Глава 3. Жуань Жун меняет лицо быстрее, чем переворачивают страницы книги
В первый день после переезда в роскошное поместье Жуань Ци проспал до естественного пробуждения.
Когда он открыл глаза, было уже больше восьми.
Но свет снаружи почти не проникал: плотные шторы задерживали большую его часть, и в спальне по-прежнему царил полумрак.
Он опустил взгляд на тёплый комочек у себя в объятиях.
Жуань Жун в этот момент ещё крепко спал.
Спящий Жуань Жун был послушным до невозможности, ни капли не походил на обычного озорника и выглядел точь-в-точь как беленький нежный шарик из клейкого риса.
Жуань Ци некоторое время разглядывал малыша, а потом, словно заразившись, снова почувствовал сонливость.
Он устроился поудобнее, обнял прижавшегося к нему малыша и продолжил досыпать.
Всё равно теперь он в браке с большим человеком из богатой семьи, еда и питьё не забота, каждый месяц приходит несколько миллионов на карманные расходы, можно вести расслабленную жизнь, и нет ничего страшного в том, чтобы проспать до полудня.
Раз так, можно стать той самой «солёной рыбой», которой лень даже перевернуться на другой бок.
Так «солёная рыба» Жуань снова уснул, а когда открыл глаза в следующий раз, прошёл уже целый час.
Проснувшись в этот раз, он обнаружил, что в его руках пусто.
Где его малыш?
Жуань Ци сел на кровати, обвёл спальню взглядом и быстро заметил своего маленького карапуза.
В этот момент Жуань Жун сидел на полу спиной к нему и непонятно чем занимался.
На малыше была пижама-зайчик, два длинных уха с капюшона свисали вниз и иногда подрагивали вслед за движениями головы хозяина. Со спины он выглядел совсем как маленький кролик, сидящий на полу, невероятно мило.
Однако по какой-то причине в голове у Жуань Ци вдруг всплыла фраза:
«Ребёнок притих — значит, готовит пакость».
К Жуань Жуну это правило подходило как ни к кому другому.
С этой мыслью Жуань Ци с подозрением встал с кровати и направился к малышу.
Подойдя поближе и заглянув, он мгновенно почувствовал, как подскочило давление.
Жуань Жун неизвестно откуда достал маркер и сейчас, сидя спиной к нему на полу, рисовал какие-то каракули на белоснежном мраморном полу. Непонятно что за узоры, но пол был безнадёжно испорчен.
Жуань Ци не сдержался: «Жуань Жун, что ты делаешь?!»
Внезапный окрик испугал Жуань Жуна, и он поднял голову, глядя на Жуань Ци.
Жуань Ци: «Кто тебе разрешил рисовать на полу?»
Жуань Жун захлопал глазами: «Я придумывал дизайн для пола».
Жуань Ци посуровел лицом: «…Ты хоть понимаешь, как трудно другим отмывать пол, когда ты его пачкаешь?»
Жуань Жун покачал головой.
Жуань Ци: «…»
Он поднял одну руку и пригрозил малышу: «Видишь, что это такое?»
Это была воспитательная ладонь! (рука для шлёпанья!)
Однако Жунжун действовал не по правилам — глянул на ладонь Жуань Ци и выдал: «Это пять».
Жуань Ци: «???»
На мгновение он чуть не расхохотался.
Жуань Ци изо всех сил сдерживал смех, пытаясь сохранить строгое выражение лица.
Жуань Жун, будучи чрезвычайно сообразительным, по реакции папы понял, что тот сейчас рассердится.
Он лукаво сверкнул глазками, решительно придвинулся вперёд, обнял ногу Жуань Ци и нежно, по-детски пролепетал: „Папочка~“
Пытаясь пробудить в Жуань Ци отцовскую любовь.
Вот уж типичный случай: набедокурить — моментально, струсить и сдаться — ещё быстрее.
Жуань Ци от такого только вздохнул.
Он и так не стал бы по-настоящему бить ребёнка, а глядя на Жуань Жуна сейчас, рука тем более не поднималась.
Но спускать это просто так было нельзя.
Жуань Ци шевельнул ногой, показывая, чтобы Жуань Жун не цеплялся за него.
Малышу пришлось отпустить его ногу. Он так и сидел на полу, пристыженный, с жалким видом, даже два кроличьих уха на макушке поникли.
К сожалению, на Жуань Ци это не действовало. С каменным сердцем он скомандовал: «Сначала в угол, стоять двадцать минут. Потом возьмёшь тряпку и вытрешь пол начисто. Пока не отмоешь — никакой еды».
Жунжун приоткрыл рот — похоже, он снова собирался пустить в ход свои детские уловки.
Жуань Ци прервал заклинание: «Быстро!»
Жуань Жун: «…Ладно».
Жуань Жун послушно отправился в угол отбывать наказание.
Жуань Ци проследил за ним взглядом, убедился, что тот стоит как положено, и только тогда пошёл в ванную умываться.
Когда Жуань Ци закончил утренние процедуры и вышел, время почти истекло.
Он снова обратился к Жуань Жуну: «Наказание окончено, а теперь живо убирай пол».
Жуань Жун умоляюще посмотрел на него: «Можно мне попросить кого-нибудь помочь?»
Жуань Ци: «Разумеется, нет. Сам набедокурил — сам и отвечай».
Жуань Жун: «…»
QAQ!
Ничего не поделаешь, пришлось исполнять.
Под присмотром Жуань Ци он взял тряпку, намочил её и принялся тереть пол.
К счастью, следы маркера оттирались довольно легко. Раза три прошёлся туда-сюда, и пол снова стал чистым, как новый.
Жунжун перевёл дух, шумно выдыхая.
Как же он устал.
Наконец-то всё чисто.
Стоявший рядом Жуань Ци спросил:
«Понял, как тяжело? Ещё раз захочешь втихаря напакостить?»
Жуань Жун немедленно замотал головой как погремушкой и покорно заверил: «Не буду».
Жуань Ци тогда смягчился: «Хорошо, а теперь иди как следует вымой руки, и спускаемся вниз».
Жунжун — это просто маленький ураганчик. Ещё мгновение назад он выглядел совершенно обессиленным, но стоило ему получить долгожданную свободу — и он мгновенно снова заискрился энергией.
Вдвоём они спустились по лестнице.
В гостиной на первом этаже Пэй Чэньюй сидел на диване с книгой.
Хотя ему уже исполнилось четыре года, он всё ещё был совсем крохой. Сидя на диване, он даже не доставал ногами до пола, его ножки висели в воздухе.
Такой маленький ребёнок (даже ладошки крошечные), а держит большую книгу и читает, причём с очень серьёзным видом.
Эта сцена странным образом задела за живое.
Жуань Ци перевёл взгляд на своего малыша, который с утра пораньше успел набедокурить, потом снова на того, который с раннего утра сел за книги, и глубоко прочувствовал разницу.
Жуань Жун тоже заметил, что папа на него смотрит, и удивлённо заморгал: «Папа, что случилось?»
Жуань Ци поправил выражение лица: «Ничего».
Ну что ж, от своего карапуза он многого не требовал: лишь бы не делал ничего плохого да жил всю жизнь в мире и радости.
После этого они пошли в столовую и позавтракали.
После завтрака Жуань Ци спросил у повара, не сможет ли тот, когда будет свободен, приготовить что-нибудь с фиолетовым бататом.
Он помнил, что ещё вчера вечером пообещал Жуань Жуну дать попробовать фиолетовый батат.
Повар, разумеется, тут же согласился.
Во всём поместье было пять шеф-поваров, каждый с превосходными навыками, готовых в любой момент исполнить любое распоряжение.
От одной мысли, что теперь сможет наслаждаться самыми разными деликатесами, настроение у Жуань Ци заметно улучшилось.
Первая половина дня прошла довольно спокойно.
Немного полистав телефон, Жуань Ци взял Жуань Жуна с собой на прогулку — осматривать поместье.
Он ещё не очень хорошо знаком с этим поместьем, так что при любой возможности старался побольше походить по нему.
Перед выходом он всё же решил спросить мнение своего пасынка Пэй Чэньюя, не хочет ли тот пойти с ними.
Но когда нужно было обратиться к нему по имени, он немного затруднился.
Как называть этого малыша?
Поколебавшись, Жуань Ци сказал Пэй Чэньюю:
«Твоё имя Чэньюй, можно я буду звать тебя Юйбао (бао - сокровище)? Хорошо?»
Пэй Чэньюй, похоже, впервые слышал такое ласковое обращение в свой адрес и застыл на диване.
Через мгновение он кивнул.
Жуань Ци улыбнулся, очень мягко:
«Договорились, тогда я буду звать тебя Юйбао. Кстати, Юйбао, мы с братиком собираемся пойти погулять, хочешь с нами?»
Находившийся рядом дворецкий как раз заметил, как Жуань Ци приглашает Пэй Чэньюя, и тоже сосредоточил на этом внимание.
Согласится ли молодой господин?
Но, как и следовало ожидать, Пэй Чэньюй покачал головой и отказался.
Дворецкий тут же вздохнул.
Как же печальна судьба их молодого господина: с детства он через многое прошёл и теперь постоянно замыкается в себе, не желая легко сближаться с людьми.
Что же с ним будет дальше, если так продолжится?
Увидят ли они когда-нибудь день, когда молодой господин будет по-настоящему счастлив?
Жуань Ци не знал, что пережил Пэй Чэньюй. Видя, что тот не хочет выходить, он не стал настаивать.
В конце концов, он ещё не был близко знаком с этим малышом, и не имел права требовать от того, чтобы он что то делал.
«Ну хорошо, тогда я беру братика с собой, а ты побудь здесь».
Попрощавшись, он ушёл вместе с Жуань Жуном.
Отец с сыном вышли за дверь.
Жуань Жун, очевидно, тоже было любопытно: «А почему братик не любит выходить гулять?»
Жуань Ци немного подумал и ответил: «Потому что братик любит тишину, не все же такие непоседы и озорники, как ты».
Жуань Жун: «…»
Почему всё опять обернулось против него?
Жуань Ци неторопливо гулял с Жуань Жуном по поместью.
Вчера, в первый день приезда, он ещё не успел как следует всё осмотреть.
Сегодняшняя прогулка открыла ему глаза.
Территория поместья оказалась чрезвычайно обширной, здесь было всё, что только можно представить: помимо той виллы, где они жили, располагалось множество других строений — жильё для прислуги, павильоны для проведения вечеринок и тому подобное.
Вскоре они дошли до сада.
На дворе уже стояла осень, однако цветы в саду всё ещё пышно цвели. Неизвестно что за сорт, но каждое растение выглядело чрезвычайно редким и дорогим.
Рядом с садом росли несколько фруктовых деревьев.
Какие именно фруктовые деревья растут в саду — тоже не разобрать с первого взгляда. Однако каждое из них буквально ломится от плодов, и выглядят они очень заманчиво.
Жуань Ци указал на одно дерево с красными плодами и сказал Жуань Жуну: «Хочешь попробовать? Папа тебе сорвёт».
Жуань Жун внимательно посмотрел на плоды и покачал головой: «Не буду».
«Не будешь?» — удивился Жуань Ци. С каких это пор он начал отказываться от угощений?
Он с любопытством спросил: «А почему не хочешь?»
Жуань Жун ответил: «Потому что на вид они невкусные».
Жуань Ци рассмеялся: «Как же ты это определил?»
«Да вот так посмотрел», — сказал Жуань Жун и широко раскрыл глаза, наглядно демонстрируя, как именно он это сделал.
Жуань Ци: «…»
Когда-нибудь он точно умрёт от смеха из-за своего малыша.
Точно, глаза раскрыл очень широко.
Но Жуань Ци всё же подчеркнул: «Смотри сколько угодно, но так ты ничего не поймёшь. Давай лучше съедим по одному и попробуем.».
С этими словами он встал на цыпочки и сорвал с дерева два плода.
Фрукты выглядели свежими и чистыми, можно было есть прямо так.
Жуань Ци протянул один Жуань Жуну: «Давай, пробуй».
Хотя Жуань Жун подсознательно предполагал, что плод будет не очень вкусным, он всё же послушно взял его и осторожно надкусил.
И в следующую секунду его глаза засияли.
Оказывается, этот плод такой вкусный!
Жуань Ци, глядя на его реакцию, улыбнулся: «Теперь понял? Не всё таково, каким кажется на первый взгляд».
Жуань Жун с осознанием кивнул и откусил ещё большой кусок.
Жуань Ци тоже принялся есть плод.
Фрукт действительно был очень вкусным, по текстуре напоминал яблоко, но не совсем. Может, новый выведенный сорт. Сока было очень много, вкус кисло-сладкий, изумительный.
Закончив есть, Жуань Ци сорвал с дерева ещё один плод, но на этот раз не для себя.
Он передал плод Жуань Жуну: «Держи, отнесёшь один братику».
Под его руководством Жуань Жун сразу сообразил: «Точно, братику тоже надо попробовать этот фрукт».
И тут же добавил: «Когда братик съест этот плод, он обязательно обрадуется».
Услышав эти слова, Жуань Ци ощутил прилив нежности и невольно погладил Жуань Жуна по голове: «Какой же у нас Жун-Жун умница».
Жуань Жун — это такой ребёнок, которого одновременно и любишь, и сердишься. Когда он шкодит — сводит с ума, но стоит ему стать милым и послушным, как сердце тает.
Так, Жуань Жун вернулся на виллу с этим плодом.
Когда они пришли, Пэй Чэньюй всё так же сидел на диване и читал книгу — вот уж действительно усидчивости малышу не занимать.
Жуань Жун тут же топ-топ-топ побежал к Пэй Чэньюю: «Братик, я тебе фрукт принёс!»
Сладкий тоненький голосок разнёсся по гостиной.
Пэй Чэньюй в недоумении поднял голову и увидел несущегося к нему пышущего энтузиазмом Жуань Жуна, который держал в руке большой красный плод.
Пока Пэй Чэньюй не знал, как реагировать, Жуань Жун уже добежал до него.
Пэй Чэньюй слегка оцепенел.
А Жуань Жун, счастливо сощурив глазки, активно предлагал: «Братик, это тебе, очень вкусно».
Пэй Чэньюй рефлекторно хотел отказаться: «Не…»
Голос был тихий и немного хрипловатый, но отказ прозвучал вполне определённо.
Однако в следующий миг выражение лица Жуань Жуна изменилось: только что он улыбался, а теперь стал выглядеть очень жалобно, в больших глазах как будто даже заблестела влага.
Пэй Чэньюй ещё не знал, что Жуань Жун — прирождённый актёр, и, подумав, что его отказ и впрямь ранил маленького братика, почти запаниковал и поспешно протянул руку и взял плод из рук Жуань Жуна.
И тут же Жуань Жун вмиг перестал выглядеть жалким и снова засиял улыбкой, глазки-месяцы: «Кушай-кушай, очень вкусно».
Пэй Чэньюй был явно потрясён такой молниеносной сменой лица у Жуань Жуна и совсем растерялся.
Прошло немало времени, прежде чем он под нетерпеливым взглядом Жуань Жуна осторожно надкусил плод. Возможно, сладкий сок смягчил горло, но голос его прозвучал уже не так хрипло: «Спасибо».
«Пожалуйста».
Жуань Жун помахал ручкой и, словно маленький взрослый, заложил руки за спину, склонил голову набок и стал смотреть, как Пэй Чэньюй ест плод, с выражением полного счастья на лице — настоящая радость кормильца.
Бедный Пэй Чэньюй, будучи от природы необщительным малышом, под таким горящим взглядом смутился до того, что не знал, куда девать руки и ноги.
Неподалеку Жуань Ци наблюдал эту сцену, едва сдерживая смех.
Впрочем, это даже хорошо: два карапуза немного сблизились.
В конце концов, теперь им жить под одной крышей изо дня в день, постоянно пересекаться, не могут же они вечно быть в натянутых отношениях.
Во второй половине дня Жуань Ци надо было выйти по делам.
Они с Жуань Жуном вчера переехали всего с двумя чемоданами, ещё много вещей осталось, так что он собирался съездить за ними.
Дворецкий, узнав об этом, немедленно выделил машину и послал с ним четырёх человек помочь собрать вещи.
Можно сказать, действовали очень оперативно.
При наличии помощников Жуань Ци, естественно, был только рад и без колебаний согласился.
Перед уходом он спросил Жуань Жуна, сможет ли тот побыть в поместье один.
Жуань Жун не задумываясь сразу же согласился.
Его способность к адаптации была супервысокой. За сутки он уже привык к жизни в поместье, и даже если Жуань Ци отлучится на полдня, ничего страшного.
Жуань Ци с облегчением потрепал его по макушке и ушёл.
Вскоре Жуань Ци с четырьмя помощниками вернулся в прежний небольшой домик в европейском стиле, где раньше жил оригинальный владелец тела.
Ему нужно было забрать лишь самое необходимое, вещей было немного, и с помощью ещё четверых рук весь процесс упаковки прошёл очень быстро.
Примерно за полчаса всё, что хотел взять Жуань Ци, уже было погружено в машину.
Жуань Ци про себя подивился: люди Пэй Цзи обучены просто отлично.
Собрав вещи, Жуань Ци не стал торопиться обратно в поместье, ему ещё нужно было кое-что купить в центре города.
Поблагодарив помощников, он отпустил их вместе с машиной обратно в поместье, а сам поехал дальше.
В большом торговом центре он сделал немало покупок, указал адрес и заказал доставку на дом.
Главное, он только что заметил, что на банковскую карту поступило шесть миллионов, очевидно, Пэй Цзи перевёл ему на расходы.
Когда столько денег, само собой хочется насладиться радостью беззаботного шопинга.
Жуань Ци тратил деньги своего «дешёвого мужа» без малейшего зазрения совести.
Не успев купить много, он уже потратил несколько сотен тысяч.
Настроение у Жуань Ци было отличное, и он зашёл ещё в магазин часов.
Он не часто носил часы, но пара штук про запас никогда не помешает.
Но только он увлёкся выбором, как за спиной раздался мужской голос: «Жуань Ци!»
Услышав своё имя, Жуань Ци обернулся и посмотрел на того, кто его окликнул.
Надо же, пришёл не кто иной, как его бывший парень, Шэнь Цзэ.
Точнее, бывший парень оригинального владельца тела.
Сейчас Шэнь Цзэ стоял там в сером костюме: видный, подтянутый, фигура стройная, в целом вполне заметная личность.
Жуань Ци даже не шевельнулся, мысленно дав Шэнь Цзэ оценку: с виду человек, а по сути тварь.
Неудивительно, что оригинал когда-то увяз в этих отношениях, не мог выбраться и даже после расставания топил горе в вине и влачил жалкое существование. По крайней мере, внешность этого бывшего ещё куда ни шло.
Но что касается моральных качеств — ха-ха.
Причина их расставания была в том, что Шэнь Цзэ изменил.
Оригинал родился в богатой семье и, хоть и не принадлежал к высшей аристократии, всё же был молодым господином с семейным бизнесом за спиной.
Но неожиданный поворот наступил быстро: недавно произошёл донельзя банальный инцидент. На его двадцать третий день рождения внезапно выяснилось, что он ненастоящий молодой господин семьи Жуань.
Как семья Жуань могла стерпеть, что впустую растила фальшивого сына?
Вскоре настоящего молодого господина вернули в семью.
В один миг оригинал потерял всё, гром среди ясного неба.
В отчаянии он попытался найти утешение у своего парня Шэнь Цзэ.
Но утешения не получил, а вместо этого оказался обманут.
Шэнь Цзэ, увидев, что он «подделка», безжалостно бросил его и тут же прилепился к тому самому настоящему господину.
Изначальный хозяин тела не выдержал двойного удара — от семьи и от любви. Он жил как в тумане, ему казалось, что мир рухнул, и он окончательно пал духом. А позже, почти не отдавая себе отчёта, подписал брачное соглашение с могущественным магнатом.
Однако если уж сравнивать, Пэй Цзи стоит неизмеримо выше Шэнь Цзэ.
Нет, эти двое вообще несопоставимы, люди совершенно разного круга.
Шэнь Цзэ, стоя поодаль, увидел, что Жуань Ци смотрит на него равнодушно и не произносит ни слова, и нахмурился: «Чего застыл? Не слышал, что я тебя зову?»
Жуань Ци только тогда неторопливо ответил: «Прошу прощения, я думал, это где-то собака залаяла».
Шэнь Цзэ: «…»
Он на секунду лишился дара речи.
Дело было не только в злости, главное — он никак не ожидал, что прежде безоговорочно послушный Жуань Ци вдруг заговорит таким тоном.
Неужели расставание нанесло ему настолько сильный удар?
Подумав, что причина такого поведения Жуань Ци кроется в сильной любви к нему, Шэнь Цзэ кое-как успокоился: «Подойди-ка сюда, у меня к тебе разговор».
Жуань Ци не двинулся с места.
Он Шэнь Цзэ никто, с чего бы тому им командовать?
Шэнь Цзэ, не ожидавший, что сегодняшний Жуань Ци такой непробиваемый, удивился ещё больше.
Но у него была цель визита, пришлось проглотить обиду и скрепя сердце самому подойти к Жуань Ци.
Жуань Ци всё так же равнодушно смотрел на него.
Шэнь Цзэ первым заговорил: «Жуань Ци, я слышал, что ты…»
Он с опаской огляделся по сторонам и, понизив голос, продолжил: «Я слышал, ты в последнее время пытаешься сблизиться с Пэй Цзи? Ты с ума сошёл? Связываться с такой фигурой! Предупреждаю: если хочешь сдохнуть — твоё дело, но меня не впутывай!!»
Будучи бывшим оригинального хозяина тела, Шэнь Цзэ знал несколько больше других.
Но ему было известно лишь, что оригинал каким-то образом контактировал с окружением Пэй Цзи, а то, что они уже заключили брачный договор, он не знал.
Услышав это, Жуань Ци усмехнулся, с оттенком сарказма.
Шэнь Цзэ не ожидал, что Жуань Ци и в ус не дует от его слов, и хотел было рассердиться.
Но, заметив улыбку Жуань Ци, замер.
Он не думал, что через некоторое время после расставания Жуань Ци будет выглядеть совсем по-другому, словно заново родился, от него исходило какое-то новое дыхание жизни.
Нынешний Жуань Ци был очарователен в каждом жесте и улыбке, а та улыбка, которую он только что показал, была подобна самому тёплому осеннему солнцу, она словно проникла в самую душу.
Застыв на пару секунд, Шэнь Цзэ вновь обрёл дар речи: «Ты слышал, что я сказал? Немедленно прекрати все контакты с Пэй Цзи! Ты вообще кем себя возомнил, чтобы пытаться окрутить такого человека?»
Но Жуань Ци даже в лице не изменился от этой угрозы: «Что бы я ни делал, тебе-то какое дело?»
Шэнь Цзэ: «…»
Что происходит? Почему сегодня каждое слово Жуань Ци — словно шип?
Шэнь Цзэ быстро нашёл возможное объяснение: «Жуань Ци, ты это делаешь, чтобы заставить меня ревновать? Я ведь уже сказал: мы расстались, прекрати преследовать меня и навязываться».
Жуань Ци это позабавило ещё больше, и он сказал напрямик: «Любопытно, с чего у тебя такая самоуверенность?»
Шэнь Цзэ: «…»
Чёрт знает что.
С чего это Жуань Ци стал совсем другим человеком?
Прежний Жуань Ци любил его до безумия, лебезил перед ним, боялся хоть чем-то ему не угодить.
Даже после того как они расстались, Жуань Ци погряз в унынии и ещё долго приставал к нему.
А нынешний Жуань Ци смотрит на него с пренебрежением, как на какую-то грязь.
Шэнь Цзэ это казалось полным абсурдом.
Но у Жуань Ци не было времени вечно с ним возиться: «У тебя ещё что-то? Если нет, я пойду».
Он понимал, что Шэнь Цзэ пришёл его отговаривать не ради его же блага, а ради самого себя, боясь, что его собственный статус раскроется.
Шэнь Цзэ создал себе превосходный внешний образ и всем рассказывал, что имеет близкие отношения с семьёй Пэй и часто у них бывает.
Окружающие, слыша это, охотно превозносили его, ежедневно называя «молодой господин Шэнь», «молодой господин Шэнь».
Ведь в городе S тот, кто мог хоть как-то, пусть даже самой ничтожной ниточкой, связать себя с семьёй Пэй, возносился на волне их могущества.
На деле же никаких близких отношений у Шэнь Цзэ с семьёй Пэй не было, просто его отец работал шофёром в главном особняке Пэй, и Шэнь Цзэ, пользуясь случаем, иногда сопровождал отца при его выездах.
Но самой сильной чертой Шэнь Цзэ было умение подать себя.
Всякий раз, говоря о своём положении, он изъяснялся туманно и недоговаривал, оставляя огромный простор для воображения, так что никому и в голову не приходило, что он всего лишь сын шофёра, все напротив думали, что он действительно близок к семье Пэй.
Все, заискивая перед семьёй Пэй, само собой, относились к Шэнь Цзэ особенно.
Сегодня Шэнь Цзэ пришёл сюда, как раз опасаясь, что Жуань Ци действительно как-то свяжется с Пэй Цзи и его собственный статус раскроется.
Хотя он и не верил, что у Жуань Ци хватит на это способностей, бережёного бог бережёт.
Подумав об этом, Шэнь Цзэ хотел добавить ещё что-то в предостережение Жуань Ци.
Но прежде чем он открыл рот, Жуань Ци уже развернулся и ушёл, без малейшего сожаления о бывшем парне.
Невысказанные слова застряли у Шэнь Цзэ в душе, и он чуть было не сплюнул кровью от досады.
Он стоял на месте с чрезвычайно сложным выражением лица.
Но спустя мгновение он вновь обрёл невозмутимость. Он по-прежнему верил, что Жуань Ци всё ещё любит его, а попытки сблизиться с другими мужчинами — всего лишь способ вызвать ревность.
В своей привлекательности он не сомневался.
Тем временем Жуань Ци, отделавшись от этого назойливого пластыря в лице Шэнь Цзэ, наконец мог ехать домой.
Как говорится, повторение — мать учения, и теперь, возвращаясь в поместье, он смутно ощущал, что это место и впрямь становится его домом.
Наступил вечер, зажглись первые огни, всё поместье было ярко освещено.
Жуань Ци прямиком вернулся на виллу.
Стоило ему войти, как Жуань Жун, словно маленькое пушечное ядро, пулей метнулся к нему и врезался прямо в его ноги.
И тут же раздался чёткий тоненький голосок: «Па-апочка~»
Жуань Ци тут же расплылся в улыбке: «Ты сам хорошо поиграл днём?»
Жуань Жун сразу закивал: «Хорошо».
Жуань Ци протянул руку и ущипнул его за пухлую щёчку.
Он знал, что Жуань Жуну в поместье точно живётся неплохо.
В конце концов, в оригинальном романе говорилось, что у Жуань Жуна есть одна уникальная черта: где бы он ни находился, он везде как рыба в воде, его адаптивность сверхвысока.
Даже в неблагоприятной обстановке Жуань Жун может обратить её себе на пользу.
Думая об этом, Жуань Ци продолжал мять щёку Жуань Жуна.
Щёчки у Жуань Жуна были такие нежные, мягкие-мягкие, как маленькая булочка.
Жуань Ци не удержался и ущипнул несколько раз.
Тут Жуань Жун, хлопая глазами, спросил: «Папа, а ты меня что, за пластилин принимаешь?»
Жуань Ци на секунду замер, а потом расхохотался: «Да где ж найти такой прелестный пластилин?»
Глазёнки у Жуань Жуна засияли: «Я прелестный?»
Жуань Ци: «Ага, самый прелестный в мире».
Глаза Жуань Жуна тут же изогнулись полумесяцами.
Он и правда замечательный: даже если он пластилин, то самой лучшей, самой милой разновидности.
http://bllate.org/book/17959/1738031
