось, он прочитал мысли Хишина и сам ответил на незаданный вопрос. Чтобы не сидеть просто так, Хишин с безучастным лицом наполнил его пиалу. Принимая алкоголь, Им Гён вдруг цокнул языком:
— Наливай двумя руками. Я вообще-то старше по статусу.
«Надо же, нашелся тут важный».
— Я ведь еще не женился.
С улыбкой Хишин долил вино одной рукой и поставил чайник.
— Впрочем, кто знает, состоится ли эта свадьба вообще?
— Надеешься, что все сорвется?
— С чего бы? Ты мне нравишься, Кан Хишин. Ты очень милый. Говорят, если кто-то кажется милым, то тебе конец. Так что я в беде.
— Лучше бы обругал меня, честное слово.
— Я серьезно.
Хишин не понимал, что за прихоть, называть взрослого мужчину милым. Имело ли это отношение к тому, что он сказал, когда дарил печенье? Вместо того чтобы продолжать пить, Им Гён положил руки на стол и, подавшись вперед, пристально на него посмотрел. Так как они оба мужчины, такой взгляд вызывал дискомфорт.
— Кан Хишин, тебе ведь часто говорят, что ты красивый?
— Да.
— Мне тоже.
— …
— Давай ладить, раз мы оба такие красивые.
Вместо того чтобы отвечать на эти детские подначки, Хишин залпом выпил стоявшее перед ним макколи. В горле пересохло сильнее обычного. Он встал, чтобы попросить воды, но один из проворных работников тут же принес бутылку Evian. Макколи, кимчи и Evian. Невероятное сочетание.
*Evian — это французская марка минеральной воды. (для полноты картины😅)
Пока он утолял жажду, за спиной раздались голоса.
В то же время Им Гён поднялся со своего места, приветствуя гостя:
— Вы пришли?
Кан Хишин обернулся и едва не выплюнул воду. Перед ним стоял депутат Национального собрания Чхве Донхён. Это не было ошибкой, ведь за его спиной стоял помощник. Этот помощник, бывший журналист, славился своей внешностью и красноречием, которые помогали завоевывать голоса избирателей.
— Давно не виделись. Как поживаете?
— Вашими молитвами. А это мой друг, о котором я говорил.
Им Гён указал на Кан Хишина. Скрыв замешательство, тот вежливо поздоровался и протянул руку. Он не стал представляться прокурором, а просто назвал свое имя. Встречаться с депутатом, который к тому же является отцом важного свидетеля, было плохой идеей.
— А-а, из центральной прокуратуры, верно?
Однако собеседник не собирался делать вид, что ничего не знает.
— Для меня честь, что вы меня узнали.
— Конечно, узнал. Видел вас несколько раз по телевизору. Думал, вы просто фотогеничны, но в жизни вы выглядите куда лучше. Давайте присядем. Раз мы так встретились — это судьба.
Когда все сели, первым заговорил депутат Чхве:
— Мне было любопытно, кого наш директор Им так нахваливал, а это оказался прокурор Кан. Ха-ха, мир так тесен. Сказать по правде, вы мне сразу приглянулись, едва я вас увидел по телевизору. Я еще подумал, что такой талант был бы очень полезен. Не так ли, Джихун?
Он обратился к своему помощнику. Тот перечить не стал и лишь ограничился улыбкой. Несмотря на дружелюбный тон, взгляд депутата Чхве цепко изучал Кан Хишина. То же самое делал и его помощник.
— Прошу прощения, мне нужно отойти.
Пока Им Гён и депутат Чхве обменивались любезностями, Кан Хишин отлучился под предлогом, что ему надо в уборную, и встал из-за стола. Стоило ему зайти в старый туалет, как из него вырвалось ругательство.
Чхве Донхён был тяжеловесом в политике, избиравшимся семь раз. Пусть он был уже в возрасте и в этом году из-за выдвижения единого кандидата выбыл из президентской гонки, в оппозиционной партии он по-прежнему имел колоссальный вес. Но куда большей проблемой было то, что он являлся отцом Чхве Юно. Кан Хишин и в кошмарном сне не мог представить, что встретит его здесь.
К тому же Чхве Донхён враждовал с отцом Юн Сены, председателем Юном. Конечно, так было не всегда. Все началось, когда председателю Юну предъявили обвинения в финансировании оппозиционной партии, и в ходе процесса люди депутата Чхве устроили ему настоящую травлю в СМИ. Отношения между ними были окончательно испорчены.
Хотя дело тогда закрыли за недостатком улик.
Пытаясь прийти в себя, он умылся и посмотрел на свое отражение в зеркале.
— Черт…
Он не мог понять, подарок это судьбы или куча дерьма. Если не повезет, эта встреча может обернуться громким скандалом. Прокрутив в голове все возможные варианты, он взял себя в руки и вышел назад.
Несмотря на разницу в возрасте, Им Гён и депутат беседовали очень непринужденно. Судя по всему, они были знакомы давно. На столе уже стояло блюдо с толсто нарезанным сырым хе. Депутат взял кусочек рыбы и поднял пиалу.
— Эх, другое дело.
На его лице расплылась улыбка.
— Прокурор Кан. Наш директор Им невероятно чуткий человек. Знаете, что для меня значит этот макколи?
Он начал рассказывать о своем детстве. Его отец владел пивоварней, но после его внезапной смерти семья разорилась, и завод перешел в чужие руки. Впрочем, в той деревне до сих пор варят алкоголь по старым рецептам. И каждый раз, когда Им Гён приезжает, то каждый раз привозит этот напиток специально для него.
Он нахваливал Им Гёна, говоря, что тот обладает не только хваткой предпринимателя, но и огромным человеческим обаянием.
— Раз уж меня угостили таким ценным напитком, может, перейдем к делу?
Стоило депутату Чхве сделать знак, как его советник достал из портфеля два бумажных конверта. Он аккуратно выложил их на стол перед Кан Хишином. Пока тот молча наблюдал, депутат указал пальцем на первый конверт:
— Это мой сын, Чхве Юно, — произнес он и указал на второй конверт. — А это председатель Шим Ынсоп.
«Что?»
У Хишина глаза полезли на лоб. Шим Ынсоп? В последнее время ходили слухи о главе строительной компании Шим Ынсопе. Поговаривали, что его финансовый директор сбежал за границу с кучей компромата, и Шим Ынсоп из кожи вон лезет, пытаясь найти беглеца. В тех файлах вроде как содержалась информация о «черной кассе», развлекательных мероприятиях и финансировании выборов нескольких депутатов.
— Что это значит?
Хишин решил прощупать почву, и тогда депутат указал пальцем вверх.
— Ключ, который поднимет нашего прокурора на самый верх.
Кан Хишин беззвучно рассмеялся.
— Не рановато ли мне на небеса?
— Ха-ха, а вы с чувством юмора!
Кан Хишин молча перевернул конверт, и на стол выпала флешка. Со вторым конвертом произошло то же самое. Одна флешка была черной, другая — белой. Пока он пристально разглядывал их, депутат Чхве подался вперед.
— Выбирайте… Хотите поймать моего сына или возьметесь за председателя Шима?
http://bllate.org/book/18048/1786175
