Глава 012 — Несчастный
Остин спокойно смотрел на Руан Тана в темноте, вдыхая его особый, чистый аромат феромонов — не орхидея и не слива, а что-то среднее, холодное и свежее.
Этот запах был чистым и прозрачным, невероятно приятным…
Но в нём не было ни капли вожделения или соблазна.
Совместимость, превышающая 95%, вызывала у Остина зуд в дёснах — ему хотелось выпустить свои феромоны, чтобы соблазнить и завладеть Руан Таном.
Но, почувствовав, как напряглось и застыло тело под его рукой, он передумал. Он чувствовал, что Руан Тан не хочет этого.
Руан Тан знал, что должно произойти, и хотя он старался относиться к этому спокойно, его тело непроизвольно напряглось до предела — даже шея была натянута, как струна.
Ему еще никогда не кусали железу…
И он не знал, будет ли больно.
Он чувствовал приближение альфы в темноте — и холодное прикосновение маски к затылку.
Руан Тан невольно закрыл глаза.
— Итак… — рука Остина лежала у него на спине, и в темноте он наклонился к его уху и выдохнул: — Я должен хорошенько осмотреть мою кожу и мои благовония — все ли в порядке…
Он с упоением вдохнул запах железы Руан Тана, наслаждаясь ароматом, и поглаживая его, пробормотал: — Ммм… как же ты вкусно пахнешь…
Вблизи запах был ещё насыщеннее, чем издалека.
Но он оставался таким же прохладным, непохожим на других — и это ему нравилось.
Руан Тан: — …
Руан Тан никак не ожидал такого развития событий и напрягся ещё сильнее.
И правда — не стоило ему, нормальному человеку, пытаться угадать ход мыслей безумца. Это была его ошибка.
Он застыл, позволяя Остину трогать и вдыхать его запах, чувствуя себя то ли большим ароматическим саше, то ли драгоценным камнем, с которым не хотят расставаться.
Лишь когда Остин насытился прикосновениями и ароматом, он разжал объятия и, оттолкнувшись, покатил кресло прочь.
……
К восьми часам утра в его комнату вновь вошёл слуга по имени Сет, чтобы помочь ему одеться и умыться.
Молодой слуга, держа спину прямой, как и полагается, опустился на колено перед Руан Таном и осторожно взял его ногу, чтобы надеть носки и обувь.
Он низко склонил голову, скрывая выражение лица; Руан Тан мог разглядеть только то, как плотно сжаты его тонкие губы и как чуть заметно трепещут ресницы…
Остин держал ногу Руан Тана в руках и думал про себя.
И правда — прекрасное создание.
У этого омеги не было ни одной некрасивой части тела — от волос до кончиков пальцев ног, даже пальцы были округлыми и нежными, словно жемчуг и нефрит[1]. До того совершенными, что их хотелось трогать без конца.
Каждая часть его тела была достойна того, чтобы стать частью коллекции.
Словно обращаясь с ценным экспонатом, он осторожно надел на Руан Тана носки и обувь. Потом зашёл в ванную, тщательно вымыл руки и сразу принёс завтрак с чайником чая.
— Господин, этот цейлонский чёрный чай — подношение с планеты Шри-Ланка. Герцог очень его любит. Может, попробуете? — сказал Остин, пристально наблюдая за ним.
Руан Тан взял чашку с чаем, сделал небольшой глоток и сказал: — Спасибо, но я не люблю чай. На завтрак мне лучше подавать кофе.
— Господин, герцог ведь любит… — за целых два дня Руан Тан ни разу не спросил о нём, и это показалось Остину особенно странным.
Ему особенно хотелось напомнить о себе.
Но Руан Тан, похоже, не понимал его намёков. Он решил, что молодой слуга пытается помочь ему завоевать расположение мужа, и поэтому так часто говорит о герцоге.
— Мы с герцогом заключили политический брак, у нас нет чувств друг к другу, — сразу же сказал Руан Тан, опуская чашку и прямо объясняя слуге.
Ему совсем не хотелось узнавать герцога, и незачем было говорить о нём в его присутствии.
Однако слова Руан Тана лишь разожгли любопытство Остина — он ведь совершенно не знал этого человека.
Первый раз он услышал о Руан Тане от других — тот говорил, что они отлично подходят друг другу и что Остин станет ему лучшим мужем.
Тогда Остин ещё не видел Руан Тана, но уже составил о нём мнение——
Он считал, что в нём нет ничего, что можно было бы любить. Напротив, он внушал страх бесчисленным омегам. Поэтому, когда Руан Тан сам вызвался выйти за него и при всех заявил, что они подходят друг другу, Остин решил: это явно попытка ему угодить и завоевать его расположение.
Остин был уверен: единственная причина, по которой Руан Тан мог согласиться на брак и угождать ему, — это обещание императрицы, что их первенец станет наследником престола.
Поэтому первое впечатление Остина о Руан Тане было: такой же, как его мать, — амбициозный, любящий власть, интриги и чётко знающий, чего хочет[2].
Остин думал, что после свадьбы Руан Тан будет всячески пытаться сблизиться с ним, выведывать его вкусы, соблазнять и пытаться родить наследника.
Но Руан Тан не делал ничего подобного.
Более того — он неожиданно оказался совершенно безразличен к нему, словно хотел лишь мирно сосуществовать, оставаясь лишь номинальной парой.
Остин даже сам давал ему шанс, но Руан Тан не пытался его соблазнить.
Всё, что он получил, — это напряжённое тело и холодный, чистый запах феромонов…
Немногие люди и события ускользали от его власти. И всё это лишь сильнее разжигало в Остине любопытство к Руан Тану.
— Господин, а почему вы вышли за герцога? — спросил Остин.
Руан Тан взглянул на него и подумал, что этот слуга действительно новичок — слишком уж он смел: — Это не тот вопрос, который тебе следовало бы задавать.
— Простите, я переступил границы, — Остин вспомнил о своей нынешней роли.
— При мне это ещё простительно, но при других — ни в коем случае, иначе тебе не поздоровится. — Руан Тан, видя, как он наивен, не выдержал и предупредил его.
— Да, господин. — Остин опустил голову. — Благодарю за наставление.
Руан Тан безучастно помешивал чай в чашке, глядя в чёрное окно, и вдруг сказал: — Потому что у меня не было выбора.
— …Господин, значит, вас принудили выйти за герцога? — Остин сразу понял, что Руан Тан отвечает на его прежний вопрос, и его взгляд дрогнул.
Он слышал совсем другую версию.
— Нет, я сам согласился на этот брак. Потому что у меня не было лучшего выбора — он был самым подходящим кандидатом из всех, кого я мог найти.
— Как это может быть? — Остин пристально смотрел на него.
Он не верил. Руан Тан был так красив, его запах был так необычен, а он, Остин, — безумный калека с дурной славой. Как могло быть, что у омеги не было лучшего выбора?
Руан Тан знал, о чём он думает, и горько усмехнулся: — Я тоже так думал когда-то, но так сложилось.
Несколько его помолвок заканчивались неудачно. Кого же ему было выбирать, кроме герцога Остина? Не первого же встречного, который считал Руан Си своим белым лунным светом, а его — чёрным лотосом, и презирал бы его всю жизнь?
Или сбежать с Лу Яном? Даже если бы они сбежали, они бы не выбрались за пределы Имперской звезды.
А если бы и выбрались — в мире, где омеги так редки, а ингибиторы строго контролируются, Лу Ян не смог бы его защитить.
К тому же он не любил Лу Яна — зачем же портить ему жизнь?
В такой ситуации, как ни считай, герцог Остин оказывался самым подходящим вариантом.
Бывают браки по любви и уважению, а бывают — холодные и пустые, когда люди спят в одной постели, но видят разные сны[3]. И то, и другое — брак. Пережив так много, Руан Тан снизил свои требования к партнёру до одного: чтобы тот мог мирно сосуществовать с ним и не переходил на сторону Руан Си, не вредил ему.
Вряд ли Руан Си станет соблазнять безумного калеку с изуродованным лицом?
К тому же, даже если бы Руан Си попытался его соблазнить, Остин-безумец всё равно бы ничего не понял.
Остин задумчиво смотрел на Руан Тана и думал: он никогда не видел омеги красивее. Неужели все Альфы Императорской звезды ослепли?
Как могло быть, что никто не полюбил Руан Тана?
— Господин, вы ненавидите герцога? — спросил Остин спустя некоторое время.
— Ненавидеть герцога? С чего бы? — не понял Руан Тан.
— Потому что герцог жесток и кровожаден, он калека и уродлив… к тому же он псих, который довёл до безумия нескольких омег, — Остин описал себя очень объективно.
Руан Тан невольно усмехнулся: — Ты и правда не боишься ничего говорить.
Он подумал, что если этого глупца отправить к Остину, тот либо убьёт его, либо покалечит…
— Я только при вас такой, господин, — тихо сказал Остин.
— Тебе действительно стоит следить за своим языком, — вздохнул Руан Тан.
Остин послушно замолчал.
— Я не питаю к герцогу ненависти, я просто хочу, чтобы мы сохраняли взаимное уважение. — Через некоторое время Руан Тан сказал, не то отвечая Остину, не то размышляя вслух: — Он тоже… несчастный человек.
В императорской семье нет места искренним чувствам». Руан Тан, вращаясь в этом кругу, давно слышал о герцоге Остине.
Остин был старшим сыном императора и императрицы, первым наследным принцем.
До десяти лет, пока он был наследным принцем, он был самым почитаемым существом во всей Империи — центром всеобщего внимания, гениальным ребёнком, любимцем родителей, надеждой всей Империи.
Трагедия случилась в тот год, когда ему исполнилось десять. Наёмники имперских реакционеров нашли возможность похитить его и тяжело ранить. Император и императрица пришли в ярость, мобилизовали все доступные силы — жертв было бесчисленное множество.
Принца едва спасли, но лицо было изуродовано, а тело навсегда осталось искалеченным.
По сути, это можно было бы считать несчастным случаем[4] — и если уж не повезло, то не повезло, и герцогу Остину оставалось бы лишь смириться с тем, что такова его судьба.
Но на самом деле всё было не так. Ходили слухи, что Остина спасли с не такими уж тяжёлыми ранами — их можно было вылечить. Однако император, увидев, какую скрытую силу проявила семья императрицы, испугался.
Он осознал, что императрица, которая уже контролировала половину власти в Империи, была чрезвычайно амбициозна и в любой момент могла убить его, чтобы возвести на трон их маленького сына и забрать всю власть себе.
Император был охвачен сильным страхом, и он отдал приказ врачам, лечившим принца: его сын должен был остаться калекой навсегда и никогда не поправиться.
Изуродованный калека не мог стать императором.
А амбициозная императрица — когда поняла, что её старший сын потерял право на трон, без колебаний отказалась от него и снова забеременела, чтобы родить нового наследника.
Возможно, она знала, что император сделал с её сыном, а возможно, и нет.
Но в её глазах это была лишь маленькая неудача в борьбе за власть.
Как только старший сын потерял свою ценность, она оставила своего тяжело раненного и ставшего калекой ребёнка, даже не навестив его ни разу — не говоря уже о том, чтобы поддержать и помочь ему выбраться из отчаяния. Более того, чтобы соперничать с госпожой Самантой за благосклонность императора и проложить путь новому наследнику, она снова и снова использовала своего искалеченного сына в интригах против госпожи Саманты.
А император, когда герцог Остин вырос, внешне казался полным раскаяния — он осыпал его милостями, всячески старался загладить вину и баловал до крайности
На деле же он сделал его мишенью, выставив перед тем ребёнком, которого действительно любил, чтобы принимать на себя все удары и защищать его от бурь.
Позже он пошёл ещё дальше — отдал Остину имперское ведомство пыток. На первый взгляд это выглядело как величайшая милость и огромная власть, но на самом деле он использовал руки Остина, чтобы устранять неугодных и собирать на себя ненависть. Остин стал для него настоящим цепным псом императорской семьи и острым клинком.
Остин, старший сын, приобрёл ужасную репутацию, навлёк на себя ненависть бесчисленных аристократов — он делал то, что хотел император, но не мог сделать сам.
А император, как отец избалованного ребёнка, мог лишь отчитать его — а потом, когда придёт время, проявить праведный гнев и остаться хорошим императором.
Если бы не смерть наследника, чем бы закончился этот путь Остина?
Он восстановил против себя столько знатных родов, что они ненавидели его до глубины души. А когда птицы улетят, хорошие луки прячут[5] — ему была уготована лишь одна дорога, и вела она к гибели.
Эти дворцовые тайны, интриги императрицы и фавориток императора — Руан Тан знал обо всём этом с детства, будучи частью этой среды. Ещё не зная Остина лично, он уже слышал его имя. И когда ему самому было тяжело, когда он чувствовал себя особенно несчастным, он вспоминал этого принца — и сразу понимал, что его собственные беды не идут ни в какое сравнение.
Как бы ни был жесток Руан Мин,он ограничивался холодностью и не покушался на его жизнь. А мать, брат и сестра, пусть один в коме, другая безумна, по-настоящему любили его.
А Остин рухнул с небес на землю. Тот, кто был баловнем судьбы, вдруг понял, что он — никто. Отец хотел, чтобы он остался калекой на всю жизнь, матери не было до него дела… Он видел, как отец прокладывает ему путь к гибели. И если бы не смерть наследника и не то, что император лишил себя способности иметь детей, императрице бы и дела до него не было…
Он оказался в полной бездне, из которой не было выхода.
Руан Тан честно спросил себя: если бы он оказался на месте Остина, если бы судьба поменяла их ролями? Он бы тоже подумал, что сойти с ума — единственный выход.
****************************
Примечания переводчика:
[1] «Круглые, как жемчуг, и гладкие, как нефрит» — китайская идиома, обычно используемая для описания голоса или стиля. Здесь автор применяет её к пальцам ног, подчёркивая совершенство каждой детали.
[2] В оригинале используется выражение 搅动风雨 («взбалтывать ветер и дождь») — китайская идиома, означающая «сеять смуту», «устраивать интриги», «создавать хаос ради своей выгоды».
[3] «Спать в одной постели, но видеть разные сны» — перевод китайской идиомы 同床异梦 (tóngchuáng yì mèng). Означает, что люди живут вместе, но у них разные мысли, цели и желания.
[4] «Если бы это и вправду было случайностью…» — в оригинале это гипотетическая конструкция. Автор показывает, что произошедшее можно было бы списать на несчастный случай, если бы не последующие события, раскрывающие правду.
[5] «Когда птицы улетят, хороший лук прячут» (飞鸟尽，良弓藏) — китайская идиома, означающая, что после того, как цель достигнута и опасность миновала, те, кто помогал её достичь, становятся ненужными и их выбрасывают или уничтожают. Здесь она указывает на то, что Остин, выполнив свою роль «орудия» в руках отца, будет отброшен, как только перестанет быть полезным.
http://bllate.org/book/17985/1739276
