Эпизод 6: Весёлый адский выходной
— Для начала надо бы подкрепиться.
— А? Мы же только что позавтракали.
— Столько лотков пропадает зря, было бы жалко.
Заметив, что я никак не мог отвыкнуть от вежливой речи, Северан без всяких замечаний бросил: «Ходить в маске немного подозрительно»
— и накинул мне на голову капюшон плаща.
Мне показалось, что так я выглядел бы ещё подозрительнее, но Северан, похоже, совсем не придал этому значения и зашагал вперёд.
(Так вот он какой на самом деле...)
Ещё минуту назад я считал его добрым, вежливым и мягким человеком, поэтому такая перемена меня удивила.
«Вот что значит аристократ», — подумал я, но с другой стороны...
(Возможно, перед друзьями все ведут себя именно так.)
Наверное, когда он на службе и постоянно напряжён, с друзьями ему хочется расслабиться и быть самим собой. С этой мыслью Северан вдруг показался мне обычным молодым человеком своих лет.
Пока я нервно шагал вперёд, откуда-то потянуло свежим хлебным духом. Повернув голову, я увидел, как перед лотком у пекарни дяденька поливал мёдом только что испечённые круглые булочки.
На соседнем лотке были разложены сыры — большие и маленькие, а у прилавка с похожими на драгоценности сладостями толпились дети. Мясо на шампурах — видимо, потому что было ещё утро — только готовили к полуденному наплыву.
(Ах... Как ностальгично...)
Я вспомнил выходные в Королевской столице. Конечно, там всё было гораздо масштабнее и оживлённее, но, думаю, и в Столице по выходным царила такая же энергия.
Я почти всегда ходил туда с моим слугой Огюстеном. Он был ко мне добр, но, наверное, это всё же отличалось от прогулок с «другом». Мне не с кем было разделить радость.
Я вспомнил, как господа вроде Октава весело беседовали в дворянских салонах, ели сладости, и как я тогда заглушал в себе зависть.
(Так было легче: убедить себя, что мне это и не нужно.)
Но вот...
Я скосил взгляд в сторону и увидел Северана. Он уже держал в обеих руках по сдобной булочке с мёдом и с аппетитом их уплетал.
— Э?!
Я невольно вскрикнул, а Северан, продолжая двигать челюстями, с вопросительным «М-м?» наклонил голову.
Ещё мгновение назад он называл меня «господин Никола», а теперь, ничуть обо мне не заботясь, покупал и ел свой собственный хлеб. Глядя на это, я наконец осознал ситуацию.
(Вот это да, он настроен повеселиться...)
Северан с невероятной скоростью прикончил булочки и, хлопая в ладоши, уже высматривал следующий лоток — ни намёка на то, чтобы предложить мне попробовать. Похоже, он думал только о собственном удовольствии.
Удивительно, с какой лёгкостью он переключился: только что сказал «теперь мы друзья»
— и вот уже ведёт себя соответственно. Наверное, он вообще человек сообразительный.
Я не знаю, что у Северана на уме. Может, когда мы вернёмся, он опять станет прежним Севераном. Но сейчас, прямо сейчас он...
(Он — Северан-«друг».)
Я перевёл взгляд на пёстрые ткани лотков, раскинувшихся впереди.
Городок был маленький, и рынок — небольшим. И всё же казалось, что здесь скорее можно было найти что-то необычное, чем в Столице. Невиданные фрукты, доносившийся аромат пряностей, а вдалеке какой-то человек, похожий на уличного артиста, раскладывал свой реквизит.
У лотков нужно было самому заговаривать с продавцами и делать заказы, что для меня было задачей высокой сложности.
Но...
Я глубоко вдохнул.
— Я хочу посмотреть вон ту лавку.
— О-о.
Я указал на лавку с деревянной резной посудой, но взгляд Северана, кажется, устремился к соседнему лотку с колбасами.
Я знал, что он каждый день поглощал горы мяса и овощей, но всё равно восхищался его любовью к еде. К тому же он каждое утро без пропусков занимался рыцарскими тренировками, помогал мне в поле, и телосложением он был куда крепче меня, так что, наверное, и аппетиты у нас в корне разные.
Странно, но я не чувствовал обычной скованности, когда ходил по городу. Просто оттого что рядом был непрерывно жующий Северан, на душе становилось легче.
Может быть, причиной тому маска, но мне ни разу раньше не хотелось так неторопливо пройтись по лавкам. Огюстен составлял мне компанию, но он всегда был слишком занят.
Под прохладным светло-зелёным навесом витал запах дерева. На прилавке были сложены тарелки, миски и ложки ручной резьбы; отполированная пчелиным воском поверхность в солнечном свете отливала мягким глянцем.
Сладковатый запах древесной стружки смешивался с ветром, напоминая мне о привычном старом замке в лесу, и я облегчённо выдохнул.
---ГЛОССАРИЙ---
Взяв в руки деревянную миску, я ощутил, что она была лёгкой, но прият
— Вот беда, если даже за посудой сходить не можешь. Ну, сегодня закупайся вволю.
Я поразился, глядя, как Северан сразу запросто разговорился с дядей.
Потом они поболтали о том о сём, вдоволь посмеялись, и дядя улыбнулся мне: «Теперь понимаю: „Люблю еду, потому покупаю посуду“». Я, не привыкший, чтобы мне улыбались, вздрогнул и подумал:
(——Коммуникабельность.)
Это способность вот так легко сближаться даже с незнакомыми людьми.
Пока я совершенно застыл на месте, Северан уже показывал мне одну тарелку за другой: «Ну, какая тарелка выглядит аппетитной? Эта?». Глядя на такого Северана, дядя рассмеялся и сказал: «Тогда покажу вам кое-что особенное», — и достал из корзины под столом тарелку, которую без преувеличения можно было назвать произведением искусства.
К тому времени вокруг нас собралась целая толпа зевак.
Я снова подумал:
(——Коммуникабельность.)
Но Северан, судя по всему, ничуть не смущался и даже начал торговаться за эту прекрасную тарелку, а я содрогнулся от ужаса.
Я-то точно сразу купил бы за названную цену. Но дядя и Северан продолжали перепалку торга, а вокруг собралось ещё больше народу.
Северан, широко раскрыв рот в улыбке, требовал: «Ну, ещё словечко!», и моё сознание уже унеслось куда-то далеко-далеко.
Но вдруг меня снова окликнули, и я, встрепенувшись, поднял голову.
— Слушай, ты так много готовишь?
— …А? Э? Ах, да.
— Хм-м… Ни разу не пробовал твоей стряпни. Что положишь на эту тарелку?
Большое блюдо, которое вынес дядя, было продолговатым, снаружи его украшал тонкий узор, похожий на многослойные кольца света, и край с живой, словно брызги воды, резной формой; оно выглядело невероятно — аппетитно.
Я задумчиво представил блюдо и заговорил, смакуя слова:
— Пирог… Целиком завернуть в тесто свежую речную рыбу, а на дно выложить не слишком яркие листья, а лавровый лист, и показать край блюда… Хочу простое с виду, но плотно наполненное внутри блюдо. Не нужны ни украшения, ни цветовые акценты. Только зелень листьев и цвет самого пирога — и тогда на этой тарелке точно будет… вкусно.
Во рту словно разлился придуманный вкус.
На самом деле мне хотелось готовить и есть самую разную еду. Но для этого обязательно надо «ходить за покупками», поэтому всё больше одни овощи. Я и порыбачить хотел. Научусь ловить рыбу — смогу делать совсем другие вещи.
Пока я так замечтался, Северан резко подался вперёд к дяде:
— Слушай, дядя. Ну как? Если эта тарелка достанется дёшево, я смогу съесть рыбный пирог.
— А я-то тут при чём! Но аппетитно звучит, зараза. Твоё желание съесть это с этой тарелки передалось. Моё поражение.
— Отлично!
Раздались одобрительные возгласы, слышалось: «Молодец», «И правда очень аппетитно».
И тогда люди, наперебой говоря, что им тоже захотелось деревянную посуду, один за другим стали расхватывать тарелки.
Северан, держа большое блюдо и с видом ребёнка, которому удалась шалость, обернулся ко мне и улыбнулся.
Меня пронзило, будто кто-то крепко сжал сердце.
(Потрясающе… Невероятно. Всего лишь покупая тарелку, можно такое…)
Я схватился за грудь своей мантии и подумал: Северан и правда всегда человек, стоящий в самом центре круга.
Когда я спохватился, что надо заплатить Северану, и потянулся к сумке на плече, меня невольно качнуло в людской толпе. В тот же миг могучая рука обхватила мою талию, защищая, и Северан спросил:
— Ты в порядке?
— А, да… Спасибо.
Когда я хожу куда-то с Огюстеном, даже если такое случается, меня никогда не касаются.
---ГЛОССАРИЙ---
Ощущая, как моё сердце странно сжалось, я удивлённо заморгал, думая о том, какие всё-таки замечательные бывают друзья. Северан вытащил меня из толпы и тихо пробормотал:
---ГЛОССАРИЙ---
— Ты же обещал.
— А?
— Рыбный пирог.
— Э... Что?
Мне, похоже, предстояло печь пирог. Я весь извёлся от беспокойства: смогу ли приготовить что-то, что не стыдно подать Северану? А сердце почему-то колотилось быстрее обычного, мешая думать.
— Кстати, о готовке. Не жестоко ли, что до сих пор ты кормил меня одними сырыми овощами?
— А... Э... Но, но я же не умею готовить на таком уровне, чтобы подавать...
— А я, между прочим, живу на сырых овощах и вяленом мясе. Хочется чего-нибудь горячего.
— Ах... вот оно что... И правда, да?!
Я ведь вынудил его задержаться здесь по своей прихоти — немудрено, что такая еда ему опостылела.
Я нисколько не думал о Северане, просто считал, что он и не захочет есть то, что я готовлю. Посуда у меня самая простая, без излишеств, из приправ — только соль да масло, так что еда выходила скромная. Но, наверное, стоило хотя бы словом обмолвиться.
Пока я так размышлял, Северан заговорил:
— У меня тоже такое лицо.
— А? Какое лицо?
— Ну, как эта твоя маска... Не знал, что ты умеешь готовить.
С этими словами он изобразил мою маску, и я невольно...
— Ф-фуф...
— ...А, улыбнулся.
— Т-так вы же сами меня рассмешили, Северан.
— Ну да, я и рассмешил. Сегодня ещё не раз рассмеёшься.
Говоря это, Северан широко и белоснежно улыбнулся. Глядя на эту улыбку, я подумал:
(Ах, люблю это... его лицо.)
Подумал, что улыбка у него — как солнечный свет.
А после этого Северан, как и обещал, шёл по улице, заставляя смеяться и меня, и торговцев в палатках, и горожан. Мы купили много посуды, кухонной утвари и продуктов, и он то и дело снова твердил, словно ребёнок: «Не знал, что ты умеешь готовить».
И каждый раз, когда он произносил это, на душе у меня становилось удивительно легко, и казалось, что цепи, сковывавшие сердце... мягко соскальзывали и падали.
http://bllate.org/book/17984/1728127
Готово:
